Кристен Каллихан – Сладкий лжец (страница 21)
Люсьен храбро пытался придать лицу непринужденное выражение, но теперь я знала его достаточно, чтобы понять – его улыбка чертовски фальшивая.
– Привет, ребята.
– О, чувак, это офигеть как круто, – сказал блондин. – Что ты здесь делаешь, Оз?
– Обедаю.
Парни нервно рассмеялись в ответ на эту очевидность, слишком увлеченные моментом, чтобы высказать настоящее смущение.
– Не повезло с Кубком.
– Они уже не те без тебя.
– Ты же не навсегда ушел, да?
Вопросы посыпались на Люсьена, как шарики, и выражение его лица становилось все более отчужденным с каждым ударом. Сэл заторопился, казалось, он едва ли не в панике. Парнишки не заметили его – они были слишком заняты, пялясь на своего идола.
– Тот удар, чувак. Боже, выглядело очень плохо.
– Наверное, чертовски больно было. Ты помнишь?
Люсьен резко встал. Деревянный, будто каждый дюйм его тела намертво застыл. Я понятия не имела, о чем они говорят, но, очевидно, все остальные знали. Я тоже поднялась, не в силах сидеть, пока Люсьен находится на грани того, чтобы сбежать.
– Мне нужно идти, парни. – Его голос стал натянутым, словно струна.
– Вот блин.
– А можно нам с тобой сфотографироваться?
На секунду я подумала, что он может сорваться. Но он улыбнулся – больше, конечно, походило на гримасу – и коротко ответил:
– Конечно.
Сэл подошел и взял телефон, как будто хорошо понимал происходящее. Я стояла там, оцепеневшая и растерянная. Ребята сделали несколько фотографий с Люсьеном-Озом, и все больше людей начали тусоваться поблизости. Толпа гудела, живо обсуждая что-то.
Его лицо показалось мне знакомым, когда я впервые увидела его. Но я никак не могла понять, откуда его знаю. А потом он открыл рот, весь из себя грубый и ворчливый, и просто стал Люсьеном – горячим, но закрытым мужчиной, который любит плавать голышом по ночам и смешить меня, несмотря на мое настроение.
Как только они сфотографировались, Люсьен попрощался с парнями вежливо, но твердо. Он схватил свой поднос, не глядя в мою сторону, опрокинул его и пошел прочь, словно в трансе, предоставив Сэлу и мне выбор – либо бежать за ним, либо остаться позади.
– Какого черта? – прошипела я Сэлу, когда мы последовали за Люсьеном. Он целеустремленно шагал впереди, его большое тело выглядело жестким, как бревно.
Сэл казался очень напряженным.
– Он сам расскажет, если захочет. Просто знай… какое-то время с ним будет трудно.
Люсьен открыл машину, забрался в нее и только потом позволил нам. Пикап был четырехдверным, но я не собиралась заставлять Сэла садиться назад, лишь бы я смогла задать вопросы. Я запрыгнула на заднее сиденье, надеясь поймать взгляд Люсьена в зеркале заднего вида. Но он ни разу не взглянул в мою сторону.
Он бывал тихим, хмурым, саркастичным, но никогда до этого не игнорировал меня. Я поразилась тому, как сильно меня это взволновало. Словно я полностью проснулась, ожила под прицелом его внимания, а затем снова померкла, когда его отняли. Никто не должен был иметь такой власти надо мной. Хотя это не походило на угнетение. Все казалось правильным и реальным, и это пугало меня.
Как и мое беспокойство. Ему причинили боль. Встреча с фанатами потрясла его.
Дорога домой прошла в напряженной тишине. Я потратила немного времени на глубокие легкие вдохи. Этому я научилась на съемочной площадке, чтобы оставаться в норме. На съемках «Темного замка» царила хорошая рабочая атмосфера, но время от времени вспыхивали гнев и эгоизм. И все же, господи, я уже скучала по всему этому. Или, может, я скучала по безопасной гавани постоянной работы. Откровенно говоря, сериал славился сексуальными сценами, и я стала более чем счастливой от того, что мне больше не придется сниматься в обнаженных любовных сценах. Сэйнт вел себя как настоящий джентльмен, но это все равно создавало дискомфорт во время съемок.
Эти мысли отвлекали меня, пока Люсьен не довез нас до поместья. Он свернул на подъездную дорожку, сбоку от дома. Без предисловий поставил грузовик на стоянку и вышел.
Мы с Сэлом обменялись взглядами. Я напрягла плечи и последовала за Люсьеном. И поспеть оказалось сложно. Длинноногий Люсьен казался почти одержимым тем, чтобы обогнать меня. Но я была мастером быстрой ходьбы – моя задница может подтвердить.
Люсьен не замедлил шага, не посмотрел в мою сторону. Но он знал, что я иду за ним.
– Не сейчас, Эм.
Я перепрыгнула через камень, и это заставило меня немного задохнуться.
– Если не сейчас, то когда?
– Как насчет никогда?
– Ага, не сработает.
Он шумно фыркнул:
– Ты ошибочно думаешь, будто я что-то тебе должен. Это не так.
– Так же как и я не была тебе ничего должна, когда ты спрашивал про «Темный замок». Но я все равно рассказала о своих чувствах.
– Сама виновата.
Мы завернули за угол и направились к теннисному корту. Я понятия не имела, куда он идет. Возможно, он просто думал, что сможет измотать меня и сбежать.
– Ты прав.
Я остановилась на тропе, опустила руки по бокам и отдышалась. Черт с ним. Мне не стоило гоняться за человеком, который не хотел, чтобы его беспокоили.
Неожиданно, будто по принуждению, Люсьен остановился и обернулся, чтобы посмотреть на меня через свое широкое плечо. Его тело оставалось напряженным и готовым в любой момент сорваться с места.
– Мы ничего друг другу не должны, – продолжила я, повысив голос настолько, чтобы он мог разобрать слова на расстоянии в десять футов, разделявшем нас. – Но никто не живет в полном вакууме. Амалия и Сэл ходят вокруг тебя на цыпочках.
А вот это его проняло. Шея покраснела, и он пошел в мою сторону, приблизившись на расстояние касания.
– Ты ничего о них не знаешь. Или обо мне.
Что ж, это ранило. Не должно было, но ранило.
– Я знаю достаточно. Они о тебе беспокоятся. Любят тебя.
Ноздри Люсьена раздулись.
– Я серьезно, Эмма. Со мной не срабатывает чувство вины.
– Если ты чувствуешь себя виноватым, это на тебе.
Он отвернул голову и нахмурился. Но не ушел.
То, что он слушал, несмотря на свой гнев и на то, что у меня не было никакого права поучать его, заставило меня смягчить тон:
– Хорошо, я любопытная. Люблю разнюхивать. Ладно. Признаю. Но скажи, неужели ты не задавал бы вопросов, если бы ситуация оказалась обратной?
Челюсть Люсьена сжалась, и я поняла, что он скрипит зубами. Упрямый засранец.
– Кто ты, блин, такой? – выпалила я.
На это он рассмеялся, но совсем не весело.
– Я – Брик, помнишь? Угрюмый экс-спортсмен, отвергнутый, прячущийся от мира в большом доме.
– Ладно. Будь козлом.
Я развернулась, чтобы уйти, но он снова заговорил острым, будто осколки стекла, голосом:
– Ты была очень близка к правде, Эм. – Глаза цвета мерзлой морской глади встретились с моими. – Весь мир знает меня как Люка Озмонда. Оз, великий и могучий. Один из лучших центральных нападающих, когда-либо катавшихся по льду. По крайней мере, так мне говорили.
В голове вспыхнул проблеск узнавания. О его впечатляющем теле, одетом в короткие трусы-боксеры, об улыбающемся лице, которое я видела, пока ехала по Лос-Анджелесу.
– Рекламный щит. Ты на нем.