Кристен Каллихан – Доверься мне (страница 71)
Откладывая вилку, я выдавливаю из себя улыбку.
— Коринн печет лучшие пироги. Пожалуйста, скажи, что на десерт будет пирог.
— Лимонный воздушный пирог. — Она легко смеется, когда я невысоко задираю кулак в победном жесте.
Джон смотрит ошеломленно.
— Теперь я могу себе представить Стеллу в подростковом возрасте. Тебе стоит приезжать сюда чаще, Кнопка.
Знаю, что стоит. Понимаю каждый раз, как приезжаю. Но стоит уехать, и проще оставаться в стороне без напоминания, что у меня нет собственной семьи. Я легонько пожимаю плечами.
— Это сложно осуществить без машины. Но я копила на нее деньги.
Хэнк продолжает трапезу.
— Тебе стоит переехать сюда. Сбережешь время и деньги, и не будешь жить в шумном, переполненном городе.
— Хэнк, — негромко одергивает Коринн. — Какая молодая девушка захочет покинуть будоражащий Манхэттен ради переезда сюда?
Тот хмыкает и засовывает в рот вилку с жареной морковью.
Я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на животе.
— Вообще-то я думала об этом.
Джон застывает, хмуря темные брови, но не перебивает.
— Мою квартиру перестраивают в кондо, и я подумываю о смене деятельности. — Не знаю, почему выплескиваю новость на Коринн с Хэнком. Но мне нравятся ощущения от беседы с людьми, знающими, как много для меня значила та квартира. Возможно, я отношусь к ним, как к родителям в большей степени, чем думала. С другой стороны, раз уж открыла рот, нужно продолжать. — Я не говорю, что приняла решение, но переезд ближе к аэропорту посещал мои мысли.
— Хорошо, — отвечает Хэнк, откладывая вилку. — Захочешь работу в школе, ты знаешь, она твоя. Как только получишь сертификат инструктора, — добавляет он, как будто я не в курсе.
— Спасибо, Хэнк.
— Тебе нравится город, — тихо замечает Джон. В его взгляде расстройство и злость, но он старается это не демонстрировать. — А еще мне казалось, тебе нравится твоя работа.
Я ковыряю вилкой морковку.
— Думаю, моя карьера профессионального друга подходит к концу.
— Странное занятие, — выдыхает Хэнк.
— Хэнк, — бранится Коринн, шлепая его по руке.
И я снова подавляю желание соскользнуть под стол. Зачем, ну зачем я упомянула об этом? Большой рот снова наносит удар. Я прочищаю горло.
— Факт в том, что скоро мне понадобится место, которое я смогу назвать домом. Киллиан уехал не навсегда.
Джон моргает, как будто забыл, что на самом деле я не его соседка, а всего лишь человек, который присматривает за животными и скоро покинет его. Морщина между его бровей углубляется, но он не говорит ни слова. Над столом повисает угрюмая тишина, и я не упускаю взгляды, которыми обмениваются Коринн с Хэнком.
Коринн нацепляет яркую улыбку и поворачивается к Джону.
— Вы работаете над новым альбомом?
Он замирает, не донеся вилку до рта.
— Вы знаете, кто я такой?
— Джакс Блэквуд, — отвечает Коринн обыденным тоном. — Хэнк ваш большой фанат.
— Коринн! — шипит Хэнк со стыдливым выражением лица. Я хихикаю, за что получаю грозный взгляд.
— Да, это правда, — абсолютно невозмутимо настаивает женщина. — У него есть все ваши альбомы.
Клянусь, стол дребезжит, как будто его пнули.
Джон, как ни странно, не улыбается.
— Сейчас мы находимся в периоде между альбомами. — В его тоне нет ни капли самодовольства, но я догадываюсь, что внутри он смеется. Буквально чувствую, как от смеха гудит его кожа. — Я написал несколько песен, но они пока не готовы для записи.
Хэнк некоторое время пялится в свою тарелку, а потом выпрямляется и встречается взглядом с Джоном.
— Видел вас прошлым летом на Мэдисон-сквер-гарден. Перестану ходить вокруг да около, но твой голос стал лучше.
В глазах Джона вспыхивает огонек.
— О, правда?
— М-м-м, — Хэнк откусывает кусочек жаркого, — теперь он более душевный, менее показушный.
Джон моргает, и я, не сумев сдержаться… наконец расслабляюсь и смеюсь.
— Простите, — произношу между приступами смеха, — но Хэнк фанат. Я умираю.
— Да замолчи ты, — без особой злости произносит мужчина, кривя губы. — Мне нравится разная музыка.
Джон тоже усмехается.
— Не могу лгать, меня это тоже шокировало.
После этого Хэнк прекращает ворчать и начинает расспрашивать Джона о музыке, и тот радостно поддерживает разговор. Мы едим, и Коринн подает пирог, а Джон ведет себя как идеальный гость. Только вот я не упускаю того, как он смотрит на меня, когда думает, что не вижу. Он огорчен, но старается этого не показывать.
Глава 22
Сейчас три часа утра, и ливень барабанит в большое панорамное окно в кабинете дома Коринн и Хэнка. Стараюсь сфокусироваться на этом вместо огромной выпуклости под матрасом выдвижного дивана, которая впивается мне в спину. Я и раньше спал на диванах: измотанный и отключившийся, а иногда даже просыпался с парой валяющихся на мне женщин. Тот опыт настолько далек, что прежний я никогда не поверил бы в происходящее. Прежний я оставил бы Стеллу с Хэнком и Коринн, и под дождем вернулся на Манхэттен.
Прежний я был придурком. Прежний я упустил бы Стеллу. Уверен, что даже не потрудился бы узнать ее поближе.
Лучше смотреть, как вода ручейками стекает по стеклу, чем представлять Стеллу, нежную и свернувшуюся в постели где-то наверху.
Я чертовски возбужден. Несмотря на неудобство, я вполне способен справиться с этим. Достаточно воспользоваться услугами мистера Рука Помощи. Надо же, моя рука не работала так часто со времен юности, когда я, казалось, дни напролет ходил со стояком.
От чего я не могу отделаться, так это от желания разыскать Стеллу, чтобы просто находиться рядом с ней. Несмотря на то, что дождь льет с момента, как мы приехали сюда, я стремился вернуться в город только ради того, чтобы мы могли побыть наедине. Но вскоре стало ясно, что моим мечтам не суждено сбыться. Гребаный мотоцикл. Следовало вызвать машину. А потом Коринн с Хэнком попросили нас остаться на ночь, беспокоясь о безопасности своей девочки. Что мне оставалось? Очевидно, эти люди много значат для Стеллы, и я был бы полнейшим козлом, если бы отказался. А потому путь по длинному коридору к кабинету, находящемуся в противоположной стороне от той, куда направилась Стелла, причинил мне почти физическую боль.
Мои яйца и низ живота реально болят. Я теряю терпение, и этот диван с каждой минутой все менее удобный.
Выругавшись, я плюхаюсь на спину и пялюсь в потолок. Единственные звуки, достигающие моих ушей — это стук дождя и биение моего собственного сердца. Черт, Стелла подумывает о том, чтобы жить здесь? Когда она упомянула о переезде с Манхэттена, у меня подкосились ноги. Правда, я намеренно проигнорировал тот факт, что она временная соседка, которая исчезнет, как только Киллиан и Либби вернутся.
Даже не знаю, почему напрягся по этому поводу, я сам едва ли бываю в Нью-Йорке больше нескольких месяцев подряд, очень часто находясь в разъездах.
Так куда это приведет нас со Стеллой? Почему я не подумал об этом раньше?
— Что, черт подери, я делаю?
Мой раздраженный шепот разносится в темноте, лишь подчеркивая, что я в одиночестве и разговариваю сам с собой, когда мог бы быть в постели Стеллы, говорить с ней, прикасаться. Только вот я в доме Хэнка. Человека, который оторвет мне яйца, если я дотронусь до Стеллы. Чего я делать не собираюсь. Нет, я буду хорошим мальчиком и удержу свой член в штанах, даже если это меня убьет.
Моя рука становится липкой, когда я провожу ею по лицу. Я больше не узнаю себя. Парень, которым я был раньше, еще неделю назад забрался бы к Стелле в трусики. Хотя кого я обманываю? Джакс последовал бы за Стеллой прямо из того магазина и соблазнил бы ее на месте. И почему я продолжаю размышлять о старом себе?
Осознание того, что я в принципе думаю о своем прежнем «я» как о Джаксе, а о нынешнем «я» как о Джоне, сбивает с толку. Где-то по пути я разделил свою личность. Загоревшись безумной идеей, что можно свалить вину на него, и все наладится, я отодвинул Джакса в тень.
Да, будучи рок-звездой Джаксом, я был неуправляемым и высокомерным. Да, будучи Джаксом, я достиг дна. Но здесь нет Джакса и Джона. Есть только я. Стелла права: я и то, и другое. Она считает достойными обе мои стороны. Дело в том, что сегодня я чувствовал себя больше похожим на самого себя — кем бы, черт возьми, ни был — за очень долгое время. Потому что находился со Стеллой. Только она заставляет меня чувствовать себя живым.