Кристен Хард – Сопрано для Мафиози (страница 4)
– Знаете что: мой отец не мог никому причинить вреда! Вы точно ошибаетесь, и не имеете права удерживать меня здесь насильно!
– Я имею право сорвать с тебя платье, содрать с тебя шкуру, а после закопать под ближайшим забором, Белла.
Белла. Нежная форма моего имени его устами ласкает мой слух, вот только интонация у этого дьявола просто гробовая.
– Ваше положение не дает вам права и закон…
– Здесь я закон. И бог, и суд, и правда.
– Да что вам от меня надо, что?!
– Ты расскажешь мне, где скрывается твой отец. Пока я спрашиваю тебя по-хорошему, сдай все, что знаешь.
– Не то что?
– Не то, я буду говорить с тобой по-плохому.
– Что это значит? Как это, по-плохому?
– Ты научишься летать без крыльев, птичка-певичка, но сначала я познакомлю тебя с этим.
Анжело проводит ладонью по каким-то цепям, забитым в стену, и мне становится дурно. От того, что это все правда и что еще хуже, я понимаю, что если сдам отца, этот страшный человек может причинить ему боль.
Более того, я и сама точно не знаю, где сейчас находится мой отец. Мы давно не виделись, он переезжал, я к этому моменту уже училась в филармонии и не навещала его из-за нагрузки.
Я хочу это все объяснить Анжело Чезаре, но слова застревают в горле. Шокированная и до смерти перепуганная, я только и могу, что забиться к стене и закрыть лицо ладонями.
Цепи, кандалы, темница. Я попала в самый настоящий ад.
Не двигаюсь, точно застыла, вся как струна напряжена, а после слышу, как скрипнула дверь.
Этот кареглазый демон ушел, закрыв меня на замок снова.
И он никакой не ангел, а прямая его противоположность.
Что здесь вообще происходит, и почему он смотрел на меня так, словно хорошо знает, просто давно не видел.
Глава 4
Я всегда считала себя смелой, ну, до того момента, пока меня не заперли в темнице два на два. Теперь же ужас сковывает грудную клетку. Не знаю, сколько я бьюсь в дверь птицей, прежде чем она распахивается.
На пороге стоит женщина. У нее в руках плед и поднос с водой.
– Кто вы?
– Франческа. Прислуга.
– Выпустите меня! Умоляю, отпустите!
– Мне запретили тебя выпускать. Прости, девочка. Кормить тебя тоже нельзя, но я ослушалась. Все же, ты живая. Пока.
“Пока” прозвучало весьма неоднозначно. Этой служанке лет шестьдесят. Она скромно одета, а позади нее двое охранников стоят точно стражи. Отсюда не уйти так просто, не дом, а тюрьма какая-то, замок с приведениями.
Я и правда в замке, я пойму это чуть позже, а пока все, что могу – взять стакан воды дрожащими руками и осушить его до дна.
– Идем.
– Куда?
– Провожу тебя в уборную. Здесь совсем не удобств, эти не для гостей эта комната.
– А для кого?
– Для приговоренных к смерти.
Слова этой служанки бьют прямо в грудь. Пошатываясь, я все же выхожу отсюда. Сплошной мрак, длинные темные коридоры. Франческа помогает мне, я с ужасом оглядываюсь по сторонам.
– Что это за дом такой?
– Это не дом, а замок, родовое гнездо клана Чезаре.
– Это что, имитация? Такая плитка?
Стучу по стене. Как же все натурально.
– Это камень. Тут все в нем, потому на первом этаже всегда холодно.
– Еще скажите, что стены для крепости скреплялись кровью.
– Не исключено.
Двое охранников не отходят от меня, но на обратном пути я все же улавливаю момент и хватаю Франческу за руку:
– Вам нужны деньги? Мой отец заплатит! Прошу вас, дайте мне уйти, я ни в чем не виновата!
Она лишь опускает глаза:
– Прости, но я пока не готова прощаться с жизнью. Лучше бы тебе рассказать дону Чезаре все, что знаешь. Ты так молода и красива. Тебе жить и жить еще.
– Я ничего не понимаю! Клянусь, ничего!
– Лучше бы тебе начать понимать, да поживее. Анжело хоть и не родной сын Пабло, но в нем его кровь течет. Иди, и речь подготовь. Будь прилежной с ним, слушайся. У нас тут никто ни с кем не церемониться, а я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось.
– Он сказал, что я буду летать. Как это? На самолете летать?
Франческа поджимает губы:
– Не на самолете. Анжело сбросит тебя с горы в пропасть у замка, если не расскажешь ему то, что он хочет знать. Полетишь вниз, как птица с обрезанными крыльями. Все, иди! Закутайся в одеяло, чтобы не околеть. И тихо, не надо кричать на весь замок, тут и без тебя полно призраков.
Эта Франческа говорила загадками, но к этому моменту я еще не верила в то, что можно вот так просто кого-то взять и сбросить с горы. Это казалось каким-то немыслимым кошмаром, которого просто не может быть.
Мы же в современном мире живем. Нет ни казней больше, ни палачей, так?
Вернувшись в свою камеру, я уже не была так сильно в этом уверена, потому что на этот раз довольно отчетливо рассмотрела кандалы и цепи, забитые в стену.
Они были настоящими, а не просто музейными экспонатами, и судя по количеству царапин и даже засохшей крови на ободках, пользовались ими весьма часто.
***
– Ну что, видел ее?
– Видел.
Сжимаю зажигалку до хруста. Сорвался из дома, поехал офис передохнуть. Одно только понимание того, что дочь Зурзолло теперь у меня, будоражило кровь.
Я думал, она будет больше похожей на Элизу, но нет. Другая совсем, Элиза была смелой и бойкой, а эта трусливая птица, все сжималась в стену, с ужасом смотря на меня.
– Какой-то ты невеселый. Что, девушка не понравилась?
– А она и не должна мне нравится. Я ее не для этого…блядь!
Зажигалка ломается в руке. Она даже пахнет иначе. Не такая, чужая, ненавистная сучка.
– Не кипятись, Анжело, все же, у тебя теперь такой козырь. Сейчас птичка запоет, Лука испугается, вылезет из норы. Это его единственный ребенок, как мы выяснили.
– Она еще ни черта не сказала.