Кристен Перрин – Подстава от бабули (страница 27)

Он меня перебивает:

– Люди годами строят по этому поводу теории. Оставьте это дело в покое. Их призраки давно упокоились, а детектив их снова беспокоит.

Голос его становится чуть громче, и я подмечаю, что кожа на его шее пошла красными пятнами. Злится. Эти люди много для него значили, мне просто хочется узнать, что именно.

– Мне это не нравится, – продолжает Эрик. – Мертвых надо оставить в покое. И это все, что я скажу.

– Иди, Энни, тебя ждет детектив, – говорит Бет и намекает: – Будем на связи.

– Да, пожалуйста, – отвечаю я и выхожу.

Снаружи Крейн все еще осматривает разбитый «Бентли». На нем перчатки, в одной руке зип-пакеты.

– Что-то нашел? – спрашиваю я.

Он испуганно поднимает глаза.

– Придется эвакуировать, чтобы криминалисты осмотрели. Я хотел открыть багажник, но он заперт. Ключа явно давно нет, а силой боюсь, вдруг испорчу какие-то хрупкие улики из прошлого века.

Я киваю, мы молча смотрим на багажник, будто это гроб, который вот-вот опустят в землю.

– У меня только что был любопытный разговор с Эриком Фойлом, – в конце концов произношу я. – Возможно, что у Пеони Лейн был чуть сбитый моральный компас.

– В смысле? Думаешь, она была четвертым пассажиром в машине? Это она выжила в аварии и вытащила тело Оливии на дорогу, чтобы все подумали, что она умерла при столкновении?

– Это объясняет, почему убили Пеони. Если кто-то, кому Оливия была небезразлична, вдруг об этом узнал, то смерть гадалки может быть местью, которую готовили шестьдесят лет.

– Я знаю, что у него алиби, но Саксона Грейвсдауна никто не исключает из списка подозреваемых, – кивает Крейн. – Жена и раньше его прикрывала.

Крейн снова дергает багажник, но он не поддается. В этот раз детектив добавляет неожиданно больше силы, перенося на машину весь вес. Она покачивается.

Голые колеса одеты в запаски, поэтому машина стоит ровно и не цепляет дном землю. Когда Крейн подталкивает ее, рухлядь чуть подается вперед.

Из багажника раздается тихий «бум».

Чувствую, как вся бледнею, тону в потоке плохого предчувствия. Внутри что-то искрится, адреналин покалывает кожу, я слышу, как Крейн говорит: «Отойди, не будем ждать криминалистов, попробую открыть».

Рядом с другой старой машиной стоит монтировка, Крейн подсовывает ее в щель багажника, там, где он встречается с бампером. Уши звенят от скрежета металла, багажник открывается.

Крейн уже набирает чей-то номер, а я кричу.

Внутри в позе эмбриона лежит Саманта.

Мертвая.

Глава 23

На мои крики из дома выбегает Бет, Эрик – прямо за ней. Я отхожу от багажника, чтобы мне не было видно тело внутри, но образ сложенной как кукла бедняжки Саманты не выходит из головы.

– Не подходите, пожалуйста, – кричит Крейн Эрику и Бет. – Энни, – говорит он уже мне, чуть тише, – можешь, пожалуйста, пойти к дому и постоять там? Здесь теперь место преступления, нужно, чтобы ты отошла.

Я киваю. Голова идет кругом.

Как только я подхожу, Бет переплетает наши руки, Эрик встает с другой стороны от меня. Он засунул ладони в карманы и наблюдает за тем, как Крейн изучает машину внутри.

– Что там, Энни? – спрашивает Эрик. – Судя по виду детектива, ничего хорошего.

– Да, – говорю я и сглатываю, зная, что мои следующие слова его напугают. – Ничего хорошего. Там… Саманта. Из полицейского участка.

Эрик опускает взгляд на обувь и кивает, снова и снова, будто это движение как-то поможет ему принять страшную правду.

– Ох, Сэмми, – шепчет он. – Что ты натворила?

Бет молчит; она не отрываясь наблюдает за Крейном, пока тот осматривает тело в багажнике.

– Вы знали Саманту, да? – спрашиваю я Эрика.

– Да, знал, – отвечает он.

Голос его становится грубым, Эрик вдыхает, но вдох больше походит на свист. Где-то вдалеке уже воют сирены, скоро к дому подъезжает несколько полицейских машин. Мы наблюдаем за пульсацией мигающих огней, звук сирен отключили, но вся ферма залита вспышками то синего, то красного. В таком свете фиолетовый «Бентли» кажется ржавым синяком. Мне в голову приходит мысль, что если после Грейвсдаунов и остались призраки, то они явно все в этой машине. Не в библиотеке, где умерла Фрэнсис, не на веранде, где убили Пеони Лейн, – там призраков нет. А в этой машине. Она будто проклята.

Бет что-то шепчет Эрику, гладит его руку успокаивающими кругами, он пытается снова дышать. Вдруг она поднимает глаза и смотрит в ту же сторону, куда и я, где Крейн осматривает тело в багажнике и разговаривает с подъехавшими полицейскими.

Затем ее взгляд прыгает дальше, к периферии, где виднеется одинокий силуэт человека. Открытое выражение лица Бет тут же исчезает, она будто захлопывается и мрачнеет. Словно живое, теплое существо за секунду застывает во льдах.

– Я пойду обратно в Грейвсдаун-холл, – медленно говорю я. – Они нам все равно ничего не скажут, не буду путаться под ногами.

Я отхожу на несколько шагов и набираю номер Дженни, она берет трубку на втором гудке.

– Я уже надела обратно кепку Шерлока, – быстро говорит она, выслушав мой рассказ про багажник. – И сейчас еще раз пробегусь по папкам Фрэнсис. – может, мы что-то упустили.

– Спасибо, – отвечаю я. – Нам теперь нужно копать в удвоенном темпе, искать связь между Пеони Лейн и Самантой.

Я бросаю трубку и вижу, что Эрик стоит сильно ближе и явно меня слышал, на секунду наши взгляды встречаются. Его взгляд ясный, хоть и залит слезами. Глаза у Эрика поразительно голубые. Он часто моргает. Я почти вижу в нем проснувшуюся надежду.

– Вы и смертью Саманты займетесь? – спрашивает он. – Не хочу, чтобы все повесили на нас, а теперь это будет очень легко.

– Мне кажется, Саманта как-то была связана со смертью Пеони, – отвечаю я. – Я сделаю все возможное, чтобы выяснить правду. – Замираю, смотрю, как полицейские фотографируют место преступления. – Вы слышали сегодня хоть что-нибудь необычное? Тело Саманты явно недолго там пролежало. Я видела ее буквально сегодня утром.

– Я была в гастрономе, – говорит Бет. – Когда вернулась на обед, тут было тихо. Дед, по-моему, уже уехал на эвакуаторе.

– А я был в городе, – добавляет Эрик. – Я всегда вожу Саманту на работу, мы планировали вместе пообедать, но она в последний момент позвонила и все отменила. Сказала, что у нее назначена срочная встреча. Скорее всего, с убийцей. – Он шмыгает носом, голос его дрожит. – Надо позвонить ее дочке. Мы с ее семьей близки. Незачем им узнавать новости от полиции.

Эрик идет обратно в дом, а мы с Бет молча наблюдаем за полицейскими еще несколько минут.

– Мне не нравится новый начальник участка, – вдруг заявляет Бет.

Она снова смотрит на силуэт человека, который стоит у границы их земель. Я щурюсь и понимаю, что взглядом она сверлит Тоби Маркса. Он разговаривает по телефону, во второй руке держит бумажный стаканчик кофе. Инспектор бросает трубку и тут же идет к Крейну. Они быстро обмениваются формальными фразами.

– Мне тоже, – признаюсь я.

Крейн идет к нам, снимает латексные перчатки, в процессе выворачивая их наизнанку. Он сует их в карман своего шерстяного пальто. Выражение лица – смесь грусти и раздражения.

– Энни, – говорит он, подойдя достаточно близко. – Если ты домой, я бы хотел поехать с тобой. Хочу кое-что проверить в поместье. С твоего разрешения, конечно, – поспешно добавляет он.

Не желаю признавать, но меня до сих пор трясет от вида тела Саманты, так что успокаивающее присутствие невозмутимого Крейна точно не помешает.

– Конечно, – соглашаюсь я.

Детектив идет за мной к черному «БМВ», по пути набирая сообщения.

– Начальник перехватил у тебя осмотр места преступления? – спрашиваю я. Мы выезжаем на длинную улицу.

Крейн чуть ерзает.

– Ничего он не перехватил, это его работа.

– Или это все же твоя работа? – парирую я и тут же понимаю, что не имею никакого права вмешиваться в его карьерные распри.

Крейн молчит, я сосредоточиваюсь на пролетающих мимо ярких листьях. Как с картинки. Я стараюсь не выдавать свои эмоции.

Наконец Крейн снова открывает рот, но затрагивает уже другую тему.

– Как ты, Энни? Я знаю, у тебя проблемы с кровью и всем таким.

– Все нормально. Крови не было, а я уже, к сожалению, выработала отстраненность, которая помогает воспринимать мертвое тело проще.

Я замолкаю и тут же понимаю, что Крейн тоже знал Саманту. Они же много лет вместе работали в участке.