Кристи Бромберг – Разрушенные (страница 19)

— Вы правы, — наконец говорит он, и меня тут же охватывает озноб. — Вернусь. У меня нет другого выбора… но я последую вашему совету и подожду, пока не получу медицинское освидетельствование. Мои врачи в Калифорнии свяжутся с вами, чтобы убедиться, что ничего не упущено из виду.

Доктор Айронс сглатывает и кивает головой.

— Хорошо, я буду полагаться на то, что ты разумный парень… ну, настолько разумный, насколько это возможно для того, кто зарабатывает на жизнь, гоняя на скорости триста километров в час. — Колтон улыбается. — Я вернусь позже, чтобы проведать тебя.

Доктор Айронс уходит, и на мгновение между нами воцаряется неловкое молчание. Думаю, это потому, что все мы тайно задаемся вопросом, как это будет, если — нет, когда — он запрыгнет обратно в гоночную машину, но никто ничего не говорит.

На меня давит страх, и я понятия не имею, как смогу с ним справиться. Как я смогу наблюдать, как он забирается в машину, почти идентичную той, в которой чуть не погиб.

Колтон нарушает удивленное молчание.

— Бэкс?

— Да. — Бэкс делает шаг вперед и пристально смотрит на своего друга.

— Не забудь сказать Эдди, что ему понадобится моя карта от доктора Айронса, чтобы мы могли изучить мою травму. Посмотрим, как мы сможем сделать устройство защиты для шеи и головы еще лучше.

Знаю, Колтон говорит о сверхсекретном устройстве безопасности, которое было на нем во время аварии. Том, которое «CD Enterprises» готовится представить для получения патента, поэтому я не уверена, почему лицо Бэккета сникает. Наблюдаю, как его глаза мгновенно бросаются к Тони, в них мелькает беспокойство, прежде чем он оглядывается на Колтона.

— Что, Бэкс? Что ты мне не договариваешь? — очевидно, Колтон тоже замечает его реакцию.

Бэкс откашливается и делает глубокий вдох.

— Ты уволил Эдди пару месяцев назад, Колтон.

— Что? Брось, Бэкс. Хватит надо мной прикалываться, просто передай ему записи, ладно?

— Я не прикалываюсь над тобой. Второй набор схем исчез. С его карточными долгами и другими проблемами слишком много факторов указывало на него, поэтому ты его уволил, — говорит Бэккет, глаза Колтона мечутся по комнате, он покачивает туда-сюда головой, будто пытается понять, что ему говорят.

— Серьезно? — когда Бэкс только кивает, Колтон оглядывается на Тони, и она кивает тоже. — Охренеть, — выдыхает он, разминая плечи и уставившись в окно, прежде чем оглянуться на Бэккета. — Воровал? Я не помню. — Его голос мертвенно тих и полон неверия.

Протягиваю руку и сжимаю его ладонь, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Эй, все в порядке. Память вернется. Это только временно, — говорю я, стараясь как можно лучше его успокоить.

— Но… если я не помню что-то подобное, что еще я не помню, о чем я даже не знаю? — в его глазах замешательство, и на мгновение он зажмуривается, заставляя мое сердце ускориться от беспокойства.

— Не беспокойся об этом, чувак. Думай, что ты справишься со всей этой херней, связанной с амнезией, так же как справляешься со всем обычным дерьмом.

Благодарю Бога за Бэкса и его добродушную личность, потому что, хоть я все еще вижу, как Колтон борется, пытаясь все понять, я также чувствую, как напряжение в его руке, которую я держу, ослабевает. Встречаюсь взглядом с Бэксом, молчаливое «спасибо» проходит между нами.

Тони тихонько откашливается, и вместе со звуком мы будто внезапно отрываемся от наших личных мыслей. Колтон глубоко вздыхает и говорит:

— Тони, мне нужно, чтобы ты немедленно выпустила пресс-релиз.

— Что бы ты хотел в нем увидеть? — спрашивает Мисс Всегда-В-Действии, подходя к кровати и вставая напротив меня, когда Колтон собирается с мыслями. И при мимолетном взгляде в мою сторону она сосредотачивается на нем и смягчает голос. — Колтон?

— Да? — отвечает он, поднимая глаза, встречая вопрос в ее голосе.

Она протягивает руку и сжимает его бицепс, ее глаза блуждают по его ране, прежде чем убрать руку, он не отвечает.

— Я так рада, что ты в порядке.

Слышу искренность в ее голосе — знаю, она говорит серьезно — но это не заставляет меня любить ее больше.

— Могло быть намного хуже того, что мне говорили, так что я выберусь. — Колтон делает глоток воды, сосредоточенно нахмурив брови. — Скажи им, что я в сознании уже день или около того. Я на пути к выздоровлению и вернусь в Калифорнию в течение недели, как только меня освидетельствуют, я вернусь на трассу в кратчайшие сроки. Поблагодари их за поддержку и молитвы, и вместо любых цветов или подарков, я бы предпочел, чтобы они сделали пожертвование в пользу «Коллективной заботы». Мальчикам это нужно больше, чем мне.

Тони поднимает глаза от телефона, где она все это печатает, и спрашивает:

— А как насчет потери памяти?

— Это не их дело, — говорит Колтон, снова взглянув на Бэкса, без слов понимая, происходящее между ними. — Это все. — Тони отрывает взгляд от телефона и смотрит на Колтона так, словно не понимает. — Теперь можешь идти, — говорит он ей, и мне приходится скрыть шок на лице от ее неожиданной отставки.

Тони вскидывает голову и засовывает телефон в сумочку.

— Что же, эмм, ладно, — говорит она с покрасневшими щеками, и направляется к двери.

— Эй, Тон? — слова Колтона останавливают ее, и едкость в его тоне чертовски меня удивляет.

— Да? — спрашивает она, поворачиваясь к нам боком.

— После того, как опубликуешь пресс-релиз, можешь собирать свои вещи и возвращаться домой.

Она наклоняет голову и смотрит на Колтона с недоумением на лице.

— Все нормально. Будет лучше, если я останусь здесь и разберусь со СМИ…

— Нет, — говорит Колтон. — Не думаю, что ты понимаешь, о чем я. — Язык Тони вырывается наружу и облизывает нижнюю губу, ее нервы начинают сдавать. Она делает шаг к кровати, когда Колтон начинает объяснять. — Мы знаем друг друга, сколько? Большую часть нашей жизни? Достаточно долго, чтобы ты поняла, что я не люблю, когда меня нагибают. — Колтон наклоняется вперед, ее глаза расширяются, а я, не веря своим глазам, задерживаю дыхание. — Ты поимела меня, Ти. И что более важно, ты поимела Райли. И это? Это я определенно помню. Игра окончена. Пакуй свое дерьмо. Ты уволена.

Слышу, как Бэккет втягивает воздух. В то же время Тони бормочет:

— Ч-что? Колтон, ты…

— Оставь это. — Колтон поднимает руку, останавливая ее, и разочарованно качает головой. — Оставь свои нелепые оправдания и уходи, пока не сделала себе еще хуже.

Она только смотрит на него, смаргивая слезы, прежде чем взглянуть на Бэккета, развернуться на каблуках и выбежать из палаты.

Смотрю, как она уходит, пытаясь понять, каково это — оказаться на ее месте. Потерять и работу, и мужчину, которого ты считаешь своим.

И когда я слышу, как выдыхает рядом Колтон, мне действительно жаль ее.

Ну… не то чтобы очень.

ГЛАВА 12

Приглушенный звук вытаскивает меня из сна. А я так устала — так хочу погрузиться в слепящее забвение, потому что очень мало спала за последние две недели — что закрываю глаза и списываю это на урчание двигателя самолета. Но теперь, проснувшись, когда я слышу это во второй раз, знаю, что ошибаюсь.

Открываю глаза, поражаясь тому, что вижу. Образ моего безрассудного плохого мальчика — глаза крепко сжаты, зубы кусают нижнюю губу, а лицо окрашено горем, стекающим по его щекам — полностью разрушен в безмолвной тишине. На мгновение застываю в нерешительности.

Я не уверена, потому что в последние несколько дней не чувствовала между нами связи. С одной стороны, мне кажется, он пытается оттолкнуть меня — держать на расстоянии вытянутой руки — поддерживая лишь легкомысленные разговоры. Говоря, что у него болит голова, что ему нужно поспать, как только я заводила речь о чем-то серьезном.

А потом были странные моменты, когда он думал, что я не обращаю на него внимания, и я замечала, что он смотрит на меня через окно палаты с выражением болезненного благоговения, с тоской, пронизанной грустью. И этот странный взгляд всегда вызывал у меня озноб.

Он всхлипывает и медленно открывает глаза, боль в них так очевидна, мой взрослый мужчина изранен слезами испуганного маленького мальчика. Он на мгновение отводит взгляд, и я вижу, как он пытается собраться, но только зажмуривается и плачет еще сильнее.

— Колтон? — поднимаюсь из своего кресла, находящегося в откинутом положении, начиная протягивать руку, но затем в неуверенности отступаю, потому что в его глазах отражается абсолютная опустошенность. На мою неуверенность отвечает Колтон, глядя на мою руку и качая головой, будто лишь одно мое прикосновение разрушит его на части.

И все же я не могу устоять. Не смогу никогда, когда дело касается Колтона.

Я не могу позволить ему молча страдать от того, что пожирает его душу и тенью ложится на его лицо. Я должна быть связана с ним, утешить его единственным способом, который, казалось бы, работал в течение последних нескольких недель.

Расстегиваю ремень безопасности и пересекаю расстояние между нами, глазами спрашивая, можно ли войти с ним в контакт. Я не даю ему ответить — не даю ему еще одного шанса оттолкнуть меня — и скорее сажусь к нему на колени. Обхватываю руками, как могу, прижимаюсь головой к его шее и просто остаюсь так в успокаивающем молчании.

Его грудь содрогается, дыхание прерывается.

Слезы падают, либо очищая душу, либо предвещая надвигающееся опустошение.