Кристен Тайч – Следствие ведёт сердце (страница 5)
Немые свидетели её исчезновения, пальто и шарф, всё ещё висели на тех же крючках. Они были единственным, что осталось от неё в тот день, и я знал, что должен найти её, чего бы это ни стоило.
Этой зимой, 22 декабря 2024 года, исполнится ровно восемь лет с того дня, как я потерял Владу. А вместе с ней и свой покой, сон и здравомыслие. Поскольку почти сразу после её исчезновения (а она именно пропала, а не сбежала, «почувствовав кольцо на шее», как многие твердили, да и твердят до сих пор) я поступил на факультет криминалистики.
Зачем? Всё предельно очевидно.
Как выразилась бы Вера Васильевна, на мои заявления о пропаже человека «вешали амбарный замок». Поэтому каждый раз, когда я покидал отделение полиции с пустыми руками, скрипя зубами, я вынашивал эту мысль. Сначала она не казалась такой уж бредовой. Потом всё же дошло, что это полнейший идиотизм. Только в тот момент я уже оплачивал очное обучение в Москве.
Приходится признавать, что оказался в долговой яме из-за того, что категорически не хотел продавать квартиру, в которой мы с Владой прожили почти три года. Сдавать её тоже не поднималась рука, и даже сейчас, спустя восемь лет, я не могу заставить себя это сделать. Она сейчас в том же состоянии, в каком мы её оставили тогда, выходя из дома на долгожданное свидание восемь лет назад – восемь бесконечных, мучительных лет.
Я с отличием окончил университет, и меня с распростёртыми объятиями ждали во многих отделениях полиции Москвы. Но я вернулся в Самару. Целью моего обучения были не карьера и ранний выход на пенсию, а знания и полномочия, которые позволили бы мне искать и находить людей. Людей, без которых жизнь теряет все краски и становится серой. Людей, как Влада.
Найти её – моя главная цель, ради которой я готов на всё, даже если придётся искать её в песках Египта, перебирая каждую крупинку вручную.
Каждый день, просыпаясь, я думаю о ней. О её улыбке, о её смехе, о её голосе. Эти воспоминания – единственное, что поддерживает меня в самые тёмные моменты. Я знаю, что она где-то есть, и я найду её, какими бы то ни было средствами. Пусть на это понадобится время, деньги, сила или власть. Что угодно готов отдать, даже то, что не имею.
Не сдамся, пока не найду её.
Пока не верну её в свою жизнь.
Пока не увижу её снова.
Перед глазами вновь всплывает её образ в тот самый день перед тем, как мы зашли в заведение…
Её лицо, словно озарённое внутренним светом, с лёгким румянцем и россыпью веснушек укутано тёплым платком шоколадного цвета. Ещё пока что лёгкий мелкий снежок укладывается в её длинные, воздушные локоны цвета овсяного печенья. Влада старается удержать волосы с одного бока, боясь, что те из-за ветра выйдут из-под её цепкого контроля и сведут на «нет» все старания у зеркала.
Глупенькая, не понимает, что в любом виде она очаровательна.
Я всё же пытаюсь помочь ей, ловлю непослушные завитки и укладываю их на правую сторону. Они принимают форму волн и покорно остаются на своём месте, пока их хозяйка поднимает на меня взгляд снизу вверх. Из-за падающего снега ей не удаётся полностью распахнуть большие голубоватые глаза, а несколько снежинок уже осели на её веерообразных, смоляных от туши ресницах. Зрачки Влады расширяются всё больше, когда её ладонь ложится поверх моей на её волосах. Щёчки розовеют ещё сильнее в ответ на моё лёгкое поглаживание большим пальцем нежного запястья.
Внезапно меня охватывает странное ощущение, и вся эта картина, представшая перед глазами, кажется нереальной. Поддавшись неведомым силам, которые побуждали меня танцевать без повода, я наклоняюсь к её сияющим губам. И будь я проклят, если сейчас на них не персиковый бальзам для губ. Мне даже кажется, что я уже улавливаю этот аромат сочных, спелых персиков, сорванных прямо с дерева поутру, отчего тут же предвкушаю этот вкус у себя на губах. Вот только Влада засмущалась ещё сильнее и прикрыла глаза, слегка опустив подбородок.
Ну что за сказка…
Вместо губ прилив нежности коснулся не менее притягательного, маленького и уже холодного носика. Я начинаю слегка подталкивать её в сторону ресторана, чтобы она не превратилась в ледяную статую (в прекрасную ледяную статую, надо сказать).
Внезапно Лада резко открывает глаза, поднимается на носочки и чмокает меня в губы, оставив на них сладость персикового поцелуя. И вот уже она тянет меня за собой к входу в заведение, а я ловлю ртом белых мух от внезапно разлившегося тепла где-то в районе солнечного сплетения.
В носу всё ещё чувствуется шлейф её тех фруктовых духов, словно призрак прошлого, который не желает отпускать меня. Я перерыл всё, что только можно, но её всё равно нет. Нигде. Ни на одной из камер видеонаблюдения по всему городу. Порой мне кажется, что я иду не туда, что это всё ложь и иллюзия. Что мне нужно отпустить её.
Может быть, она действительно сбежала и сейчас живёт где-то за границей с уже полноценной семьёй?
Эта мысль терзает меня, как ржавый гвоздь в сердце.
Я трясу головой, пытаясь избавиться от чужих мнений и сомнений, которые беснуются в голове все эти годы. Хочется влепить себе затрещину за каждый домысел о том, что она могла так поступить. Кто угодно, но только не она.
– Эй, Ромео, может, ты уже ответишь? – Макс треплет моё плечо, приводя в чувство и вытаскивая из приятного мира воспоминаний.
Чувствую, как лёгкая придурковатая улыбка и расслабленное лицо мгновенно стягиваются в привычную кривоватую ухмылку и прищуренный взгляд.
– Какого…
– Ответь ты уже!
Макс лишь показывает пальцем на мой личный, а не рабочий телефон, будто боится, что тот, кто звонит, откусит ему за это его. Я вздыхаю и неохотно подношу трубку к уху.
– Слушаю, Анатолий Сергеевич…
– Бойко! Ты что, в кйай охйенел? Или вакансий на «Авито» скопилось так много, что ты йешил не бйать тйубку? – Шеф от злости брызжет слюной по ту сторону линии, отчего его картавость буквально режет слух.
– Извините, Анатолий Сергеевич…
– Пйибейеги извинения, они тебе ещё пйигодятся! Адйес получил?
Я отодвигаю телефон и смотрю на всплывающие уведомления, но ничего.
– Пока н…
– Я отпйавил его уже десять минут назад!! Ищи в полученных, недотёпа!
– Да, Анатолий Сергеевич, получил, – стиснув зубы, отвечаю я.
– Неужто! – Шеф шумно набирает воздух в лёгкие, пытаясь успокоиться. – Слушай внимательно, повтойять не буду. У тебя есть только один выход – пойти и извиниться перед Антоном. И убедить его забйать заявление на тебя из прокуратуры.
– Извините, но вам какое дело до моего…
– До твоего заявления – совейшенно никакого! – вдруг снова вспыхивает он. – Но ты даже не пйедставляешь, чем это может обейнуться для всех! Сейчас нагйянут пйовейки, а где пйовейки – там и огйомные штйафы! К тому же ты выбйал не того человека для выяснения отношений… Поэтому тебе говойю – у тебя есть весь вечей, хоть ночуй у него, делай что угодно, но чтобы он забйал эту бумажку! Всё! Завтйа как штык и без пйиключений!
Звонок сброшен.
Кровь должна кипеть от ярости, но внутри – абсолютный штиль.
Это значит, что давний вопрос, терзавший меня изнутри, наконец-то нашёл ответ сам и дал готовое решение: увольняюсь.
– Л-леон? Мне не нравится твой взгляд… Что ты задумал? – спрашивает Макс, сидя на диване и подозрительно оглядывает меня.
Я поднимаюсь, небрежно бросив несколько купюр за выпивку на стол. Не люблю быть кому-то должным.
Пора извиниться перед новым другом. Кажется, мы начали разговор не с того кулака.
🙤 · Как мухи в клейкую ленту · 🙦
– Леон?! Куда ты собрался? – всё недоумевает друг, уже спешно поднимаясь.
Игнорирую его слова уже во второй раз и выхожу из бара. Часы на руке показывают 19:49. Надеюсь, новичок не ляжет спать сразу после «Спокойной ночи, малыши». А если и ляжет, то мне придётся нарушить его режим.
Внезапно кто-то хватает меня за рукав кожаной куртки. Я резко разворачиваюсь, заломив руку незнакомцу и уже сжав челюсть, готовый к любым неприятностям.
– Ты сегодня решил всё-таки дорваться? Мазохист, что ли? – буркнул я с подозрением, отпуская испуганного Макса и продолжая быстро идти вдоль дороги к остановке, чтоб поймать такси.
– В чём дело? Что сказал Толик? – Друг пытается не отставать, но из-за лишнего веса и коротких ног ему едва ли удаётся наступать мне на пятки. – Он понизил тебя? Или вовсе уволил? Это потому, что Антон – сын Фиджера? Или…
– Стой, – от моего резкого торможения он врезается в мою спину, – того самого бизнесмена?
Макс кивает, его глаза широко раскрыты от тревоги. А я чувствую, как напряжение вновь сковывает мои плечи.
– А ты откуда знаешь?
– Санёк шепнул после ухода новичка… Сказал, тот из трусов вылез от злости на тебя, а заодно и на Толика взъелся…
– Он что, недостаточно руки ему нацеловал за день?
Внутри распускается зерно обиды.
Какого чёрта мне не плевать на эти лживые похвалы от шефа?
Может, потому что я пашу как конь без выходных?
Может, потому что за четыре года работы под его крылом я ни разу не услышал чего-то получше, чем «уволю»? Хотя вначале моей карьеры раскрываемость дел была на высшем уровне среди остальных.
Вот только год назад наше агентство начало приходить в упадок из-за конкуренции. Появился новый частный детективный отдел с безупречной репутацией, и большинство наших клиентов перешли к ним в центр города с нашей окраины из-за престижа. После такой большой текучки шеф стал сам не свой. Не сказать, что он и до этого нас обнимал при встрече, но теперь на рукопожатие можно не надеяться. А тут какой-то Антон с горы, которому предпенсионного возраста майор в отставке ботинки начищает до блеска своими похвалами.