Кристи Бромберг – Разрушенные (страница 3)

Маленький мальчик во мне радуется. Взрослый мужчина во мне вздыхает с облегчением.

Поворачиваюсь, чтобы попрощаться с мальчиком, но его нигде нет. Как, черт возьми, он узнал о супергероях? Оглядываюсь вокруг в поисках ответа — но его нет.

Я один.

Совсем один, за исключением успокаивающей силы тех, чьего прибытия я ждал всю свою жизнь.

Мое решение принято.

Супергерои наконец пришли.

ГЛАВА 1

Онемение медленно проникает в мое тело. Не могу двигаться, не могу думать, не могу оторвать глаз от искореженной машины на трассе. Если я посмотрю куда-нибудь еще, то все станет реальным. Вертолет, пролетающий над головой, на самом деле станет тем, что унесет переломанное тело мужчины, которого я люблю.

Мужчины, который мне нужен.

Мужчины, которого я не могу потерять.

Закрываю глаза и просто слушаю, но ничего не слышу. Единственное, что звучит у меня в ушах — это пульс. Единственное, что помимо черноты видят мои глаза — чувствует мое сердце — это осколки образов в моем сознании. Макс превращается в Колтона, а Колтон в Макса. Воспоминания, вызывающие надежду, за которую я хватаюсь, как за спасательный круг, мерцают и загораются, прежде чем угаснуть, как от тьмы, заглушающей свет в моей душе.

Я обгоню тебя, Райлс. Его голос, такой сильный и решительный, наполняет мою голову, как фейерверк, вспыхивая в моем сознании, а затем рассеивается дымом.

В глазах двоится, желаю, чтобы слезы, душащие меня, наконец-то пролились или внутри загорелась бы искорка жизни, но ничего не происходит, горе свинцовым грузом ложится на душу, утягивая ее вниз.

Заставляю себя дышать, пытаясь обмануть свой разум, заставив его поверить, что последних двадцати двух минут не было. Что автомобиль не кувыркался и не выделывал пируэты в наполненном дымом воздухе. Что медики с мрачными лицами не разрезали металл машины, чтобы вытащить безжизненное тело Колтона.

Мы никогда не занимались любовью. Единственная мысль, которая мелькает в моей голове. У нас никогда не было возможности «обогнать» после того, как он, наконец, сказал те слова, которые мне нужно было услышать — и что он, наконец, принял, признался и испытал чувства.

Мне хочется перемотать время назад и вернуться в наш номер, в объятия друг друга. Когда мы были связаны — слишком одеты и слишком раздеты — но ужасный вид искореженной машины мне этого не позволяет. Он в очередной раз так сильно ранит меня, что я не могу надеяться на то, что Колтон выберется живым и невредимым.

— Рай, что-то мне не очень хорошо. — Это слова Макса, проникающие в мой разум, но произнесены они голосом Колтона. Это Колтон предупреждает меня о том, что должно произойти. Через что мне уже пришлось пройти однажды в своей жизни.

О, Боже. Пожалуйста, нет. Пожалуйста, нет.

Сердце сжимается.

Решимость ослабевает.

Образы мелькают, как в замедленной съемке.

— Райли, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Взгляни на меня! — это снова слова Макса. Начинаю оседать, вместе с надеждой из меня уходят все силы, но вокруг меня сжимаются чьи-то руки и встряхивают.

— Посмотри на меня! — нет, не Макс. Не Колтон. Это Бэкс. Нахожу в себе силы сосредоточиться и встретиться с его глазами — синими озерами, окаймленными в уголках внезапно появившимися морщинами. Вижу в них страх. — Нам нужно в больницу, хорошо? — его голос мягок, но суров. Кажется, он думает, что если будет разговаривать со мной, как с ребенком, моя душа не разобьется на миллион осколков.

Не могу проглотить комок в горле, чтобы начать говорить, поэтому он снова встряхивает меня. У меня пропали все эмоции, кроме страха. Киваю головой, но не делаю никаких других движений. Здесь совершенно тихо. На трибунах вокруг нас десятки тысяч людей, но никто не разговаривает. Их глаза сосредоточены на команде зачистки и том, что осталось от многочисленных машин на трассе.

Напрягаюсь, силясь услышать звук. Почувствовать признак жизни. Ничего, кроме абсолютной тишины.

Чувствую, как рука Бэкса обнимает меня, поддерживая, когда он ведет нас от башни на пит-роу, вниз по ступенькам и к открытой двери ожидающего микроавтобуса. Он мягко подталкивает меня в спину, словно ребенка.

Бэккет залезает рядом со мной на сиденье и сует мне в руки мою сумочку и мобильный, пристегивает свой ремень безопасности, а затем говорит:

— Поехали.

Микроавтобус трогается вперед, я подскакиваю, когда он выезжает с поля. Смотрю, как мы начинаем спускаться по туннелю, и все, что я вижу, — это совершенно неподвижные гоночные автомобили, разбросанные по трассе. Красочные надгробия на тихом кладбище из асфальта.

— Круши, круши, жги… — слова песни выплывают из динамиков в смертельную тишину автомобиля. Мой опустошенный разум медленно их осмысливает.

— Выключи! — кричу я в панике, сжимая кулаки и зубы, когда слова врезаются в реальность, которую я безуспешно пытаюсь заблокировать.

Истерия поднимается к поверхности.

— Зандер, — шепчу я. — Зандеру во вторник к зубному. Рикки нужны новые футбольные бутсы. У Эйдена в четверг начинается репетиторство, а Джекс не внес его в расписание. — Поднимаю глаза и вижу, как Бэккет смотрит на меня. Краем глаза замечаю, что позади нас сидят другие члены экипажа, но не знаю, как они туда попали.

Истерика надвигается.

— Бэккет, мне нужен мой телефон. Дэйн забудет, а Зандеру действительно нужно к стоматологу, а Скутер не…

— Райли, — говорит он ровным тоном, но я только качаю головой.

— Нет! — кричу я. — Нет! Мне нужен мой телефон. — Начинаю отстегивать ремень безопасности, я так взволнована, что даже не понимаю, что телефон у меня в руке. Пытаюсь перебраться через Бэккета, чтобы добраться до раздвижной двери движущегося фургона. Бэккет изо всех сил пытается обхватить меня руками, чтобы помешать мне ее открыть.

Истерика выходит из-под контроля.

— Пусти меня! — сражаюсь я с ним. Извиваюсь и вырываюсь, но ему удается сдерживать меня.

— Райли, — вновь повторяет он, и его срывающийся голос совпадает с чувством в моем сердце, лишающим меня силы на борьбу.

Падаю на сиденье, но Бэккет прижимает меня к себе, мы об тяжело дышим. Он хватает меня за руку и крепко сжимает, единственное проявление отчаяния в его самообладании, но у меня даже нет сил, чтобы сжать ему руку в ответ.

Мир снаружи — нечеткое пятно, но мой мир остановился. Он остается где-то там на каталке.

— Я люблю его, Бэккет, — наконец шепчу я.

Управляемая страхом…

— Знаю, — говорит он, выдыхая с дрожью и целуя меня в макушку. — Я тоже.

…подогреваемая отчаянием…

— Я не могу его потерять. — Слова едва слышны, будто, если я их произнесу, то они станут реальностью.

…рухнувшая в неизвестность.

— Я тоже.

Звук открывающихся дверей приемного отделения парализует. Замираю от этого шума.

От этого звука всплывают преследующие меня воспоминания, и ангельская белизна коридоров приносит что угодно, но только не умиротворение. Странно, что слайд-шоу из проносящихся люминесцентных ламп на потолке — это то, что мелькает в моей голове — единственный возможный фокус, когда моя каталка мчалась по коридору — быстрый обмен фразами между врачами, медицинские термины, смешение бессвязных мыслей, и все это время мое сердце молило о Максе, о моем ребенке, о надежде.

— Рай? — голос Бэккета вырывает из удушающей меня паники, из воспоминаний, подавляющих мое начавшее улучшаться состояние. — Ты можешь войти?

Нежность в его тоне действует на меня, как бальзам на открытую рану. Все, что мне хочется, это плакать от утешения в его голосе. Слезы встают в горле и обжигают глаза, но не проливаются.

Делаю укрепляющий вдох и заставляю ноги двигаться. Бэккет обнимает меня за талию и помогает сделать первый шаг.

В моей голове возникает лицо врача. Стоическое. Бесстрастное. Он покачивает головой из стороны в сторону. В его глазах извинение. В позе поражение. Вспоминаю, как мне хотелось закрыть глаза и исчезнуть навсегда. Слова «Мне жаль» слетают с его губ.

Нет. Нет. Нет. Я не смогу больше вынести этих слов. Не смогу слушать, как кто-то говорит мне, что я потеряла Колтона, особенно когда мы только что нашли друг друга.

Держу голову опущенной. Считаю плитки ламината на полу, когда Бэкс ведет меня в комнату ожидания. Думаю, он разговаривает со мной. Или с медсестрой? Я не уверена, потому что не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как на стремлении избавиться от воспоминаний. Избавиться от отчаяния, чтобы дать возможность хотя бы частичке надежды проскользнуть на освободившееся место.

Сижу в кресле рядом с Бэккетом и тупо смотрю на постоянно вибрирующий телефон в моей руке. Там бесконечные сообщения и звонки от Хэдди, на которые я даже не могу ответить, хотя знаю, что она очень волнуется. На это у меня сейчас уйдет слишком много сил, слишком много всего.

Слышу скрип обуви по линолеуму, за нами следуют остальные, но сосредотачиваюсь на детской книге, лежащей на столе передо мной. Удивительный Человек-Паук. Мысли блуждают, как помешанные. Испугался ли Колтон? Знал ли он, что происходит? Произносил ли заклинание, о котором рассказал Зандеру?

Одна лишь мысль об этом рвет мне душу, но слез нет.

Краем глаза замечаю хирургические бахилы. Слышу, как обращаются к Бэккету.

— Доктор должен точно знать, куда пришлась сила удара, чтобы лучше понимать сложившуюся ситуацию. Мы пытались вызвать реакцию, но сердечно-легочная реанимация ничего не дала. — Нет, нет, нет, нет. Кричу я про себя и эти слова эхом отдаются в моей голове, но меня душит тишина. — Мне сказали, что вы, скорее всего, можете быть в курсе.