Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад (страница 44)

— Млич, ты там? Что значит: два или три? Вы что, магнитный момент не можете просчитать?

— Не можем, — сдержанно парировал навигатор. — Ерунда выходит. Ускорение не бьётся с магнитным моментом.

— Опять какие-нибудь хатты? — нахмурился капитан.

— Возможно, — сдержанно кивнул Млич, и, чтобы не лезли с вопросами, кинул на капитанский экран навигационный просчёт возможных визитёров.

По экрану поползли кривые, цифры и треки.

Никогда ещё сорок секунд не тянулись так долго. А потом из зоны Метью вышел первый крейсер и понёсся, сбрасывая скорость и закладывая дугу.

— Это экзоты, — констатировал очевидное Дерен. — «Лазар» и… — он посмотрел на голограмму магнитных датчиков. — «Мирный».

— Ах ты ж, зараза! — выдохнул Млич, когда следом действительно проломил пространство новейший эспилер Содружества «Мирный». — Вот как ты угадываешь?

— Предвидение, — скромно улыбнулся Дерен.

— Так это… Один он, считай, такой тяжёлый у них, — подсказал Келли, подпортив триумф. — Не «Леденящий» же выйдет при магнитке 134? Не сам же Локьё свою жопу поднял?

Следом за кораблями Содружества, материализовались два белых шара — корабли Гамбарской группы хаттов. Вот их «вес» и давал обычно помехи магнитки.

Капитан пересчитал суда, скопившиеся у двух маленьких «зефирин», и покачал головой: столпотворение какое-то бабилонское.

— Похоже у нас на Юге опять того… — озвучил общее молчание в капитанской Келли. — Сломалось чё-то.

— Господин капитан, — вклинился дежурный навигатор. — 120/4, стандартный запрос. Шлюпка стучится в шлюз, двоечка.

— Ну это — командующий прилетел, — подсказал Дерен.

— Да ну? — удивился Млич. — На шлюпке?

Капитан кивнул. Он тоже понял, кто постучался в шлюз.

Ввинтиться на двойке — самой маленькой шлюпке — в оцепленный спецоном сектор под прикрытием прыжка тяжёлых кораблей мог только один человек — командующий Объединённым Югом Колин Макловски по прозвищу Дьюп.

Только теперь, шкурой ощутив информационную проницаемость армады Объединённого Юга, капитан до конца понял, почему Дьюп в самые опасные и напряжённые моменты летал один. Без оповещения, без охраны.

Именно так он и был наименее уязвим. Многочисленные шпионы, наверное, локти кусали. Но иначе бы Юг никогда не отделился от Севера. Ведь все командные системы Империи были общими, прозрачными.

Четыре года прошло, как пролетело*, а до сих пор выявляются дыры в механизмах управления, вон как с медиками.

Впрочем, для кого — четыре, а для кого — всего два. Капитан невесело усмехнулся.

Поначалу, придя в сознание, он ощущал себя совершенно здоровым. Но постепенно накапливались сбои: провалы в памяти, дела, о которых он должен был знать, но не знал. И это начинало напрягать.

Дьюп поднялся в капитанскую так же стремительно, как объявился в секторе.

Взлетел в лифте прямо из ангара, как был, в компрессионном костюме. Никакого багажа. Только в руках — что-то вроде стальной трубки, куда поместилось бы литра полтора компота.

Они обнялись с капитаном — здоровенный широкоплечий командующий был, наверное, единственным человеком, рядом с которым двухметровый капитан Пайел казался мальчишкой.

— Полётное задание здесь, — сообщил командующий, протягивая трубку. — Командуешь ты. С тобой пойдут два корабля Хагена, как и договаривались изначально. Они номерные, но для этой операции им условно присвоены имена: «Кольцо Соломона» и «Росстань». И два эспилера Содружества — «Лазар» и «Мирный». Этих держи в середине и особо никуда не пускай. Локьё мне поклялся, что капитаны будут выполнять все твои команды не хуже хаттов. Но выучка у них иная, и слаженность придётся нарабатывать по ходу операции.

— А нельзя их как-нибудь завернуть? Что я там с ними делать буду?

— Нельзя. Это личная просьба эрцога Локьё. На обоих крейсерах есть истники, они обеспечат вам защиту там, где её не смогут дать светочастотные пушки. Но в открытом бою эти корабли лучше поберечь.

Капитан кивнул. Он никогда не командовал крылом, и навыков, руководить в бою несколькими кораблями у него не было. Но выбирать не приходилось: если командующий что-то решил — спорить с ним бесполезно.

И ладно бы ещё, что Дьюп каким-то манером уломал Хагена выделить обещанные белые шарики. Но Локьё? Он даже говорить не хотел на тему полёта в Изменённые земли. С чего он вдруг передумал?

Дьюп тем временем раскрутил свою железную «трубу» и достал из неё карты и пластиковые листы с полётным заданием. Он не рискнул передавать всё это даже по выделенке.

Одна из карт оказалась старинной, бумажной, заламинированной для прочности.

Капитан с трепетом развернул её, угадывая знакомые созвездия. Это была система звезды Кога — Солнца. И третья от него планета называлась Земля.

— Ты же там был? — спросил он командующего, поглаживая пальцем круглую голубую Землю. — Что там, на Земле?

— Ничего хорошего, — мотнул головой Дьюп. — Остатки людей, какая-то флора и фауна. Это не планета, а заповедник. Но лучше на него не смотреть.

— Почему?

— Земляне — не люди, Анджей. Выродились. На людей они похожи, конечно. Я не учёный, чтобы сказать, кто они на самом деле. Захочешь — посмотришь сам. Но задача прежняя — нужно отыскать оружие, разрушающее пространство. Иначе военный министр Севера Империи не угомонится. Ничего, кроме силы, на имперскую элиту не действует. Не с алайцами договорится, так с хаттами.

— А ты знаешь, что сговор с хаттами планировался ещё до того, как мы поставили Северу ультиматум? — спросил капитан.

— Знаю, — кивнул Дьюп. — Но доказательств не было. Зато теперь, благодаря твоей чуйке, они у нас есть.

— Мы ещё про медиков кое-что раскопали, — сказал капитан, немного поколебавшись. — Концепцию я изложил Драгое. Если коротко: у меня есть основания предполагать, что как минимум пять лет назад в медцентрах перестали кодировать военных на ненависть к хаттам. Надо проверить медцентры, вдруг там ещё какие сюрпризы с кодированием?

— Проверим, — кивнул командующий. — Стартуй!

Он поднялся, прощаясь.

— Режим старта? — уточнил капитан.

— Стандартный.

Кэп кивнул и пошёл провожать гостя.

Стандартный режим означал, что восемь часов в запасе есть, и можно будет хотя бы в общих чертах познакомиться с кораблями, с которыми предстоит прыгать к Сцелусу.

Когда командующий улетел, капитан, запрятав в сейф драгоценные карты, списался с обоими хаттскими кораблями. Оба оказались автоматическими — единый мозг и бонус в виде огромного количества частей, на которые он мог при необходимости распадаться.

Здесь с подчинением проблем быть не могло. Машины максимально логичны в выполнении поставленной задачи. (Если, конечно, не брать во внимание историю с Бо.)

На «Лазар» и «Мирный» пришлось слетать, чтобы познакомиться с офицерским составом. К счастью, капитан неплохо говорил по-экзотиански. И, навскидку, он не заметил никаких признаков возможного саботажа.

Оба капитана экзотов понимали задачу, как важную. И готовы были погибнуть без колебаний. Вот только непонятно было, что Дьюп посулил за это Локьё?

Техническую часть предстартовой подготовки капитан свалил на Дерена и Келли — сами виноваты. Ему же ещё надо было лететь к Драгое, извиняться. Не дело было оставлять за спиной возможные обиды.

— Младший сержант, — попросил кэп дежурного, подписывая на ходу электронные приказы и рассылая их голограммками через браслет. — Мне надо взять на Ирину какой-то… гм… презент. Посмотри в баре, что там получше? И чтобы холодный был.

До «Ирины» было рукой подать, и капитан Пайел не успел придумать слова, с которых он начнёт разговор с Драгое.

Ведь реально же спёрли. Как теперь оправдываться?

Драгое встретил шлюпку прямо в ангаре.

— Я извиняться, — в лоб сказал капитан Пайел. — Вот!

Он протянул термопакет, приготовленный дежурным.

— Да я не пью, — нахмурился Драгое. — Не надо мне… Хватит уже этого коньяка. — Он имел ввиду бутылку, за которую выкупили начмеда.

Капитан Пайел поднял пакет повыше, намереваясь всё-таки всучить его Драгое, но его вдруг обожгло страшное подозрение.

Ну сколько может весить коньяк даже в самой навороченной бутылке? А пакет-то был тяжелехонький!

Капитан быстро раскрыл его и вытащил… здоровенный графин с компотом! Литра на три!

— Это что? — ошарашенно спросил Драгое.

— Компот… — в тон ему ответил капитан. — Понимаешь, эти провалы в памяти… Я думал, что взял коньяк.

— Холодный какой, — неожиданно улыбнулся капитан «Ирины».