Кристен Каллихан – Френдзона (страница 36)
Его низкий голос - ласка для моих ушей.
- Мак, мне буквально-таки больно слышать подобное.
- Ладно, - вздыхаю я. - Привет, мистер Грейсон, как ваши дела этим прекрасным вечером?
- Ну, у меня все хорошо, мисс Маккензи, - говорит он нараспев. - Ты одета прилично?
- Это вопрос в шутку? - я усмехаюсь телефону. - Почему ты хочешь знать, одета ли я прилично?
- Потому что я на улице. Открывай мне двери.
Подавляя визг, который явно прозвучал бы жалобно, я скачу и почти что прыгаю по комнате. Когда открываю двери, то вижу, что Грей как раз поднимается по ступенькам, в одной руке у него пакет с продуктами, в другой - сумка со спортзала. И знаете, у меня реальные неприятности, вашу мать, потому что он делает это для меня.
Тут же мое сердце ударяется о грудную клетку, дыхание становится поверхностным и быстрым, а жар поднимается вверх по моим бедрам. Грей посылает мне свою кривую усмешку. Ту, в которой скрыто немного мальчишеского задора и озорства, гарантирующего, что вы повеселитесь, пока он будет делать с вами грязные делишки.
На нем надет старый университетский свитер, который не в силах скрыть его широкие плечи и сильные руки. Потертые джинсы низко сидят на его узких бедрах, но в районе его массивных бедер они натянуты и к тому же четко очерчивают выпуклость между его ног. Мне не следует туда смотреть, но я не могу не заметить этот факт; Грей явно везде не маленьких размеров.
Мои кулаки сжимаются вокруг дверной ручки. Потому что стараюсь держать себя в рамках приличия. Я знаю, какой он теплый, какое упругое у него тело, и как его запах похож на смесь дома и секса.
Но что больше всего меня поражает, так это то, как один взгляд на него заставляет меня почувствовать, будто ночь обернулась в день. Все вокруг кажется ярче, свежее. Грей - моя радость. Сейчас я знаю это.
И возможно, я - его радость, потому что его взгляд нацелен на меня и выражает сдерживаемое счастье, будто он тоже пытается скрыть это. Или возможно, я вижу, что хочу. Я больше не могу говорить, этот мужчина перевернул мой мир с ног на голову. Могу только наблюдать за тем, как легкой походкой он поднимается по ступеням на крыльцо.
- Я подумал, мы можем приготовить стейки, - он поднимает пакет с продуктами в виде приветствия.
- Вау, да ты транжира.
- Ладно, не суди меня, продавец мой фанат и сделал мне хорошую скидку, - он виновато усмехается мне.
- Разыграл футбольную карту? Одобряю, но только из-за стейков! - я прислоняюсь к двери. - Ты принес и свою спортивную сумку.
Улыбка Грея становится смущенной. Сейчас он так близко, что ванильно-цитрусовый аромат его кожи окутывает меня, будто одеяло.
- Я... гм... ну, у тебя может случиться рецидив.
- Ну, да, может.
- Но не волнуйся, Специальный Соус, - он целует меня в лоб. - Я здесь, чтобы спасти твой день.
Грей Грейсон. Мой герой.
Я откидываюсь на подушки, довольно вздыхая. Я - мужчина, которого хорошо накормили и развлекли. Мы поужинали, и это был лучший ужин из тех, что я съел за всю свою жизнь. Я приготовил обжаренный на сильном огне стейк с карамелизированным луком и беконом с тыквенным маслом. И сейчас у нас по плану десерт. Десерт - это прерогатива Айви.
Она не извращалась и сделала ванильные шейки с супер-кремом. И это идеально. Как она это делает, выбирая идеальную вещь в идеальный момент, и в результате покоряет меня. Как например, ее предложение посмотреть телевизор, лежа в кровати.
Ладно, отличная пытка. Мы садимся бок о бок под одеялами, словно какая-то престарелая супружеская пара. То, как я люблю это - сплошное безумие. Как сильно мне хочется, чтобы данный вариант времяпровождения был доступен каждый вечер.
Конечно, мы немного мешкаем, перед тем как забраться в кровать, я в своей футболке и боксерах, Айви в своей повседневной майке и крохотных хлопковых шортиках. Когда она болела, я был в состоянии блокировать реальность ее почти голого тела рядом и сосредотачиваться на ее заболевании. Но сейчас? Ага, бесконечно длинные ноги, округлые бедра и откровенная майка, что так туго обтягивает ее сладкую грудь, - все это выносит мне мозг. Слава богу, она не сняла лифчик, а то я бы очевидно не смог скрыть производимый ею на меня эффект.
Было и так довольно непросто, стоя по разные стороны кровати, смотреть друг на друга. Напряжение между нами буквально витало в воздухе, когда мы медленно потянули за края одеяла. Мы замерли, собираясь забраться в одну и ту же кровать, собираясь вместе спать, и больше у нас не было никакого прикрытия в виде ее болезни. Мы просто хотели этого. Я знал. И она это знала.
Огромные глаза Айви выделялись на изящном овале ее лица, а ее розовые губы приоткрылись и казались такими мягкими. Она посмотрела на меня нерешительно, смущенно. И на мгновение я испугался, что она спросит о том, в какую, черт побери, игру мы здесь играем, зачем я здесь? Так что я запаниковал и запрыгнул в кровать, заявив, что теперь у меня есть уникальное право на пульт дистанционного управления.
Это разрядило обстановку. И после короткого, но мучительного сражения за пульт, все снова стало идеально. Ну, кроме того факта, что пульт все-таки достался Айви.
Я тру свой сосок, который все еще горит от нападок безжалостных, щипающий пальчиков Айви.
- Знаешь, тебе повезло, что я не могу отплатить тебе той же монетой, - бормочу я.
- Если бы ты сделал это, то прямо сейчас держался бы за свои яйца. Из-за боли, - добавляет Айви многозначительно, потому что знает меня слишком хорошо.
- По крайней мере, я был бы удовлетворен, - говорю я. - Я говорил тебе, как сильно люблю твою кровать?
Айви бросает на меня косой взгляд, ее губы изгибаются.
- И почему же это ты любишь мою кровать?
- Потому что она королевского размера, - говорю я ей вместо этого, что в принципе тоже правда. - Чертовски великолепная кровать для здоровяков. Я могу даже лежать в ней так, что мои ноги не свисают с края. И как так женщинам удается найти лучшие простыни, одеяла и подушки и скомпоновать их вместе, создавая такой нереальный комфорт?
Айви усмехается, всецело понимая меня.
- Секрет в том, что мы внимательны к деталям, любим покупать больше одной подушки и тонкого одеяла, чтобы согреваться зимними вечерами. А по поводу размера, так сколько я себя помню, у нас дома все кровати были королевского размера. Уверена, папа покупает эти матрасы оптом.
Благослови господи ее отца.
- Предполагаю, твой рост около семи футов, так что тебе не грозит затеряться даже на самом большом матрасе.
- Ага. Папе нравится комфорт, и он думает, что его дочерям тоже не помешает кровать такого размера, - Айви теряется в собственных мыслях, кажись, ощущая счастье. - Когда мы были младше, я и Фи называли их
- У
Айви приподнимает брови.
- И откуда вы знаете все эти сказки, мистер Грейсон?
- Моя мама читала их мне, когда я был маленьким мальчиком, - боже, я все еще помню звук ее голоса, когда она клала меня в кровать и рассказывала эти давние истории. Мои братья обычно устраивали веселье из этого ночного ритуала. Но меня это не волновало. У меня была мама, и она дарила мне такое чувство, будто я самый любимый мальчик на всем белом свете. В горле встает ком, и я провожу пальцами по идеально белым одеялам Айви.
Она молчит пару секунд, а затем наклоняется к моей руке.
- Спорю, ты был милым маленьким мальчиком.
Я толкаю ее локтем.
- А я спорю, ты была милой принцессой, - я могу представить маленькую Айви Мак, ее вздернутый носик и спутанные волосы.
- Такой же милой как чертова букашка, - Айви поднимает пульт дистанционного управления. Она переключает каналы, и я кричу "Стоп!" как раз в тот момент, когда она восклицает "
Мы усмехаемся друг другу.
- Лучший фильм всех времен, - говорим мы хором.
Айви кладет пульт и хватает свой шейк.
- Я люблю работы Брайана Сингера, - говорит она. - И Джей Джей Абрамса. Уверена, мои трусики были бы мокрыми лишь от одной возможности поговорить с ними.
Так как "мокрые трусики" можно получить двумя способами, мой пошлый ум выбирает вариант, связанный с сексом. И образ влажной киски Мак. Откашливаясь, я осторожно поправляю член, размещая головку под широкой резинкой своих боксеров.
- Так тебе нравятся парни с большим умом, а?
Она кривит губы, но не отводит взгляд от экрана.
- С большим умом и не меньшим членом. Ага.
Я чуть ли не давлюсь, но все же мне удается не выдать свои эмоции, хотя на губах маленькой задиры Мак сейчас играет хитрая усмешка.
- Сладкая, - тяну я, словно мой член не стал еще больше секунду назад, - ты по сути только что описала меня.
Ее губы вздрагивают, и она наконец смотрит на меня. В ее глазах играют озорные искорки.
- О, верно. Я забыла о том, что у тебя большой... ум.
- И не забывай о моем большом члене, -
- Тебе позволено лишь дважды за ночь хвастаться своим членом, Грейсон, - говорит она невозмутимо, а затем оборачивает свои пухлые губки вокруг соломинки и посасывает шейк.