Кристи Бромберг – Скорость притяжения (страница 8)

Он останавливается в пустом коридоре и прищурено смотрит на меня.

– Вы говорите, что не хотите делать свою работу?

– Я не актриса. Я не могу этого сделать, – говорю я, и мои слова звучат как жалкое оправдание.

– Можете. Вы справитесь. Вы легко продадите нам этот совершенно новый образ, – говорит он и пожимает плечами. – Гонщик, который по уши влюбился в вас, а вы смогли превратить его в любящего парня.

Я успела поискать о нем информацию в Интернете, пока шла подготовка к встрече, и мне ясно, что никто ни за что на свете не поверит в эту историю, как и в то, что я смогу сойти за девушку Круза Наварро.

Во-первых, я совсем не похожа на тех женщин, с которыми он обычно встречается. У меня светлые волосы и зеленые глаза, а он предпочитает более экзотический типаж вроде Сальмы Хайек. И, во-вторых, на фотографиях миллион разных женщин. Этот мужчина, черт возьми, знает, как быть на виду, и он всегда появляется в свете, держа под руку потрясающих женщин в дизайнерских нарядах, обвешанных сверкающими бриллиантами.

Мой гардероб состоит из вещей, купленных по скидке в универмаге, и находок из комиссионного магазина.

– Ничего не получится.

Может быть, если я повторю это достаточно часто, он начнет в это верить. Может быть, в это поверю и я.

– Нет?

Я смотрю на него и его нахмуренные брови. На его пронзительные глаза. Я слышу его вздох, который говорит мне, что он раздражен и не собирается больше этого терпеть.

– Что вы планируете получить от этой работы? Вы попросили меня, чтобы я разрешил вам присутствовать на этой встрече, потому что вы так захотели. Но чего вы хотите? Повышения? Превосходства над всеми остальными в этой сфере? Чем вы готовы пожертвовать, мисс Харт?

– Я не… подождите, вы предлагаете мне повышение, если я это сделаю?

Я вижу азартный блеск в его глазах. Он манит меня морковкой, а я, идиотка, просто беру и ведусь.

Идиотка? Может, скорее авантюристка.

– Я гарантирую вам повышение, да, вместе с дополнительными средствами, чтобы покрыть все расходы, которые потребуются на этот фарс.

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я, все еще пытаясь осознать происходящее.

– Девушка Круза Наварро не может носить подделки из Target, обувь от Famous Footwear и сумочку из обычного магазина в торговом центре.

Я опускаю взгляд на свои джинсы и обычные сандалии, оскорбленная, но слишком запуганная и смущенная, чтобы сказать об этом.

– Ого. Ладно.

– Я не пытаюсь задеть ваши чувства. Этот образ подходит для Остина, для повседневности, но он не подходит для гламурного образа жизни, в который вы окунетесь.

Что, черт возьми, здесь происходит? Он рассуждает так, будто я уже сказала да.

– Я ценю вашу поддержку, но я не могу просто взять и делать то, что мне хочется. У меня есть дела и обязательства…

– Дела? – перебивает он, прищурившись. – У вас есть что-то более важное, чем быть девушкой миллионера, который, возможно, является одним из лучших гонщиков в мире? Что-то более важное, чем перелетать с континента на континент, из страны в страну на частном самолете, и тусоваться с теми, кто участвует в гонках, кого видят в Голливуде? Я просто хочу сказать…

Он небрежно поднимает руки и продолжает:

– Не знаю, как вы, но я сомневаюсь, что в вашей жизни будет много моментов, когда вам выпадет шанс стать той, кем вы, скорее всего, никогда не смогли бы стать.

Из-под его руки выглядывают красные папки. Он пришел на встречу, подготовив трех кандидаток на эту роль, поэтому я знаю, что у него есть бюджет на это провальное предприятие. А если у него есть бюджет, это означает, что, скорее всего, совет директоров это одобряет.

Но это безумие. Для меня. Стать той, кем я никогда не смогла бы стать.

– Шанс стать той, кем я не смогла бы стать? – спрашиваю я.

Господи. Теперь, когда он так говорит, я начинаю задумываться. Разве моя цель не в том, чтобы выбраться из этого города и увидеть мир? Учиться и расти, а не быть здесь, застрять в той же колее, в которой мои родители комфортно и охотно жили всю свою жизнь?

Но голос разума говорит мне, что нужно сдержаться.

Я не принадлежу миру Круза.

Все, о чем я просила, – это присутствовать на этой встрече.

Это безумие.

– Шанс стать той, кем вы не могли бы стать, – повторяет он.

– Но у меня есть парень, – выпаливаю я, не зная, что еще сказать.

– Тогда расстаньтесь с ним, – невозмутимо говорит Кевин.

– Легко сказать.

Он решительно кивает.

– Да. Это так. Довольно легко. Вы давно здесь работаете? Восемнадцать месяцев?

Он знает, сколько я здесь работаю? Я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, нет ли там никого, кто каким-то образом вводит его в курс дела. Или, может быть, он выяснил все заранее? Может быть, именно об этом они все переписывались, когда встреча закончилась?

– Да. Что-то вроде того.

Я окидываю взглядом пустой коридор и пытаюсь понять, к чему он клонит.

– И за эти полтора года я ни разу не видел никаких признаков этого парня. Ни на нашей рождественской вечеринке. Ни на нашем летнем пикнике. Ни цветов на вашем столе в день рождения. Ни звука о нем коллегам.

Я медленно моргаю, словно это поможет мне лучше осмыслить то, что он говорит. Откуда, черт возьми, он мог знать…

– Я знаю все, что происходит в моих офисах, Мэддикс, – говорит он и улыбается, и я не уверена, должно ли это успокоить меня или напугать. – Я не смогу быть хорошим боссом, если не буду этого знать.

Я слишком взволнована, чтобы спорить с ним или осознать тот факт, что он знает все. И что он на самом деле прав.

Отношения с Майклом… непринужденны. Удобны. Скучны. Может быть, после полутора, проведенных вместе, вместе отношения не должны быть просто непринужденными, но никто из нас не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы просить большего или что-то с этим сделать.

Еще один вывод, к которому я пришла вчера вечером, каким-то образом идеально совпал с сегодняшними неожиданными событиями.

Меня словно ударяет молния, пока я стою посреди коридора и смотрю на босса моего босса. Как я могла в одну минуту задаваться вопросом, что я буду есть на обед, а в следующую минуту осознавать, что эта странная возможность может быть просто способом выбраться из этого города? Из этой колеи? И отправиться к жизни, которую я нарисовала на своей доске желаний на стене в моей квартире?

Я переминаюсь с ноги на ногу, пока в голове проносятся тысячи мыслей. Я могла бы уволиться. И я бы легко нашла другую работу, которая дала бы мне опыт маркетинга и брендинга, чтобы сводить концы с концами. Их пруд пруди с теми же ужасно низкими зарплатами. Но… это была бы не такая работа. Не такая, как в этой компании. Не та, что предлагает бесконечные возможности и связи, если получится пройти эту низкооплачиваемую стадию.

Но любая другая работа не заставила бы меня испытывать покалывание где-то внизу позвоночника. Другая работа не заставляла бы меня чувствовать мурашки по коже и предвкушение, смешанное с волнением, пульсирующее в моей крови.

Я путешествовала. Не так много. Не выезжала за пределы Соединенных Штатов, не считая Мексики. И это… это шанс всей моей жизни.

Боже мой.

Не могу поверить, что собираюсь это сделать.

– Да.

– Да? – переспрашивает он.

– Да.

Я киваю, мое сердце едва не выпрыгивает из груди.

– А парень? – спрашивает он и наклоняет голову набок.

– Он поймет.

– Не поймет. Придется с ним расстаться.

Мое тело инстинктивно реагирует на этот комментарий, но только потому, что я не хочу ранить чувства Майкла. А не потому, что я действительно думаю, что у нас с ним есть будущее.

– Я понимаю.

– Нет. Я не думаю, что вы понимаете. Если вы не расстанетесь и продолжите связываться с ним и вести себя обходительно, СМИ и диванные детективы в социальных сетях узнают об этом. Они разместят это по всем сайтам и расскажут о том, как вы изменяете их любимому гонщику. Так что вам нужно прекратить отношения, прежде чем вы уедете, и ради компании, и ради вас самих, – говорит он и скрещивает руки на груди. – Люди одержимы своими любимыми спортсменами. Они не щадят никого, кто их обижает. Как же фанаты воспримут то, что Крузу изменяют?