Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад (страница 12)

Он был заспанный, лохматый, на щеке отпечаталось лодочное «ребро». И зевал как голодная акула.

— А ты откуда тут взялся? — вспылил Эберхард. — Тебя кто звал вообще!

— Ну а как я вас мог бросить? — развеселился Рао. — Вы же — ташипы! Вы летать ни фига не умеете. А ну, дай гляну?

Он добрался до пульта и стал изучать схему полётного задания.

— Ну, кривовато, конечно, но вот если не через «мешок», а через 132-й Маяк? Те же 8 минут в тени, зато мы выйдем сразу на «Семь ветров». И вот тут-то нас уже запросто потеряют.

— Почему? — не удержался от вопроса Эберхард.

Рао был опытным пилотом. Как ни криви лицо, послушать его стоило.

— А потому, что рядом Э-Лай. И от него через Пояс Вязальщика идут сразу три слепые развязки. Наших маяков там нет.

— А вот это круто! — первым сообразил Лес.

— А то! — усмехнулся Рао. И отстегнул Эберхарда. — Дай-ка я порулю? Садись назад. Ой, какое корыто. Гелиопластик на пульте! Прошлый век! Надо было помочь вам украсть что-нибудь поприличнее!

— А почему через «мешок» нельзя? — Эберхард не желал сдаваться и покидать место пилота. — Он же ближе! А у тебя тут — алайцы! Тоже мне, безопасность!

Рао фыркнул, вытащил Эберхарда из ложемента. Потом он вызвал над пультом инструкцию, подкрасил нужный абзац.

Велел:

— Читай вслух!

— … Главное отличие катера от шлюпки — отсутствие реактора, — прочёл Эберхард. — Какими бы мощными ни были его батареи, они не рассчитаны на сражение в космосе… — Он поднял глаза на грантса. — Но мы же и не собирались сражаться?

— «Мешок» — любимая развязка таггеров и контрабандистов, — пояснил Рао, устраиваясь в пилотском кресле. — Там трудно не напороться на них — кишат. А наш катер им — как мешок с подарками. Пристёгивайтесь. И баиньки оба. Я выйду у 132-го и тут же следом уйду на Первый чёрный. Это — сложный прыжок.

— Но Рао… — начал было спорить Эберхард.

— Спать, я сказал! Тоже мне, беглецы. Через «Мешок» они решили лететь. А потом домой — тоже в мешке? За хороший выкуп?

Лес фыркнул.

— Тут везде опасно, — сказал он. — Примерно одинаково. Я пытался по паутине дорогу прикинуть — везде клин. Может, лучше забросим тебя на Ла-Анамель? На фига ты вообще в это дело вписался?

— Потому что ты прав, — сказал Рао без тени своей ехидной улыбки. — Эберхард должен ступить на Землю. Иначе у его Дома так и не будет наследника. — Он замолчал, сощурился и растянул губы, показывая острые хищные клыки: — Ну и размяться на каникулах — тоже не помешает!

Глава 9

«Персефона». Ангар

Капитан Пайел стоял в ангаре в гордом одиночестве и вспоминал учебник по истории искусственного разума.

Чем отличаются люди от хаттов?

У хаттов нет морали, нет этики. Они следуют заданным алгоритмам. Если искусственный разум (ИР) должен принять решение о распределении ресурсов, он отдаст приоритет эффективности. Для него, например, нет смысла делить еду поровну между больным и здоровым, сохранять жизнь ребёнку, если в опасности взрослые.

Эту проблему пытались решить с помощью базовых алгоритмов. За основу были взяты когда-то общечеловеческие: «Не убий, не укради…»

Но ничего не вышло.

Не убий — кого? Саранчу, которая жрёт урожай? Бандита, напавшего на полицейского?..

Пока капитан перебирал скудную историю хаттов — в учебниках она занимала от силы десяток страниц — захваченный посадочным лучом катер вошёл в ангар.

Опросился он уже едва не в районе видимости, и техники так поспешно покинули место шлюзовки, что в ангаре, кроме капитана, висели ряды шлюпок да валялась забытая кем-то жёлтая защитная перчатка.

Катер, на котором пожаловали незваные гости, оказался гражданским. Стандартный экзотианский «Завет» в базовой модификации. Неспособный оказать сопротивление даже таггерам, хотя подобные машинки успешно модифицировали под реактор.

Хатты подчёркивали миролюбие миссии? А зачем им этот спектакль? Они и без катера могли бы преодолеть расстояние от корабля-матки до «Персефоны».

Посадочный луч аккуратно опустил экзотскую машинку в стартовое гнездо.

И тут же раздался мягкий стук — откуда-то сверху спрыгнул Дерен, встав за плечом капитана.

Тот оглянулся: в тени десантной шлюпки возникли Обезьяна Джоб и Рос. Джоб — в броне и при оружии.

Капитан хмыкнул: керпи. Какое оружие, если это — хаттская делегация? Сколько их там, внутри? Десяток? Два? И все — покруче малолетнего Бо?

Он сделал пару шагов к катеру, наблюдая, как парит остывающая обшивка, поднимается внешний люк, потом внутренний, рябит «трап» — аналог магнитной рабочей плоскости…

Ещё десять секунд, и в проёме появился высокий крепкий мужчина. Белобрысый, в белом комбинезоне медицинской службы Содружества.

— Мать твоя Тёмная! — прозвучало над ухом.

За спиной зашептались. И капитан понял, что там у него уже не один Дерен, а с десяток офицеров крейсера.

Тут же раздалось приглушённое:

— Да это Дарам!

— Кто?

— Наш бывший психотехник. Он служил у нас ещё на «Каменном вороне».

— Да какой же он психотехник? Официально нам его навязали как экзекутора. Просто должности такой штатной не завезли.

— Он же погиб? Он же от нас на «Зигзаг» перевёлся?

— С «Ворона»?

— Дарам по документам так и служил не у нас, а на «Зигзаге». Его отозвали потом. Он погиб в бою, «Зигзаг». Все погибли, весь экипаж.

— Он не погиб, — озвучил Дерен то, что знал уже и сам капитан. — Дарама привёз на Юг лорд Джастин. Он не человек.

— Хатт?

— Сейчас разберёмся!

— Тихо!

Мужчина неспеша двигался к капитану и группе офицеров. Он был один. В руках не было ничего, даже минимального багажа.

С виду — самый что ни на есть человек. Широкоплечий, большерукий, растрёпанные волосы, морщины на скуластом лице, тёмные тени под глазами.

Для хатта он был слишком грубо сделан, хотя их, наверное, можно собирать по любой схеме, даже дефектной.

Люк катера так и остался открытым, как бы демонстрируя, что больше там никого нет — ни сопровождающих, ни охраны.

«Ну Хаген, ну хэдов сын, — подумал капитан. — Нашёл же, кого послать! Знал, что мы были друзьями…»

Сколько раз капитан поминал Дарама, после мнимой гибели? Его умение находить контакт с самыми отбитыми любителями хинга? Способность лечить сразу и душу, и тело, пусть и не самыми мягкими методами?

Ругал себя, что не уберёг. Пока не узнал, кем Дарам был на самом деле.

Разведка донесла потом, что ДАРАМ у хаттов — это Доктор Аналитического Разума и Азоической Медицины. Азоической — означало «человеческой».

Дарам не был человеком. И погибнуть он тоже не мог. Но в команде об этом знали только самые «старички», что встали сейчас за спиной. Да и то, судя по репликам, не все.

— Дерен, — прошептал капитан. — Кончай эти разговоры. Эта информация не для всех.

— Слушаюсь, — отозвался пилот.

Капитан знал, он проинструктирует остальных.

Дальше гостя ждали в полной тишине.