Кристен Эшли – Сложности (страница 4)

Он не был с женщиной с тех пор, как Хоуп попросила его уйти. Тогда он пытался доказать ей, что неправильно поступать так с ним, с их детьми, с их семьей, с ними. Что она совершает ошибку. Но она не сдавалась, и он ушел. Весь год, что они жили раздельно, Хикс думал, что вернет ее, поэтому не собирался все портить.

Несмотря на то, как долго он не был с женщиной, а пользовался лишь рукой и хорошими воспоминаниями, которые благодаря воображению становились куда лучше, с Гретой он не торопился. Растягивал время. И привел их обоих туда, где был только с одной женщиной в своей жизни. С бывшей женой.

И с Гретой было лучше, чем с Хоуп. Куда лучше.

И он знал почему.

У Греты был великолепный голос, шикарные волосы, прекрасное лицо и притягательные изгибы, и она знала, что ей нравится. И ей нравилось не просто получать желаемое, ей нравилось отдавать.

У Хикса такого никогда не было. Настолько искреннего. Чистого. Она получала удовольствие, даря наслаждение ему, а он сходил с ума, отдавая ей.

Ни в браке, ни в других отношениях у него не было такого.

Он отдавал, но ничего не получал.

Исключая детей, они своим дыханием давали ему все необходимое. И он был не против. Он любил жену и считал своей обязанностью давать ей все, что она пожелает, все, что сделает ее счастливой.

И другого он не знал, потому что ничего другого у него не было. Пока не получил это самое другое.

— Босс?

Когда Бетс позвала его, Хикс осознал, что стоит в дверном проеме, не двигаясь.

Черт.

Он прошел через распашные двери, чтобы разобраться с Бетс единственным возможным способом. Посмотрел в ее глаза лишь на секунду, которая потребовалась, чтобы проговорить:

— Доброе утро.

И сразу же направился по центральному проходу между столами, когда услышал ответ:

— Доброе утро. Хорошо провел выходные?

— Да, — пробормотал он, проходя мимо нее.

Он действительно хорошо провел время, впервые за год и три недели. Вечер субботы так точно прошел отлично. Пока он все не испортил.

Хикс зашел в свой кабинет, бросил телефон на стол и включил компьютер.

Его стол стоял в конце комнаты, спиной к стене с камерами. Потому что сидеть лицом к окну, выходящему на общее помещение, он не хотел. Поскольку его сотрудники могут посчитать, что он наблюдает за ними. Он так же не хотел сидеть спиной к окну и к двери, хоть окно и здесь было пуленепробиваемым. Поскольку, таким образом, любой мог видеть экран его компьютера и наблюдать за ним без его ведома.

Поэтому место для стола оставалось одно. И его помощники, и он сам получили немного уединения.

Он собирался сесть за стол, когда из двери раздался голос Бетс:

— Слышала, ты ходил в «Каплю Росы».

Еще одна вещь, которая не нравилась ему в маленьких городках — не имея своих дел, жители лезли в дела других. Что было очень просто, поскольку выбор занятий здесь был невелик.

Но еще до того, как он стал шерифом, каждый житель считал, что может засунуть нос в его дела. В их с Хоуп дела, и в дела их детей.

И куда хуже, что именно Бетс первой этим утром накинулась на него.

«Черт. Вот, пожалуйста», — подумал он.

Она вошла в кабинет, и Хикс подавил вздох.

— Я была в клубе несколько раз. Там очень неплохо, — заметила она.

До субботнего вечера он был там лишь однажды — много лет назад с Хоуп.

Но Бетс была права. В «Капле Росы» было круто. Бар выглядел как хижина в глуши — вокруг много места для парковки, поскольку бар окружало поле.

Когда-то давно это действительно была хижина, куда приходили афроамериканцы, их окружение и те, кто знал толк в хорошей музыке. Сюда приходили послушать джаз и блюз, исполняемые странствующими артистами, которые не упускали ни одного шанса сделать себе имя.

В округе Маккук многие пользовались уважением жителей. Но лишь немногие удостаивались чести уважения Джемини Джонса.

Человек в четвертом поколении управляющий и владеющий «Каплей Росы».

В прошлом это может и была лачуга, но сейчас на входе в заведение тебя встречало стильное розовое и голубое освещение, роскошные полукруглые кабинки, маленькая сцена и столики перед ней, покрытые длинными розовыми скатертями, на которых стояли крошечные лампы в бордовых абажурах.

Напитки подавались в фужерах или тяжелых бокалах, и всегда ставились на толстые коктейльные салфетки цвета морской волны. Пиво предлагалось только разливное. И как только посетитель занимал столик, перед ним появлялась небольшая миска с тёплым миндалем и кешью.

Если бы клуб находился в любом другом городе на Западе, он был бы невероятно популярен и забит под завязку.

Но, даже располагаясь здесь, в Небраске, он все равно был невероятно крутым и пользовался спросом. Людей было немного — вернее, не было той толпы, которой заслуживал этот клуб.

— Да, там круто, — согласился Хикс, смотря в глаза Бетс.

Она сделала движение, будто хотела провести носком ботинка по полу, но остановила себя.

Хикс снова вздохнул. А Бетс заговорила.

— Слышала, у них новая исполнительница.

Отлично, еще нет и восьми, а у него уже отвратительный день.

Это дерьмо пора прекращать. Пора покончить с чувствами Бетс к нему.

Она влюбилась в него еще до развода с Хоуп. Но как только услышала, что Хоуп выгнала его, ситуация стала набирать обороты.

Она и раньше не особо скрывала свои чувства. Убедив себя в этой влюбленности, она не видела преград.

Два других его помощника доставали ее по этому поводу — один в шутливой манере, другой делал это действительно обидно. Но она была так глубоко погружена в мир невозможного, что ей было все равно.

Донну же — его другого зама женского пола — похоже, происходящее не волновало. Она не доставала Бетс, а просто наблюдала, затем отводила Бетс в сторону и вела с ней беседы. А когда это не работало, использовала каждую возможность, чтобы доказать Бетс, что ее поведение не идет на пользу женщинам в правоохранительных органах. Он очень надеялся, что Донна, которая считалась ветераном по сравнению с новичком Бетс, сумеет разобраться. А он тем временем со своей стороны прояснял ситуацию, стараясь не казаться придурком.

Но ничего не работало.

И сейчас Бетс узнала, что он был с Гретой, а значит, знали все, и это не радовало. Но то, что она пришла к нему в кабинет в понедельник утром, чтобы поднять этот вопрос в своей раздражающей манере, сделало все еще хуже.

Вся эта ситуация подтолкнула его к действиям:

— Так, помощник, нам надо разобраться.

Он заметил, как застыла Бетс, а выражение глаз стало серьезным.

— Я старался все прояснить, не создавая неприятностей, — начал он. — Но поскольку ты не услышала меня, боюсь, мне стоит говорить напрямую.

— Хикс… — заговорила она, явно паникуя.

— Сейчас я шериф, — перебил ее Хиксон.

Ее глаза расширились, и он увидел, как она сглотнула. И он прекрасно понимал, почему. Да он был шерифом, но не швырял это в своих помощников. Они называли его Хикс, а он их по именам. Если только речь не шла об официальной ситуации, где приходилось общаться с местными жителями. Они были командой, а он был их лидером. Все знали это, и лишнее напоминание не требовались. До сих пор.

Он продолжал смотреть на Бетс.

— Есть три причины на то, что желаемое тобой невозможно.

Он поднял руку, показав один палец, и продолжил:

— Во-первых, тебе двадцать семь лет. Ты ближе по возрасту к моему сыну, чем ко мне. Этот период жизни я уже прошел. У меня была жена, дети, дом. Не знаю, куда меня приведут изменившиеся обстоятельства, но туда я не вернусь. Никакого повторения. У меня не будет новой семьи и дома для нее. Но ты переживешь это и найдешь мужчину, который даст тебе все, что ты хочешь.

— Я…

Он перебил Бетс, подняв два пальца и помахав ими.

— Во-вторых, и это куда более важно, поэтому слушай внимательно. Я — твой начальник. Я — шериф этого округа. Ты — мой помощник. Между нами ничего не будет.