Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов 3 (страница 37)

— Думаю, у терия Вердена сейчас заболело брюхо от дурных предчувствий! — весело крикнула Шасти.

Она вышла из леса и спешила к нам. А следом за ней шёл не один дедушка, а сразу трое!

Глава 20

«Лапа» шаманов

Появление Шасти и трёх бодрых дедков с берестяными корзинами за плечами произвело эффект разорвавшегося в костре патрона.

На лицах моих стражников, Йорда, Айнура и его воинов было написано что-то вроде: да что же творится в этом проклятом Тенгри лагере? Где посты? Где охрана?

Раздались крики, команды «сержантов»-дюжинных, пытающихся понять: что за люди припёрлись и кто их сюда пустил⁈

Дедушки были одеты не-по шамански, но по корзинам было понятно, где они прячут бубны, колотушки, хламиды с верёвочками по подолу и прочие шаманские причиндалы.

Понятно, что воины Айнура их не узнали. Не разбирались «городские» мужики в местных дедках. Не то, чтобы не видали раньше шаманов, но не считали нужным вникать.

А вот я, единожды углядев, что прячет дедушка Тин на дне своего короба, сразу сообразил, какие гости к нам пожаловали.

Барсы и волки тоже ни капельки не удивились.

Майман благожелательно разглядывал стариков и улыбался, словно кот, нагадивший в тапки. Похоже, узнал всех троих и наслаждался растерянностью Айнура.

Ичин так и вообще не отреагировал на удивлённые крики воинов. Шаман словно бы предвидел, кто явится в наш лагерь. Сначала он обнял и поприветствовал меня, и только потом не спеша повернулся к лесу.

Может, духи ему доложили про дедушек? А может, Ичин слишком хорошо знал местные нравы? Понимал, что окрестные шаманы обязательно придут сюда, увидев в небе битву волка и ящера!

— Надо бы усилить дозоры, — выдавил Айнур мрачно.

— Не поможет, — ехидно ухмыльнулся Майман. — Здесь всё иссечено оврагами. Да и зубов ящера хватает. Только младенец не сумеет пройти по такому лесу незаметно.

— Зубов ящера? — непонимающе нахмурился Айнур.

— По лесу разбросаны огромные камни, — пояснил я, думая о шаманах. Бывают же сходки шаманов, верно? — Местные называют их зубами ящера. Конечно, это просто ледник натащил сюда камни. А «зубы ящера» — просто красиво звучит.

— Ледник? — тут уже и Ичин уставился на меня растерянно.

Вот как раз «зубы ящера» его вообще не смутили, а ледник удивил, понимаешь? Мало местным воинам призраков и духов, ещё и в бытовое мракобесие верят?

— Ну не древний же ящер веками бьётся тут с волком и ломает об него зубы! — выпалил я и осёкся.

Воины Айнура, барсы, что пришли с Ичином, братишка Темир — все смотрели на меня как инквизиция на Джордано Бруно. А Истэчи так и вообще по-мальчишески раскрыл от удивления рот.

— Это ледник! — отрезал я. — Очень давно он спустил свой язык к реке. И вместе с ним спустились камни. А потом лёд растаял, а камни теперь так и лежат. Никакие это не зубы!

— А ты, оказывается, такие интересные истории можешь складывать! — восхитился Истэчи. — А кто он — Ледник? Это такой ледяной великан? А солнце кто сделал, знаешь?

Другие воины недоверчиво переглядывались, но и любопытства не скрывали. А мальчишки сломали строй и окружили меня, нетерпеливо заглядывая в рот: что там ещё у меня прячется?

Они и так слишком долго терпели, играли «в дисциплину». И ждали теперь ответов на вопросы: кто такой «ледник» и кто сделал солнце?

Вот это я влип.

— А ну, заниматься! — рассердился я на младших. И тут же сдался, увидев разочарование на физиономиях. — Вечером будут сказки. Если успеете сегодня выполнить всё, что мы запланировали. Пока — занимаемся. Я отойду ненадолго, Багай и Лойчен заменят меня!

Младшие заулыбались и бросились по своими местам. Обещание было дано, куда я теперь денусь? Теперь мне придётся рассказывать им что-нибудь у костра. Про солнце?

Я фыркнул. Но тут же некстати вспомнил про колесо, и настроение испортилось. Я не мог дать здешним людям ни знаний моего мира, ни каких-то его изобретений. Только сказки и был способен рассказывать.

Ну что я расскажу про солнце? А из чего сделаю колесо? Из куска бревна? Но даже его надо отпилить сначала довольно ровно, чтобы вышло подобие колеса. Как сделать это в мире, который ещё не знает пилы?

Может, Истэчи мне поможет? Руки у него золотые. Можно попросить вырезать из дерева маленькие колёса. Сделать игрушку. А там, может, кого-то из нас осенит, как применить игрушечную тележку в жизнь?

Пока я размышлял, Айнур и Майман подошли к шаманам.

— Пойдём-ка и мы? — позвал меня Ичин. — Пять шаманов — как когти на лапе медведя. Разорвут нижний мир, узнают планы Эрлика. Большое камлание будем делать.

— Сегодня? — я посмотрел на солнце.

Это же опять мясо надо варить, дров тащить целую прорву. Камлание обязательно кончается всеобщей пьянкой. То есть — пиром.

— Нет, — покачал головой Ичин. — Сначала — похороны.

Он зашагал к шаманам. И я, кивнув сам себе, быстро пошёл следом.

Ну да: Шасти, три дедка и Ичин — пять условных боевых единиц, якшающихся с духами. У нас целая «лапа» шаманов. Наверное, это сила?

А что если они сумеют вызвать духа волка и поговорить с ним? Или хотя бы послужат магическими посредниками этого разговора?

Я догадывался о планах терия Вердена. Но про город Туле за огненным перевалом мне рассказал Бурка. И я не мог заявить об этом в лоб. Не моя тайна.

А вот задать правильные вопросы шаманам, путешествующим по нижнему миру — это я запросто.

Что мне ответит дух волка, если спрошу: «А что там, за перевалом? Куда стремится терий Верден?»

Что-то же духи должны ответить? Может, расскажут про город? Про тайны Белой горы? Про это проклятое молоко, которое сводит волков с ума?

Ичин подошёл к Шасти и дедушкам. Айнур как раз изображал там необходимые приветствия — все три дедка оказались очень известными в этих горах камами.

Просто первый, дедушка Тин, жил ближе к нам, потому и опередил двух других.

Дедки попросили показать им мёртвых и черепа ютпы. Они совещались, что-то меряли палочкой — этакие криминалисты.

Майман заскучал, оттёр Айнура от камов и стал объяснять ему про дозорных.

Про то, что в наших условиях мало будет расставить, где нужно людей — слишком пересечённая местность. Хорошо бы ещё поднимать крылатых волков в воздух для разведки. Мы же знаем время примерного облёта колдунами торговой тропы?

Тут они зарубились — разведданные не совпали. Оказывается и волки, и воины Айнура вели подсчёт пролётов колдуняк над тропой.

У каждого из вождей имелись зарубки — сколько чего летало. Были и метки по времени — я уже знал, что воины умеют использовать солнечные часы.

Спор напомнил мне, что мальчишек надо учить не только летать, но и считать как следует, и читать донесения. А когда?

Днём мы были заняты настолько плотно — не продохнуть. То тренировки, то хозработы. Вон Шонк опять рыскает вокруг загона с птицами — видать, травы им не нарвали из-за гостей. А подойти ко мне и наябедничать толстяк боится.

Я задумчиво покусал губу. С птицами надо было кого-то напрячь: вон сколько бездельников.

Огляделся. Ичин общался с шаманами. Отвлекать Айнура от разговора с Майманом — тоже не дело…

Нашёл глазами Истэчи — тот с большим интересом наблюдал за занятиями мальчишек.

Темир тоже сидел с ним рядышком, но больше релаксировал: снял сапоги, привалился на травку. Устал, наверное. Но у Истэчи шило в заднем месте имелось, и он про усталость забывал легко.

— Парни, — сказал я, подойдя поближе. — У нас птицы голодные. Мы уже замаялись им траву таскать. Ячменя — самим не хватает. Что ещё они жрут?

— Так рыбу, у вас же река рядом, — сразу сказал Истэчи.

— У нас нечем рыбачить, — развёл я руками.

— Нечем? — удивился приятель.

И расхохотался так, что повалился на Темира.

Тот вывернулся, поднялся, хватая сапог.

— Да посиди ты! — хлопнул его по плечу Истэчи. — Там вон Гирша скучает без дела. И Ыргын! Сейчас наладим рыбалку! Хорошо!

— Эй! — окликнул Ичин моего приятеля, живо поскакавшего в сторону леса. Шаман и спиной всё видел. — К ночи чтоб были в лагере! Шаманы камлать будут! Будем делать большой совет!

— Да мы мигом! — радостно ответил ему Истэчи.