Кристиан Бэд – Прозрение. Том 1 (страница 22)

Десантный доспех не подходит для встречи с инопланетным разумом. Он работает адекватно массе и ускорению нападающего, эффективнее защищая от камнепада, чем от атаки черепах. А вот у полисов имеются ещё и биологические пугалки — местные знают специфику фауны Кьясны.

— Между нами — тёмная вода твоего!.. — взревел Имэ и осёкся.

Он не мог сказать, как полагалось в арте Беспамятных — «невежества». Невежество и Колин — вещи несовместные.

— Ты хуже незнающего! — взвыл он. — Ты извращенец! Ты — наследный лорд на стороне выродков и ублюдков!

— Что ж, — усмехнулся Дьюп. — Быть извращенцем веселее, чем предателем, верно? Ты знаешь, сколько мне было лет, когда мой отец, купив земли на Аннхелле, принес присягу Империи? Но если бы, повзрослев, я перешёл на сторону Содружества, тогда ты обвинил бы меня и в этом? Дуализм — удобная штука. Он, если ты не понял, не только в делении между добром и злом, но в любом делении пополам. Между Империей и Содружеством. Между выродками и… предателями? Ты это хотел сказать?

Похоже, Дьюп ковырнул дядю за самое мясо. Может, слово предательство было табу для Дома Аметиста? Скрывало какую-нибудь мерзкую историю?

Имэ почернел лицом, а глаза вспыхнули так, словно будущего регента жёг огонь, затаившийся где-то под черепом.

— Я убью тебя! — выдохнул он. — Сотру в порошок, развею…

— Ну так убей, если это путь для решения нашего спора, — прервал его излияния Колин. — Надеюсь, моя смерть способна утолить твой религиозный гнев? Помнишь, как поступил в своё время Апло Дерен? Он не смог противостоять Локьё, но сумел склонить весы с помощью добровольной жертвы. Боргелиане воспитаны жертвовать собой ради сохранения общего пути. Недаром эта секта сумела пережить все имперские религиозные выверты.

Как-то нехорошо он это сказал. Внутри у меня завозилось что-то тёмное и неприятное.

— Ты предлагаешь мне жертву, как цену тому, что приорат Содружества не будет препятствовать объединению с ортодоксальной церковью Империи?

— Зачем так сложно? — усмехнулся Дьюп одними губами. — Официальную церковь мы оставим северянам. На Юге — свобода вероисповедания. И ни одна из конфессий не должна быть ущемлена в правах. На Аннхелле и Мах-ми — ортодоксы давно уживаются с многочисленными религиями Содружества. Не думаю, что нужно нарушать это равновесие. Ортодоксальная церковь имеет право на такое же место в жизни общин, как и прочие. И не более того.

— При большом притоке иноверцев религиозные проблемы будут неизбежны! — проблеял Имэ.

— Не думаю, — качнул головой Дьюп. — За время войны мы привыкли решать проблемы и посерьёзней.

Имэ задумался. Похоже, ему не хватало времени для анализа последствий, но он не в силах был признать свою слабость.

— Гарантии тебе не нужны, — пробормотал он. — Раз ты хочешь связать меня жертвой…

Колин кивнул.

— В доме Аметиста и без нарушения данного мне слова будет достаточно проблем.

— Но существуют ещё документы по наследнику!.. — прошипел Имэ.

— Да? — удивился Колин. — А разве кто-то их видел?

— Но… Я должен быть уверен…

Лицо Ингваса Имэ стало неприятным и хищным. Он начал жевать слова. Похоже, в такой манере этот «дядя» и говорил, пока его не доводили до бешенства. Дали бы мне решать, я бы его сейчас же и пристрелил.

— С врагами в своём доме ты разберёшься сам, — Дьюп оскалился, напоминая экзоту, что уж от хищника в нём точно больше. — Локьё и без тебя найдёт, чем заняться, если ты не станешь его дразнить. Мне плевать, кем вы объявите погибшего от мутаций Энека — уродом или мучеником, но я должен быть уверен, что ты не передумаешь. И что мои люди покинут тебя сегодня со всеми подобающими почестями!

Да, я тоже уловил косой взгляд дяди в нашу с Мерисом сторону. Но что задумал Колин, чтобы его дакхи съело⁈ Все эти странные разговоры о жертве?..

— Скажи, — сощурился Имэ, вглядываясь в лицо лендслера, — ты знаешь, что по случайности на «Эскориале» есть волновая клетка?

— По случайности? — удивился Дьюп.

— Ты знаешь… — пробормотал Имэ. — Мне… плевать… с кем… будет… эта… война! — выдавил он, обсасывая и выплёвывая каждое слово. — Месть же я не разделю ни с кем!

Он подался вперёд, становясь вдруг массивнее и выше ростом.

— Вон, вы, все! Убирайтесь!

Сначала я не понял, на кого это он орёт. Имэ таращился куда-то в пустоту, но обращался, похоже, к нам с Мерисом.

Дьюп кивнул генералу, и Виллим потянул меня за рукав. Вот только вес у него был не тот, чтобы меня сдвинуть.

Я набрал в грудь воздуха, собираясь сказать этому собачьему дяде всё, что я про него успел подумать.

— Виллим, забери Анджея! — бросил сквозь зубы Дьюп.

— Нам нельзя уходить! — взревел я. — Он!..

— Он всегда делает то, что он делает! Идём!

Уж чем-чем, а болевыми захватами генерал владел виртуозно. Он вывернул мне руку так, что следующие пять секунд говорить членораздельно я был не в состоянии.

Только в дверях сумел перевести дыхание:

— Да отпусти ты меня!

— Агжей, не будь мальчишкой! — прошипел Мерис. — Для него никогда не было другого решения, кроме собственного. Если это твой друг — идём! Идём, мы теряем время!

— Имэ, сволочь! — сумел выкрикнуть я. — Ты будешь иметь дело со мной!..

Мерис вытолкал меня в коридор, ведущий к ангару.

Десантники в черной форме «Персефоны» и белой, «Леденящего», плотно окружили нас, закрывая своими телами на случай возможных провокаций.

И только увидев переходную камеру шлюзового отсека, я словно вынырнул из-под воды, хоть она ещё стекала с меня, застилая глаза пеленой нереальности происходящего.

«Неужели мы бросим здесь Дьюпа⁈»

Я рванулся обратно. Вывернулся-таки из генеральского захвата и… упёрся пузом в широкое дуло станера.

— Уходим, Агжей, — спокойно сказал Мерис. — Нам приказали уйти, и мы покидаем «Эскориал».

— А?..

— А он остаётся. Идём!

Я попятился. Мерис не шутил. Он вполне способен был превратить меня в мешок с костями. Дрогнут пальцы — зашивать будет нечего.

Выбивать станер бессмысленно. Это именная хрень, положенная исключительно генералитету. В чужой руке он умрёт — настроен под биоизлучение.

Однако генерал поступил по-свински. Как только пелена адреналина, закрывавшая от меня внешнее, окончательно спала, он убрал оружие.

Спрятал с усмешкой: давай, мол, беги обратно, если щенок.

И мне оставалось только пойти за ним.

В ангаре я оглянулся, но ничего не увидел. Может, потому что пытался смотреть сквозь двойные двери шлюзовой камеры?

— Что тут творится⁈ — заорал я, и нас опять окружила толпа своей и чужой охраны.

Сказать, что был зол — вообще ничего не сказать.

— Успокойся. Начнёшь давить на причинность — до «Персефоны» не долетим, — скривился Мерис. — Знаю я вас — то двигатель сдохнет, то искин залагает.

Он махнул рукой, приказывая десантникам пропустить нас, мы прошли сквозь строй бойцов и полезли в шлюпку. Нам никто не препятствовал.

— Да ну и к Матери всё! — шипел я, ощущая бесприютную пустоту внутри. — Почему⁈

— Дом Аметиста традиционно возглавляет приорат Содружества.

— И что⁈

— А то, что не ори. Сядь и пристегнись, — Мерис устало вздохнул. — Ты думаешь, мне весело?

Я сел. Пристегнуть хотелось кого-нибудь другого. Да так, чтобы сразу и удавить.

— При чём тут религия, Хэд бы её побрал?

— Скорее всего, в ней и дело.