Кристен Каллихан – Сладкий лжец (страница 25)

Ее рука легла на мое предплечье, теплая и уверенная.

– Люсьен. Не надо. У тебя нет причин извиняться. Мы спорили. Такое случается.

– Но…

– Мой отец меня бил.

Что бы я ни планировал сказать, все резко оборвалось, красный туман застлал мне глаза. Ее били. Мои кулаки сжались. Я хотел… черт. Мне захотелось обнять ее. Удержать ее в объятиях.

Сморщив нос, она провела пальцем по шву своих брюк.

– Это был его любимый метод воспитания, если это можно так назвать. – Она снова поморщилась, отводя взгляд. – Иногда я вздрагиваю, хотя логика подсказывает мне, что реальной угрозы нет.

Я дважды сглотнул, прежде чем смог обрести дар речи.

– Это понятно. Страх по большей части прав.

Если ты попросишь, я обниму тебя. Я не отпущу тебя, пока ты снова не почувствуешь себя в безопасности. Попроси меня, Эм.

Нахмурившись, Эмма пожала плечами, будто отталкивая все это прочь.

– Это постыдно. Я больше не та слабая и напуганная девочка.

Нет, она стала сильной, жизнерадостной, красивой. И все же испытывала стыд. Это казалось в корне неправильным.

– Ты думаешь, подвергаться физическому насилию – это признак слабости?

Эмма наклонила голову, солнечный свет заиграл в ее волосах, образуя подобие нимба.

– Я… нет. Не знаю. Наверное, какая-то часть меня всегда будет задаваться вопросом: если бы я была сильнее, крупнее, случилось бы это?

Я понимал ее. Слишком хорошо. «Что, если…» мучили меня всю жизнь. Я позволил ее тревогам проникнуть в мой разум и поразмышлял о них, а затем взвешенно ответил:

– У меня есть один приятель. Он крупный парень, ростом шесть футов пять дюймов, крепкие мускулы. Никто в здравом уме не захотел бы связываться с ним. – Мой большой палец смахнул немного гравия с края скалы. – У него была девушка. Они были вместе со старшей школы.

Между бровями Эммы пролегла морщинка.

– Он бил ее?

– Нет. Она била его.

Ее глаза расширились.

– Что?

Я пожал плечами.

– Она впадала в невероятную ярость безо всякой провокации. Кричала и ругалась, швыряла ему в голову всяким дерьмом, била по лицу, царапала кожу. А он просто принимал это, отключался и позволял ей вопить.

Это воспоминание камнем осело внутри меня. Безжизненность в глазах Хэла, то, как сурово он держался особняком.

– Это одна из тех вещей, в которые не веришь, пока не становишься их свидетелем, – сказал я Эмме. – Никто не понимал, почему он остается. Ему потребовались годы, чтобы уйти от нее. Она была всем, что он знал, и каким-то образом она убедила его, что все это его вина.

– Боже. – Сочувствие в голосе Эммы мягко обхватило мое сердце. Я наклонился к ней чуть ближе.

– Суть вот в чем. Хэл крупный парень, сильный и властолюбивый. Один хороший шлепок – и она бы выбыла из игры. Но он не стал бы поднимать руку ни на нее, ни на какую-либо другую женщину. Ведь он знает свою силу и относится к ней ответственно.

Мой взгляд встретился с темно-синими глазами Эммы.

– Конечно, есть мужчины, которые тащатся от использования своей силы для причинения боли другим. Но на самом базовом уровне жестокое обращение – это не борьба физически сильных со слабыми. Это чертова уловка, созданная для того, чтобы подорвать чужое достоинство и уверенность в себе.

Мы посмотрели друг на друга, ее взгляд мимолетно скользнул по моему лицу. Сложилось впечатление, что она обдумывает все это в своей голове. Затем выражение ее лица медленно прояснилось, и она одарила меня самой слабой из улыбок. Этот жест проник во все темные уголки моего сердца, и мне пришлось заставить себя собраться.

– Ты прав, – ответила она.

Я прочистил горло и торжественно кивнул ей.

– Обычно так и есть.

Секунду спустя она шумно выдохнула.

– О боже, ты просто ужасен, – сказала Эмма, однако в ее голосе зазвучало веселье. Она подтолкнула меня плечом.

Я сделал то же самое в ответ. Либо это, либо я посадил бы ее к себе на колени.

– Это не секрет, пчелка.

– Пчелка? – повторила она с угрозой в голосе.

Я подавил усмешку.

– Если я сладенький, то ты пчелка.

Она зловеще выгнула брови.

– Почему это? Потому что я охочусь за твоим сладеньким медом? – Она громко рассмеялась, и мне пришлось повторить за ней. Если кто здесь и охотился за сладеньким медом, так это я.

– Пчелы делают мед, Эм. – Я снова толкнул ее локтем, достаточно сильно, чтобы она покачнулась и заверещала от смеха. – И ты, кажется, намерена сделать из меня нечто сладенькое и милое.

Глава десятая

Эмма

Сделать из Люсьена сладкого милашку? Думаю, он всегда таким был, просто не знал об этом.

На обратном пути в Роузмонт я пребывала в удивительно хорошем настроении. Хотя Люсьен подолгу молчал, а иногда и грубил, он оказался хорошей компанией. Я не возражала против тишины – все равно вечно мечтала наяву, погружаясь в собственные фантазии. К тому же грубость, ворчание и фырканье в некотором роде очаровывали. Но я не сказала ему об этом. Может быть, следовало. Люсьен, вероятно, стал бы делать это чаще.

Дело в том, что я не знала, какие между нами отношения. Мне он нравился. Господи, как я хотела его. И если он об этом не догадывался, то по крайней мере понимал, что я нахожу его привлекательным. Я не выдавала себя слишком сильно. Он тоже смотрел на меня. Никогда не косился, не пялился слишком долго. Но ему, кажется, нравилось то, что он видел.

Когда Люсьен терял бдительность, то флиртовал. Я замечала, что он сопротивляется этому. Весьма умно. Наша профессиональная жизнь оставалась в подвешенном состоянии, и он явно переживал сильный стресс, а я… технически я только что рассталась с парнем. О котором не думала уже несколько дней. Грег стал всего лишь элементом в целой череде разочарований. Либо у меня был совершенно дерьмовый вкус, либо дерьмовые суждения. В любом случае стоило какое-то время держаться подальше от отношений.

Сосредоточься на том, чтобы стать лучше и все такое, и довольствуйся простой дружбой с Люсьеном.

Я мельком увидела его мощное тело, когда он вел машину. Потрепанная футболка с Капитаном Америкой туго обтягивала его широкие плечи, но свободно свисала на плоском животе. На нем были шорты карго, которые едва доходили ему до колен.

Должны ли мужские колени быть сексуальными? Их икры? Один вид костлявого колена Люсьена, четко очерченного мускулистого бедра и твердой икры, слегка припорошенной темными вьющимися волосами, вызвал у меня желание протянуть руку и погладить его по ноге, просунуть руку под шорты, чтобы обхватить то, что, я знала, окажется твердым, большим и… Проклятье!

Держать руки при себе и не думать о его штанах представлялось трудным. И это странно: я любила мужчин и секс, но никогда не была одержима ни тем, ни другим. До него.

Я опустила стекло, когда мы свернули на Роузмонт-драйв.

– Умираю с голоду. Как думаешь, что на обед?

– Не знаю. Я собирался сделать себе сэндвич. – Люсьен оглянулся, в его бледно-нефритовых глазах блеснул огонек. – Ты морщишь нос. Проявляешь неуважение к скромному сэндвичу, Эм? Или тебя уже избаловали изысканные блюда с кухни?

– Я не морщила нос на твой сэндвич. – Может, и морщила. То, как он изогнул бровь, дало мне понять, что Люсьен читает меня будто открытую книгу. Я фыркнула от смеха. – Ладно, твоя взяла. Кухня безнадежно испортила меня. Я должна прямо сейчас пресечь это и сказать им, чтобы больше не присылали мне никаких блюд.

– Не перегибай палку, – пробормотал он, снова уставившись на дорогу. – Ты обидишь Амалию. Она очень гордится своей кухней.

– Это пустая угроза. Я на крючке, крепко-накрепко.

В уголках его глаз появились морщинки.

– Если тебе трудно приготовить себе еду самостоятельно, я сделаю тебе сэндвич.

– Эй, я не принцесса. Сама могу сделать себе сэндвич, большое спасибо. – Хотя в идее Люсьена приготовить для меня еду я видела плюсы. Возможность провести с ним больше времени – главный из них.

Он бросил на меня вызывающий взгляд.