Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов 3 (страница 7)
— Могу, — кивнул Ярен. — Пусть я буду один за всех, кто погиб.
— На-хре-на, — восторженно прошептал стоящий рядом Нагай.
Я закусил губу: «Не материться! Только не материться!»
— Кай! — окликнули меня от костра. — Иди сюда, заяц! Твоё место теперь среди воинов!
И я пошёл, а куда было деваться?
Глава 5
Капусточка
К счастью, никаких жертв, кроме хмельной араки, духам в эту ночь не полагалось.
Наверное, потому что имелись в лагере и чужаки-вайгальцы, и мальчишки без воинской присяги. Никакого, понимаешь, таинства.
Айнур прочитал на память короткое обращение к духам-покровителям, побрызгал водкой в огонь, и можно было начинать лопать мясо.
К этому моменту опытные сподвижники нашего командира втихаря накачали аракой Симара. И сразу стало потише и как-то поспокойнее.
Меня посадили у костра на почётное место рядом с Айнуром. Там же, на маральих шкурах, сидели и дозорные рода волка. Молчаливые хмурые парни.
О себе они рассказывали скупо, но постепенно арака делала своё дело, и картина случившегося с Лойченом и Я΄реном стала вырисовываться рельефнее.
Оказывается, начало караванной тропы по давнему распорядку находилось под патронатом волчьего рода, и волки Маймана не бездельничали, пока я покорял вайгальский город.
Они потихоньку восстанавливали заброшенные после войны сигнальные места в горах. Расчищали кострища, запасали дрова. Налаживали регулярное дымовое сообщение, по цепочке уходившее туда, где был сейчас основной лагерь волков и барсов.
Прислали двух воинов из рода волка и на соседнюю с нами гору. Почти к самому вайгальскому городу, но ведь и здесь раньше был пост.
Дозорные поселились в лесу и стали наблюдать за караванной тропой, чтобы послать когда надо весточку.
Для сообщений у них была разработана сложная сигнально-дымовая система. В установленное время в костёр бросали зелёные ветки, а потом регулировали столб дыма с помощью прокопчённой шкуры.
На соседней горе дымный сигнал повторяли. Потом ещё. И весть в считанные минуты достигала лагеря, где находились сейчас и Ичин, глава барсов, и глава волков Майман.
Такие сообщения приходилось передавать нечасто. В основном на сигнальном месте ненадолго зажигали ночью костёр, сообщавший, что всё на тропе в порядке. Курорт, а не служба.
В свободное время воины охотились, наблюдали за птичками в нашем загоне, прикидывая, как бы угнать одну, чтобы дрова на гору таскала. Но наличие крылатых волков не давало им осуществить задуманное.
За людьми Айнура воины рода волка тоже иногда мала-мала наблюдали. Всё-таки защитники караванов были чем-то средним между воинами и охотниками. И в плане маскировки в лесу могли бы дать профи солидную фору.
Войти в контакт они не пытались — приказа такого не было.
Цель у них была одна: приглядывать за караванной тропой. И если вайгальцы выдвинутся большим отрядом в сторону перевала — немедленно сообщать.
Про меня они были немного в курсе, но в лицо не знали. Да и смысла «пионерского лагеря» на городской окраине не поняли. Мы их не беспокоили — и они нас не трогали. И на возню Айнура им тоже было плевать.
Ну а что эти парни могли подумать? Потрёпанные остатки армии правителя Юри решили вырезать оборванцев, которых охраняли два вайгальских воина, два стражника и хромой ветеран-всадник?
Да ну и пусть себе тешатся. Как тут говорят: небо видит.
Хотя о передвижениях людей Айнура, их количестве и оружии Майману было доложено. Как раз сегодня с утра. А потом дозорные пошли рыбу ловить.
И вдруг, когда ничего, в общем-то, не предвещало, в условленном для сигнальщиков месте запылал костёр и повалил дым!
Дозорные увидели дым, бросили рыбалку, понеслись в гору. И обнаружили, что это пацаны хулиганят.
Ярена они сразу опознали по родовым знакам. Свой был, волчонок, хоть и из другой ветви.
Сначала хотели по шее навалять. Потом разобрались в ситуации. Помогли правильно подать сигнал.
Сами-то пацаны вряд ли сумели бы адекватно составить и передать послание. Ярен кое-что помнил, но условные дымовые знаки время от времени менялись. Да и не было у мальчишек специальной шкуры, чтобы регулировать дым. Кто ж её у костра бросит?
Сообщение оказалось важным. Его заметили. Передали по цепочке дальше.
И почти сразу был получен ответ: «Оказать Каю из рода барса всяческое содействие и ждать визита глав родов».
Дозорные призадумались. Отправить к Айнуру с таким сообщением одних мальчишек было не очень-то вежливо, да и не поверить могли.
Сошлись на том, что говорить будет Лойчен, у него язык хорошо подвешен, но дозорные будут стоять с ним рядом. Кивать. Но гарантий никаких не давать и вообще ничего лишнего не рассказывать.
Потому что вроде бы воины Айнура были волкам и барсам «свои», а вроде и нет. Вот когда Майман приедет и сам решит, что профи — союзники, тогда дело другое.
В подробности непонимания между волками, барсами и профессиональной армией дозорные не вдавались. И я предположил, что это какие-то очень древние тёрки.
Беседа со стороны Айнура тоже велась довольно аккуратно для подвыпивших мужиков: без обвинений в прошлых грехах. Видно, профи и в самом деле было сейчас так хреново, что они готовы были договариваться с кем угодно.
Вопросов о том, сколько у Маймана осталось воинов, сколько крылатых волков под седлом — Айнур не задавал.
Я понимал, что ему только это и хочется знать, но дозорные не ответили бы. А едва-едва сломанный лёд — схватился бы снова.
И командир мужественно молчал. На меня иногда косился, правда. Порывался что-то мне приказать. Но потом отворачивался.
Помня обрядовые действия в военном лагере барсов, я подозревал, что и тут меня будут как-нибудь адаптировать к общим стандартам. Клятвы какие-нибудь приносить. Но это, видно, решили устроить после.
Айнур терпел и пил. И праздник развивался по принципу деревенской сходки. Дело потихоньку дошло до песен и плясок с очень своеобразной музыкой.
В ход пошла и тетива луков, и стук по деревянным ножнам мечей. Будь я по образованию этнографом, плакал бы сейчас от умиления. Но мировая наука на мне крепко отдохнула, и я не проникся.
Вот шаманский бубен — другое дело. В нём было какое-то очарование. Особенно в руках у Ичина. Тут ещё особый талант нужен, чтобы красиво стучать.
Мальчишек моих никто не обижал. Но напоить пытались, конечно.
Где-то на середине праздника мы с Багаем утащили в юрту его младшего брата, который первый раз в жизни хлебнул араки и тут же вырубился.
А потом и остальных загнали спать. Кого нашли.
Остался Игель. Сказал, что ему важно посмотреть на воинов Айнура с какой-то сугубо шаманской стороны. И ещё двое парней просто затерялись в ночи. Один — тот самый Лис.
Багай безропотно ушёл спать. Он же караулил нас днём.
Вайгальским воинам я велел наблюдать за лагерем и разбудить, если что. А сам пошёл к юрте колдуна. Меня там давно уже заждались.
У костра хором читали что-то героическое: «Поехал куда-то Мерген…» Мелькнула мысль: «Убили уже одного поехавшего Мергена».
Я фыркнул и налетел в темноте на фехтовальщика. Только по рукояти меча и узнал, так было темно. Приметный был меч у Чиена.
Фехтовальщик зашатался, изображая пьяного. Схватился за меня и… Шепнул на ухо:
— Кто ты всё-таки такой, заяц? Ну скажи мне по-дружески, а?
Судя по голосу, он был трезвый, как стёклышко! Вот зараза!
— Не помню, сказал же! — огрызнулся я, пытаясь сообразить, мне-то кого сейчас выгоднее играть — пьяного или трезвого?
— Неужели совсем ничего не помнишь? — стал настаивать Чиен. — Может, какие-то лица? Что-то из детства? Помню, как мне подарили вот этот меч! — он любовно огладил рукоять. — А ты помнишь, как тебе подарили твой первый меч, заяц?
— В упор не помню, — признался я искренне.
Чиен ощутил, что не вру. Вздохнул:
— И план мне твой не нравится. Конкретики в нём нету.
— Откуда ж она появится, если я ничего не помню? — Вот же сказанул этот Чиен! — Да будь у меня конкретика, стал бы я возиться с мальчишками? Конкретику нам ещё надо добыть. Я нюхом чую: отгадка там, в Белой горе. Считай, что духи меня ведут!
Ну что я ещё мог сказать? Не на логику же ссылаться? Мол, раз вся ваша фигня крутится вокруг огненного перевала и Белой горы, то неужели есть варианты?
К тому же Чиен если и говорил с караванщиками про перевал, не факт, что успешно. Не всем они душу открывают. Значит, было у меня и то знание, о котором не надо никому глаза открывать.