– Эй. – Судя по голосу, она начинает злиться. – Мать тут – я.
– Да не то чтобы, – хмыкаю я. – Мы взрослые люди. Но, кажется, только я тут по-взрослому способна скептически относиться к чужим людям. Видимо, пора мне самой заводить на всех папочки. И замки поменять, – рычу я и бросаю трубку. По-детски, конечно, особенно учитывая контекст заявления, что я взрослая.
Мне плевать, что я иду по стопам тети Фрэнсис. Мне нравится ее путь. Я хочу знать правду. Пусть тайны могут быть неприятными. Или опасными.
Глава 41
Я узнала кое-что новое про вопросы без ответа, секреты и загадки. Некоторые из них очень прямолинейны – убийство, кража или мошенничество. Можно собрать улики, выстроить ряд теорий и найти единственный правильный ответ – кто и почему.
Но некоторые тайны – сердечные. Следуя по хлебным крошкам, до корня такой проблемы не докопаться. Даже самый острый ум не сможет разгадать загадки, расставленные сердцем. В таком случае остается одно – открыть собственную душу нараспашку, позволить интуиции интерпретировать чей-то долгий взгляд, невыпущенный вздох, заикающуюся ложь.
Только такие выводы нельзя назвать разгадкой. Разгадок не существует, когда тайна зиждится на чувствах. Когда я это наконец-то поняла, мне стало сильно легче. Мои прямолинейные загадки смешались с эмоциональными, слиплись в одно и в то же время раздирали меня надвое.
Арчи Фойл навсегда останется неразгаданной сердечной тайной. Думаю, он сам это понимал и поэтому вытащил из моей сумочки свидетельство о браке. Не знаю, что он с ним сделал потом – возможно, оно навсегда осталось в доме Пеони Лейн. Возможно, он спрятал его в надежное место. Признаюсь, я забыла о его существовании, как только мы его подписали. Что ж, это всего лишь простой листок бумаги.
Пока мы с Арчи ехали обратно в Касл-Нолл, пейзажи привычной жизни замелькали мимо окон. Вид был такой же тусклый, как и всегда, еще и тонул в дожде. Арчи не хотел переезжать в Лондон, и пускай он допускал мысль о Саутгемптоне, я понимала, что он вообще не хотел уезжать. Он хотел вернуть свою ферму. Я знала, что они с Эриком не разговаривали, но в глубине души Арчи мечтал, чтобы им обоим никогда больше не нужно было снимать комнаты в «Мертвой ведьме».
Форд понимающе отнесся к нашему разрыву, но он никогда бы не пустил их на ферму, будь я миссис Фойл. Дворник скрипнул по стеклу, и я вся сжалась от этого звука. «Миссис Фойл» – всего несколько дней назад это имя казалось мне новым началом. Пеони Лейн не предсказывала смерть Фрэнсис Фойл, то была другая я – я, плюющая на гадания; я, начинающая новую жизнь… только какую?
Я смотрела на Арчи за рулем и в глубине души уже тогда понимала, что он мечтает только о том, как однажды я поселюсь на ферме, нарожаю детишек и открою свою пекарню. Слезы выступили на глазах, но я сдержалась. Узнав, сколько он скрывал, я уже и так море наплакала. По моим чувствам к Арчи пришелся основной удар – как он мог быть таким открытым, но хранить столько тайн?
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Арчи.
– Неужели? – Кольцо я сжимала в кулаке, не зная, что с ним делать. Оно меня пугало. Моя суеверность вернулась с лихвой. Арчи женился на мне, подарив кольцо убитой женщины. Ужасное начало. Но что самое страшное – я не была уверена, что вообще хочу будущего с Арчи.
– Я хотела бы увидеть твое предсказание, – сказала я. – Которое тебе отдала Пеони.
Арчи замотал головой, не отворачиваясь от дороги.
– Планировал достать зажигалку и сжечь его, – ответил он. – Мне плевать, что там написано.
– А что, если мне не плевать?
– Ну и зря, – просто заявил он.
Он свернул с главного шоссе и остановился напротив «Мертвой ведьмы».
– Почему это? – спросила я. – Арчи, рядом с тобой я никогда не казалась себе глупой из-за собственных суеверий. Ты никогда надо мной не смеялся. Будто понимал мои тревоги из-за будущего. И даже разделял.
Арчи вздохнул.
– Я никогда не говорил, что верю во все это, Фрэнсис. Но и не говорил, что не верю, а ты додумала. В этом случае молчание – не знак согласия.
Я захлопала ресницами, чувствуя, как на лице отражается смятение.
– Ты же помог мне найти Пеони Лейн. Ты решительно соглашался со мной, что будет полезно узнать о ее гаданиях побольше. А теперь хочешь сказать, что просто пытался угодить? – Голос сам стал выше, по шее пошел жар. Я вдруг почувствовала себя очень глупой, и с этим чувством пришла волна обиды. – Значит, все, во что я верю, для тебя просто шутки?
Арчи посмотрел на меня с отвратительным снисхождением.
– Ну, у нас всех бывают разные периоды и увлечения, Фрэнсис, шуткой я их никогда не считал. Я просто знал, что стоит проявить терпение, и эта одержимость гаданием пройдет сама.
Я открыла рот, готовясь ответить, но меня задушили слезы и гнев, так что я сомкнула губы, так ничего и не сказав.
– Давай приведем себя в порядок перед встречей с твоими родителями, – сказал он. – Они могут мне не сильно обрадоваться, но я постараюсь произвести хорошее впечатление. – Он снова щипнул меня за ухо, на этот раз точно снисходительно. Видимо, заметив на моем лице страх, Арчи добавил: – Не переживай, я тебя не разочарую, Фрэнсис.
Может, не стоило тогда на него давить, стоило просто пойти в снятую над пабом комнату. Влюбленная женщина так бы и поступила: купалась бы в удовольствии новых отношений. Эта маленькая комнатушка стала бы для нее лишь этапом одного долгого приключения.
– Что, если я хочу поступить в университет? – спросила я.
– На какие деньжата? Давай будем реалистами, Фрэнсис. Университет – это дорого. У нас будет хорошая жизнь, но университеты – это безответственная трата денег. Они не для таких, как мы, любовь моя.
«Любовь». Еще один вроде бы жест нежности, но в нем скрывалась снисходительность. Я сдаваться не собиралась, мне хотелось, чтобы он понимал, на ком женился. Прежде чем порвать с ним, я хотела убедиться, что мы пытались найти компромисс, общее решение. Пошел бы он на такое ради меня? Был ли он готов встретить меня на полпути? Хотя бы пару лет посвятить большому миру вне Касл-Нолла?
– Ну, пусть и не в университет, – предложила я. – Мир такой огромный, о нем столько можно узнать самыми разными способами. Давай купим дом на колесах и рванем в Грецию? Выучим новый язык, попробуем новую еду, изучим чужую историю и искусства, побродим по руинам?
– В Грецию? – засмеялся он. – Люблю твою фантазию, Фрэнсис. – Он наклонился и поцеловал меня в щеку. Я знала, что он скажет дальше, еще до того, как он открыл рот. – Я отвез тебя в интересное место…
– В Саутгемптон.
– Но мы там столько попробовали! Мне кажется, что люди, которые стремятся уехать подальше повеселиться, бегут только от самих себя. Тебе же это не нужно. У тебя есть я.
– Речь не просто про веселье. И… – Я почувствовала, как по щекам побежали слезы. Я попыталась увернуться от худшего, от того, что я уже на тот момент осознала. И это «худшее» становилось реальнее с каждой секундой. – Знаешь, а я ведь как раз бежала от себя, Арчи, и пряталась за твоей спиной.
Улыбка исчезла с его лица, и мое сердце разбилось. Но в том, как сморщился его лоб, как он провел ладонью по волосам, сквозило невысказанное: он тоже видел это «худшее». Арчи был разочарован, но не удивлен.
– Как поступим? – спросил он.
Арчи выглядел потерянным, как маленький мальчик. Мне хотелось взять все свои слова обратно и вернуться в тот момент, когда чувства к нему впервые сшибли меня с ног. Но недавние эмоциональные потрясения напрочь выбили из меня старую Фрэнсис и подселили в получившуюся пустоту новую женщину. Она заполнила пустующую форму меня, услышала отголоски старых чувств, но отнеслась к ним как к воспоминаниям. Она будет всегда их ценить, но никогда не сможет вернуть.
Губы тряслись, когда я потянулась к нему и жадно поцеловала. Я знала, что это прощание. Он обхватил мое лицо ладонями, нырнул в поцелуй, словно желая запомнить его навсегда. Этот поцелуй будет жить в нашей памяти. И от этого было еще больнее.
Глава 42
Время для посещений уже вышло, но нас пускают к Эрику по просьбе полиции. Я не полицейский, конечно, но меня тоже берут, потому что Эрик требует увидеть именно меня. В больнице никто не против.
Мы подходим к палате Эрика, и я вижу, что в коридоре сидит Дженни и, к моему удивлению, держит Берди за руку. Угрюмая Бет сидит по другую ее руку. Я останавливаюсь и наклоняюсь к Берди, чтобы хорошо рассмотреть выражение ее лица.
– Здравствуйте, – тихо говорю я. – Берди, я понимаю, вы уже сегодня натерпелись, но мне нужно знать кое-что еще. Вы не против?
Она поднимает на меня глаза – грустные, но ясные. И кивает.
– Когда мама пустила вас в поместье, чтобы выкрасть папку, вы услышали, как через веранду входит Пеони Лейн, затем Эрик. Вы видели, что произошло?
– Нет, – отвечает она, ей приходится несколько раз откашляться, прежде чем из горла прорывается звук.
– А когда я вернулась от Арчи и мы с Дженни вместе вошли в дом, вы еще были внутри? – спрашиваю я.
Она кивает.
– С течением времени случилось что-то странное. Наверное, из-за шока. Я целую вечность ходила из стороны в сторону, думала, что делать. Я столько лет хранила тайну Эрика. Он спас меня от Эдмунда и заслужил мою верность, я бы никогда не дала ему оказаться за решеткой из-за тех убийств. Я не смогла просто перестать его защищать в одночасье.
