Кристен Каллихан – Доверься мне (страница 66)

Удовлетворенный, Джон выпрямляется.

— Так, в шлеме есть микрофон, чтобы мы могли переговариваться. Но сначала я хочу сосредоточиться на том, чтобы вывезти нас из города.

— Как высокотехнологично, — замечаю я, и дрожь переходит в нервозность. Учитывая, что я люблю скорость, мне вообще нечего переживать. Хотя, возможно, эти эмоции вызваны больше тем, что мне хочется насладиться моментом с Джоном. Я тоже хочу, чтобы ему понравился план на мою половину дня.

Успокоившись, я следую за Джоном к мотоциклу. Он широко улыбается и надевает свой шлем. Я смеюсь. Его шлем гладкий и черный, а сбоку сверкающими золотыми буквами написано «Водитель Стеллы».

— Ваша колесница, — говорит Джон, все еще улыбаясь и подавая руку.

— Впечатляюще.

Мотоцикл выглядит как нечто среднее между винтажным и современным, практически в стиле стимпанк. Матово-черный с бронзовыми акцентами. Правда, в данный момент меня больше интересует мягкое сиденье.

Джон проводит рукой по его краю.

— Это ограниченный выпуск «Дукати Italia Scrambler». У меня несколько мотоциклов: двойного назначения, туринговые, несколько гоночных. — Он кривит губы. — Я водил потрясающий «Harley Fat Boy», но одолжил его Киллиану, а этот придурок въехал на нем на лужайку Либби. Бедняга теперь не тот, что прежде.

— Так они и познакомились? — Я смутно припоминаю, что читала о любовной истории Киллиана и Либби и о том, как он разбился на ее лужайке.

— Ага. — Джон качает головой, явно при этом веселясь. — С тех пор он — влюбленный человек, так что я не слишком сильно ему завидую. Ну что ж, век живи — век учись. — Парень похлопывает по сиденью. — Давай-ка протестируем красавчика.

Я совершенно упустила из виду, что мотоцикл вибрирует. Сильно. Прямо у моей промежности. Присовокупите к этому то, что прижимаюсь к Джону, обвивая руками его талию, и к моменту, когда мы наконец покидаем Манхэттен и направляемся к Лонг-Айленд, я более, чем немного отвлечена.

Как только мы оказываемся на свободе, Джон разгоняет «Дукати». Я визжу и смеюсь. Ощущения сродни полету. Отличие только в бонусе от того, что я обнимаю Джона.

— Дай знать, если испугаешься или захочешь съехать на обочину. Хорошо, Кнопка? — раздается в спикере шлема.

— Гони во всю, рокер.

Он смеется, разгоняясь, и от удовольствия я обнимаю его крепче.

«Дукати» буквально летит по дороге. В шлемах играет включенная Джоном музыка, у него эклектичный вкус, но она подходит поездке. Когда начинается «Малиновый берет» Принца, я поднимаю руки, чтобы ощутить ветер.

— Ты как? — спрашивает Джон, когда немного позже мы останавливаемся перекусить.

Перед тем, как ответить, я проглатываю кусок чизбургера.

— Хорошо. Но я начинаю подозревать, что позже мне будет больно.

И пусть мотоцикл быстрый и мощный, но я чувствую каждую кочку на дороге… интимным местом.

Джон поворачивается на барном стуле лицом ко мне и берет несколько ломтиков картошки фри.

— Не о чем волноваться, мадам. Мы, в «Потрясных покатушках Джона» предоставляем полный сервис, включающий терапию в виде массажа любой желаемой зоны.

Понятное дело, парень в курсе, где именно будет болеть, и сейчас предлагает обслужить те самые чувствительные места.

— Хм-м-м… — я краду у него кусочек картошки, — как заманчиво.

— Мы стремимся угодить. — Джон поигрывает бровями. Теперь в нем появилась легкость, ясные зеленые глаза сияют, выражение лица открытое и расслабленное. С легкой улыбкой и мягкими каштановыми волосами, спутанными и немного влажными от шлема, он выглядит почти как мальчишка, и, ох, какой красивый. Мой мозг кричит: «Давай оставим его? Пожалуйста».

Это меня пугает. В жизни не все случается по нашему желанию. Люди уходят. Или не отвечают взаимностью. Неважно, насколько сильно ты стараешься; если кто-то хочет уйти — найдет возможность. И каждый раз это причиняет боль. А что касается Джона? Мне страшно, что когда-нибудь он покинет меня и заберет с собой солнце.

— Эй, — произносит он мягко, врываясь в мои мечущиеся мысли. Когда я встречаюсь с ним взглядом, парень заключает в ладони мои щеки и наклоняется. Целует медленно и легко, но иногда срывается, как будто притормаживает себя в попытке насладиться предвкушением.

Мы поглощаем бургеры с картошкой фри, но я не чувствую вкуса; только его вкус, похожий на мед на языке. Джон целуется лучше всех, с кем я когда-либо пробовала… чуточку жадно, чуточку грязно и невероятно сладко. Он гладит меня по щекам, как будто я очень хрупкая, и скользит губами по моим, словно они — лучшее, что парень когда-либо ощущал.

Когда он отстраняется, у меня от желания кружится голова.

— Почему ты сделал это?

— Потому что могу. — Поцелуй. — Потому что твои губы сводят с ума. — Еще поцелуй. — Потому что ты такая чертовски красивая, что я не могу остановиться. — Он отодвигается, чтобы заглянуть мне в глаза, шершавым кончиком пальца гладя мою скулу. — Выбирай сама. Все сказанное правда.

— Знаешь, а ты и правда круто подкатываешь.

Он касается уголка моего рта, как будто не в силах сдержаться.

— Это не так. Но приятно слышать.

Мы сидим лицом друг к другу, мои колени между его раздвинутых ног. И он не перестает дотрагиваться до меня. Нежное скольжение по шее и плечам, легкое потягивание волос. Такие простые прикосновения. Каждое я ощущаю сердцем и между ног. Для меня это никогда не ощущалось вот так. У меня не кружилась голова. Я не проникалась. Не влюблялась.

Я на пугающей скорости несусь навстречу этому чувству. К парню, который, так же, как и я, не знает любви. Джон наклоняется и покусывает мочку уха, посылая дрожь по позвоночнику. Все мои скрытые переживания вылетают в форточку, ведь находиться здесь с ним слишком приятно.

— Ты собираешься признаться, куда мы направляемся? — спрашивает он, в ожидании приподнимая брови.

— Не-а. Ровно до момента, пока это станет очевидным.

Он слегка дует губы, а потом поворачивается, чтобы оплатить счет.

— Удивительно, но ожидание может быть приятным.

— Да.

Джон дважды возвращает мне взгляд, когда понимает, как его слова могут быть истолкованы, и на его губах расплывается дерзкая ухмылка. Он уже собирается ответить, когда к нему неуверенной походкой и с напряженными плечами подходит какой-то парень.

— Привет… — парень запинается, прочищает горло и пробует снова, — ты… а… ты же Джакс Блэквуд?

Джон выпрямляется на стуле, но сохраняет расслабленное выражение лица.

— Да.

Плечи парня расслабляются, а потом снова напрягаются. Взгляд мечется между мной и Джоном.

— Я… а… хотел поблагодарить тебя… — Его щеки покрываются ярким румянцем, и он смотрит на меня.

Я соскальзываю со стула.

— Простите, мальчики, природа зовет.

Понятия не имею, понравится ли Джону мое исчезновение или по возвращении он будет злиться. Но я знаю, что он и сам справится, а парень отчаянно нуждается в общении наедине.

Я отсутствую так долго, как только могу, чтобы при этом не вызвать подозрения, что у меня какие-то проблемы. Когда же возвращаюсь, они все еще разговаривают, Джон подается вперед, чтобы что-то сказать собеседнику. Кладет руку парнишке на плечо и сжимает его. Тот кивает, и выражение его лица наполняют эмоции.

Я заказываю на вынос пару кусочков брауни и возвращаюсь как раз, чтобы сделать снимок их обоих на телефон.

— Держись, мужик, — говорит Джон, в последний раз хлопая парня по плечу.

Тот одаривает меня застенчивой улыбкой и удаляется куда более легкой походкой. Что же касается Джона, то он притих, берет меня за руку и выводит из кафе к своему мотоциклу.

— Ты в порядке? — интересуюсь, не дождавшись от него комментариев.

— Ага. Все отлично, — отвечает Джон, при этом с отстраненным видом просто держит мой шлем в руках.

— Знаешь, со мной можно поделиться, — замечаю мягко.

Он глубоко вдыхает, а когда встречается со мной взглядом, его глаза буквально горят.

— Он собирался сделать это. Понимаешь?

Мои внутренности скручивает, и все вокруг замирает.

— Да.

Джон прикусывает нижнюю губу и смотрит в сторону.

— Но я попытался. А он — нет.

Слабый гул шоссе разрывает тишину между нами. Я облизываю пересохшие губы.