Кристен Эшли – Сложности (страница 20)
Как не касалась Хиксона причина пропуска Гретой церковных служб, так ему и не надо было понимать, что за изменения с ней произошли в подсобке Лу. И неважно насколько сильно его это беспокоило.
Он уже забрал ее, отвез домой, переспал с ней и ушел, даже не потрудившись пройти в ванную, чтобы снять презерватив, который она же и дала ему.
Он был не таким. И она была тоже не такой.
Ей не нужно было все это дерьмо. А у него не было права лезть в ее дела. Но черт возьми, на своем диване с детьми под одной крышей, пытаясь уснуть, он думал об ее рте на нем. Думал о ее руках. Об ощущении ее волос. О горячем, тугом тепле, сомкнувшимся вокруг него, когда он скользнул внутрь. Вспоминал звуки, которые она издавала. Выражение ее прекрасного лица, и как ее глаза смотрела прямо ему в душу, пока он двигался в ней.
Он думал обо всем этом и возбуждался.
На своем диване. Под одной крышей с детьми.
И не проходило ни дня, когда бы он не думал о Грете. И думал он о ней не единожды, не несколько раз, а десятки раз.
Как же сильно ему хотелось рассмеяться, когда она была настолько забавной в своей суматохе. Как она общалась с ним, просто смотря на него. Как жаль, что ситуация не была другой и он не мог позвать ее на свидание, на котором можно было бы спросить ее о ней самой. Где можно было смеяться, когда она становилась забавной, и заставлять ее улыбаться вновь и вновь. И сказать, как много для него значил ее прощальный удар: «Она — настоящая дура».
Хоуп выкинула его. Их семью. Их жизнь. Он принял тот удар, хотя и думал в тот момент, что никогда не оправится, поскольку удар пришелся в самое сердце. С абсолютной точностью.
Но это так же ударило по его мужскому достоинству.
«Она — настоящая дура».
И вот, подобно чудотворцу, он восстановился.
Хикс был опытным детективом и любящим мужем. И он месяцами перебирал в памяти все, что было связано с Хоуп, пытаясь понять, где все пошло не так. Не было никаких улик, никакого следа, по которому можно было пройти, ни одной чертовой вещи.
«Она — настоящая дура». За этим исключением. Поскольку это была единственная зацепка, хоть какой-то малюсенький намек.
У них была хорошая жизнь. И Хоуп, не борясь, откинула все в сторону. Не пытаясь найти способ исправить все то, что, на ее взгляд, пошло не так.
Как дура. Может он и сам был дураком. Именно Грета заставила Хикса так себя почувствовать. Он был крайне зол, он не понимал, что больше не терзался по этому поводу. И даже более того — он начал чувствовать, что ему больше нет дела.
На этой мысли открылась входная дверь, и вошел Шоу.
— Привет, пап, — тихо поприветствовал он.
— Привет, сын. Свидание удалось? — спросил Хикс.
— Да, — ответил Шоу, входя и останавливаясь около журнального столика. — Девочки спят?
— Да.
— Хочешь, я помогу тебе разобрать диван?
— Нет.
Хикс смотрел, как в свете телевизора, единственного источника освещения в комнате, голова сына повернулся сначала в сторону телевизора, потом в сторону отца.
— Ты смотришь «Полицейский и Бандит»? — спросил Шоу.
— Твоя сестра напомнила мне, что я давно не смотрел его, — усмехнулся Хикс.
Шоу усмехнулся в ответ.
— Тебе стоит использовать свое второе имя как шериф Бьюфорд Ти Правосудие. Ты мог бы бы стать шерифом Хиксон Ти Дрейк.
— Звучит неплохо, да? — пошутил Хикс.
Шоу засмеялся, кивая:
— Хорошо, что твое второе имя Тимоти, а не Уильям. Шериф Хиксон У Дрейк звучало бы глупо.
— Сынок, глупость началась бы в тот момент, как я назвал бы себя шериф Хиксон Ти Дрейк.
Шоу вновь рассмеялся и прошел мимо журнального столика.
— Идешь спать? — спросил Хикс.
— Да, — ответил Шоу.
— Молодец. Хорошенько выспись. Увидимся утром.
— Ленивое воскресенье, — пробормотал Шоу.
Хикс оторвал взгляд от сына и усмехнулся, глядя на телевизор.
— Пап?
Хикс оглянулся на сына, стоявшего в глубине гостиной, затем повернулся к нему всем телом.
— Да, сын.
— Я здесь.
— Вижу, Шоу, — брови его сошлись в удивлении.
— Я имею в виду, что я дома. Ничего не случится, но если девочкам что-то понадобится, я дома, если хочешь пойти к ней.
Хикс почувствовал жжение в груди.
— Что, прости? — выдавил он.
Шоу сделал шаг вперед к отцу.
— Венди с мамой ходят к ней в салон. Ее мама от кого-то узнала, а Вэнди услышала, как мама говорит с подругой об этом. Не думаю, что девочки знают, но Венди сказала мне на всякий случай, вдруг кто-то что-то мне ляпнет.
— Шоу…
И он успел сказать только это, когда его сын торопливо заговорил:
— Пап, Венди говорит, что она очень крутая. Забавная и такая же старая как ты, но не старая-старая. Она носит очень крутую одежду, и Венди говорит, что многие девчонки в школе пытаются подражать ей. Но ее одежда не того рода, когда ты стараешься выглядеть супер круто. Не так, будто она старая, но не понимает этого и старается быть молодой.
— Она не старая, — тихо проговорил Хикс.
— Знаю, я имею в виду, что она старше, как и ты, — быстро исправился Шоу.
Что ж, видимо, его интрижка с Гретой все-таки дошла до одного из его детей. Досадно. Но, слава Богу, слухи дошли до старшего, до сына. И все равно он не собирался вести этот разговор с Шоу.
Поэтому Хикс просто покачал головой.
— Шоу, не думаю, что нам стоит…
— Я прошел мимо салона. Стоял на противоположной улице, чтобы она не видела меня. Посмотрел на нее сам. Пап, она и правда, очень красивая. — Сын помолчал, затем прошептал: — Даже красивее мамы.
Это заставило Хикса подняться, и он медленно подошел к сыну, встал рядом и положил руку ему на плечо.
— Я знаю, что ты сердишься на маму…
— Дело не в этом.
— Вероятно, все-таки в этом.
— Я просто… просто… — Шоу не смог закончить мысль.
— Ты что, приятель? — тихо спросил Хикс.