Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 2)

Терий Верден кивнул на меч, и военачальник Кориус вырвал драконий клинок из руки княжича. А потом с поклоном передал наместнику.

Камай рванулся, пытаясь встать и принять смерть как воин.

Терий Верден рассмеялся. Занёс слишком лёгкий для его руки клинок…

— Тенгри, помоги, — прошептал Камай, но глаз не закрыл.

— Хороший удар, — кивнул Кориус. — В самое сердце.

Глава 1

Сила равновесия

Женька

Неверующих на войне не бывает. Только я.

Я никогда не верил ни в чёрта, ни в бога. Вера — вообще не моё. Я — сам по себе и хочу оставаться собой, а она меняет людей.

Стоит разрешить себе верить во что-то неуловимое, и ты уже обмяк, разленился. Тебе кажется, что полагаться надо не на себя, а на неведомого заступника.

Но спорить с верующими не буду. Знаю, что совсем ни во что не верить не многие могут. Особенно, когда смерть стоит рядом.

Друзья мои, попав на войну, стали ходить в полевой храм, а враги делали кукол вуду, одевая их в нашу одежду.

Наверное, и те, и другие — только думали, что верят. Друзей никто не крестил, а врагов не учили магическим практикам. Но всё-таки — магия, это уже какой-то каменный век, верно?

Я же голову иллюзиями не забивал. Верил в друзей да в своего винтокрылого.

Любя называл Драконом. Обидно было, почему такой красавец Ка-52 — и вдруг «Аллигатор»?

— Ты, Женька, в оба смотри сёдня, — сказал мне перед вылетом командир. — Неспокойно мне сёдня — коленка ноет, да и вообще…

Я кивнул. Вот Панкратычу я верил, как богу.

Однако сначала думал, что он ошибся с предчувствиями. Полдня всё шло хорошо. Мы почти отстреляли боекомплект и пошли на базу.

Маршрут был надёжный, многократно проверенный. Тихонечко ползли над землёй, вжимаясь в неровности грунта. И внезапно вылетели на колонну противника.

Не могло её тут быть, но…

Не растерялись, конечно. Отработали НАРами. «Немцы» тоже не растерялись. Мы увидели пуски ракет по нашему борту и начали спешно набирать высоту.

ПТУРщики однако попались настырные. Две ракеты прошли мимо, а третья таки зацепила моего винтокрылого.

Горящий Дракон, цепляя деревья, рухнул с тридцатиметровой высоты на землю.

Надо было дёргать за яйца, можно было успеть катапультироваться. Но я жалел Дракона и пытался его посадить.

Катапультироваться — означало погубить машину. Мне казалось, мы вытянем, сядем. Будем отстреливаться. Нормально.

Ну и мы сели, в общем-то. Я вытащил отрубившегося Панкратыча. Всё вокруг горело, и я тоже горел.

С Панкратыча мне удалось сбить огонь. Начал тянуть его подальше от пылающей машины. Он, вроде, ещё дышал.

А потом и на меня навалилось удушье, и я понял, что всё. Не успел.

Так бывает. Кажется, что вот-вот и выберешься, и не хватает секунды. И ты падаешь прямо в огонь.

Я задохнулся, сознание померкло, и пришла непроглядная тьма.

Во тьме я увидел странное: огромный зал с тонкими белыми колоннами.

Они уходили вверх и упирались в облака, пронизанные солнечным светом. За колоннами прятались чьи-то тени. Они колыхались, словно от ветра.

Потом тени приблизились, и стало понятно, что это тени людей: лёгкие, полупрозрачные, с неразличимыми лицами. Призраки?

Послышался тонкий пронзительный звон. Тени встали вокруг меня строго и безмолвно, словно собирались судить.

И тут же воздух сгустился, и в центре зала появились весы. Ну, вроде тех, что рисуют на знаке зодиака: коромысло и две чаши из бронзы, каждая — на четырёх цепях. Коромысло где-то в вышине держала чья-то невидимая рука.

Весы были такие большие, что я мог бы сесть на одну из бронзовых чаш, как на качели. Но стоял, не в силах пошевелиться.

— Где я? — спросил, а в голове билось: «Я же умер, сгорел? Неужели бывает посмертие и божий суд? Ну и как они будут судить неверующего? За что меня судить? Убивал? Так я же на войне».

— Не бойся, смертный, — глухо сказал один из людей-призраков и качнулся вперёд.

Только тогда я различил его усталое пожилое лицо и длинные седые волосы, спадающие на плечи.

— Это всего лишь зал равновесия, — голос призрака звучал устало. — Исход твоей битвы был предрешён. Ты выполнил всё, что должен своему миру. Но искра твоей души так сильно горит, что весы продолжают раскачиваться. И пока они не остановятся — умереть ты не сможешь.

— Значит, меня спасут? — спросил я.

— Спасут, — кивнул призрак. — Но ты уже задохнулся, а потому тело твоё впадёт в кому. Оно будет лежать неподвижно, пока сила души не истает, а весы не остановятся. Только тогда ты сможешь обрести забвение.

— А Панкратыч живой? — я сглотнул подступающий к горлу комок.

Значит, тех, кто лежит в реанимации, словно растение, мучают перед смертью галлюцинации? Туннельное зрение? Медленная агония мозга? Вот оно, значит, как…

— Воин, что был вместе с тобой? — уточнил призрак. — Его успеют спасти.

Я выдохнул. Панкратыча спасут. Значит, не зря. Всё нормально. Подумаешь, умер.

Спросил для проформы:

— Но я же как бы живой сейчас. Это душа, да?

— Это душа, — согласился призрак. — Она будет блуждать между колоннами в одиночестве и ждать, пока остановятся весы. Таков закон равновесия. Так бывает, если желание жить длиннее судьбы человека. Но я могу предложить тебе другой путь. Смотри.

Передо мной прямо в воздухе повисло мутное зеркало, и я увидел каменистую равнину, где умирали красный дракон и подросток.

— Равновесие в этом мире нарушено, — пояснил призрак. — Княжич не должен был умереть, пока не отомстит за смерть отца. Но он слишком юн, и душа его слишком слаба, чтобы тело сумело перенести тяжесть смертельных ран. Воин гибнет, не исполнив своего долга. Весы раскачиваются всё сильнее, и здесь Синклит имеет право вмешаться.

Синклит? Эти тени называют себя Синклитом?

Я обвёл глазами зал с колоннами и призраками. Потом ещё раз посмотрел в зеркало.

Лицо подростка было странным. Слишком высокие скулы, раскосые глаза. Не японец и не китаец, но что-то восточное. Я никогда раньше не видел подобных лиц.

— Кто он?

— Его зовут Камай из рода Красных драконов, — пояснил призрак. — Он младший сын правителя Юри. Враги поторопились напасть на долину реки Эрлу. Юноша встретил бой раньше, чем накопил сил для победы или поражения. Но если положить на эти весы силу твоей души и тяжесть цели Камая — чаши уравновесятся. Ты сможешь очнуться в его теле. Твоей силы хватит, чтобы тело Камая не погибло от ран.

— А парень? — я разглядывал подростка, пытаясь сообразить, сколько ему лет. — Что будет с ним?

— Он тоже получит отсрочку и займёт твоё тело. Если ты отомстишь — княжич сможет очнуться и жить в твоём мире. Таков закон равновесия.

— А просто спасти его вы не можете?

Призрак покачал головой, а тени его приятелей закружились вместе с колоннами, вызвав у меня приступ тошноты.

Ну почему все те, кто так красиво говорит о законах, не могут отступиться от своих дурацких «весов» и просто спасти кому-нибудь жизнь? Без бла-бла и идиотских условий?

Я — ладно, я уже труп! Но ребёнок-то почему должен умереть от ран или валяться за меня в коме?

— Да что это за закон такой⁈ — нахмурился я. — Пацана-то за что⁈

Но мне не ответили.

Тени исчезли, а весы опустились так низко, что я смог бы сделать шаг на одну из чаш.