Кристен Эшли – Сложности (страница 46)
Хикс поставил кружку на ближайший к ней край столешницы, где находилась раковина и посудомойка, и облокотился бедром о край. Сама Грета стояла посередине у плиты.
— Ты всегда просыпаешься так рано? — спросил он.
— Да, когда в моей постели лежит симпатичный мужчина, который должен проснуться и пережить еще один дерьмовый день. А я знаю, что весь прошлый день он ничего не ел. — Грета посмотрела на него через плечо. Ее глаза были настолько яркие, что он мог видеть счастье, которое явно было наигранным, чтобы скрыть беспокойство за него. — Хотя, надо признаться, я бы сделала это, даже если бы ты поел вчера.
— Это — моя работа, Грета, тебе не нужно беспокоиться обо мне, — тихо проинформировал он.
— Кто-то же должен, — тем же тоном ответила она.
— Не обязательно.
— Хорошо, тогда я займусь именно этим, а ты, пожалуйста, позволь мне.
Он выдержал ее взгляд, игнорируя то, какие чувства в нем вызвали ее слова, поднес кружку к губам и пробормотал:
— Да, пожалуйста. — Он сделал глоток, но закончив, заметил, что ее кружка у плиты была наполовину пуста, поэтому предложил:
— Тебе добавить?
— Да, дорогой. Только плесни сливок. — Он налил для нее добавки, поставил кружку рядом с плитой, когда она попросила: — Табуретки у двери. Я передвигаю их к острову, когда ем здесь. Иначе они мешаются. Можешь, пожалуйста, принести их?
Хикс посмотрел на две табуретки с небольшими спинками, стоящих рядом с дверью, затем вернул взгляд на кухню.
Помещение было немаленьким, и вокруг острова было достаточно места.
— Хорошо, — продолжила Грета, когда он снова перевел взгляд на нее и заметил, что она выглядит так, будто пытается не рассмеяться, наблюдая за ним. — Они просто испортили мою эстетику.
— Точно, — ответил он, его слова дрожали от смеха.
— Я накрываю на стол, принести стулья, — потребовала она.
— А еще по утрам она властная, — пробормотал он, ставя кружку на остров и направляясь к табуреткам.
— Я просто люблю есть пищу, пока она горячая, жучок-обнимашка, — ответила она.
Он остановился, повернулся, держа стул в руках, и спросил:
— Жучок-обнимашка?
Она наградила его еще одной широкой улыбкой.
— Ты обнимаешься.
— Нет, я не обнимаюсь.
— Ага… ты был там, — напомнила она ему.
— Ты обнимала меня.
— Ты обхватил меня за талию и прижал к себе.
Он действительно так сделал.
— Мы уснули в таком положении, потому что мужчина обычно так и поступает, после того как лег в постель с женщиной, которая так хорошо управляется своим ртом… — Хикс сделал паузу и закончил, стараясь скрыть улыбку: — И рукой.
Она положила эту самую руку себе на бедро.
— Когда я проснулась, именно
Он никогда не прижимался к Хоуп. Во сне он крутился вокруг себя, как и она. У них случались обычные объятия перед сном, после которых они засыпали по отдельности.
— Нет, все было не так, — завил он.
— Хорошо, — она все еще улыбалась и повернулась спиной к плите, — убеждай себя в этом… жук-обнимашка.
Он поставил табуретку на место и спросил:
— Это место подходит для табуретки, леденец?
Она обернулась, держа в руке лопатку.
— Леденец?
Он отправился за вторым стулом.
— Не уверен, что ты хочешь знать мои мысли.
— А ты попробуй, — осмелилась она.
Он принес стул к острову, ставя его рядом с другим, и улыбнулся ей совершенно другой улыбкой.
— Ты сладкая на вкус.
Щеки Греты порозовели, что стало еще одним свидетельством того, что она была милой, после чего она повернулась обратно к плите.
— Ты прав. Наверное, я не хотела знать, — пробормотала она.
— Лучше, чем альтернативное объяснение, — заметил Хикс.
— О, Боже, — притворно ужаснулась она.
— Но ты не можешь сказать, что я ошибаюсь, — заметил он.
— Фу, — выдавила в ответ Грета.
— Могу называть тебя пончиком, — обратился он к ее спине.
— Беее, — сказала она, не оборачиваясь.
— Кексик, — предложил он, опускаясь на табурет и наслаждаясь их беседой.
— Смешно, — отозвалась она.
— А может тыковка? — предложил он. — Это ничего не выдаст.
— Пожалуйста, нет, — сказала она, нагнувшись с надетой рукавицей и вытаскивая одну из двух тарелок, которые разогревались в духовке.
Грета разогревала тарелки.
Господи.
— Значит леденец, — заявил он, заставив свои мысли оторваться от нагретых тарелок.
Грета выпрямилась, бросив на него взгляд, хотя выражение ее лица и было серьезным, глаза улыбались.
Она разложила еду по тарелкам. А Хикс вновь оторвался от стула, чтобы принести столовые приборы для них обоих.
Когда он снова опустился за стол, Грета поставила перед ним тарелку и вернулась к плите за своей.
Больше он ничего не говорил, пока она не взяла свою кружку и не опустилась напротив него.
— Детка, — позвал он, и ее взгляд переместился с вилки на него.
— Это подойдет, — заявила она. — Если ты придумаешь что-то другое, мне придется в зависимости от случая использовать то жучок-обнимашка, то жеребец.