Кристен Эшли – Сложности (страница 141)

— Это бессмысленно.

Он начал двигаться, чтобы открыть ей дверь, но Тауни закричала:

— Нет! Не надо! У меня ничего нет, девочка. У меня ничего нет. Кроме вас двоих.

Грета уделила матери все свое внимание.

— А теперь назови мне хоть одну причину, хоть одну, пусть даже самую ничтожную причину, которая заставит меня почувствовать, что ты заслужила хотя бы секунду моего времени.

Женщина качнулась вперед, словно собираясь двинуться к Грете, и не Хикс, стоявший вплотную к спине Греты, остановил ее. Она сама остановила себя, не сводя взгляда с дочери.

— Я твоя мама.

— Да. И? — спросила Грета.

Тауни покачала головой. Быстрыми, короткими движениями, словно пытаясь выдавить хоть какие-то слова, чтобы удержать дочь, которой у нее никогда не было.

— Моя жизнь должна была пойти иначе, — сказала она. — Я не хотела залететь в семнадцать лет и оказаться на улице. Твои бабушка с дедушкой выгнали меня.

— Тебя изнасиловали? — без эмоционально спросила Грета.

— Нет, — огрызнулась Тауни.

— Значит, ты занималась с кем-то сексом по обоюдному согласию, не предохраняясь, а после решила не делать аборт, а сделать все возможное, чтобы превратить жизнь ребенка в муку, — сделала вывод Грета.

— Посмотри на меня, — воскликнула Тауни, внезапно разозлившись, и подняла руку с пальцем, направленным дочери в лицо. — Жизнь, которую я вела, не была предназначена мне. Я должна была иметь больше. Быть моделью. Кинозвездой. Быть певицей, как ты. Ведь ты получила это от меня, Грета. У меня есть способности. Руководитель хора в школе говорил, что у меня больше таланта, чем у любого другого ученика, которого он когда-либо видел. Я могла бы пойти далеко. Может быть, нашла бы мужчину, который заботился бы обо мне по-настоящему, держал бы меня рядом и не отпускал. А у меня появилась ты, и все мои шансы пошли прахом.

— Значит, поскольку ты была привлекательной, то прекрасная жизнь сама должна была прийти к тебе? Ты не должна была трудиться ради нее, не искать способ стать счастливой с тем, что ты сама заработала или заслужила? А тебе просто надо было преподнести все на блюдечке, потому что ты привлекательна? А потом, когда появилась я и все испортила, мне пришлось расплачиваться за то, что ты преступно тщеславна?

— Очень тяжело прийти в себя после того, как погибает твоя мечта, — пробурчала Тауни.

— Извини. Я не знаю о мечтах, мама. Учитывая обстановку в моем детстве, я с ранних лет знала, что у меня их никогда не будет, — ответила Грета.

Услышав это, Хикс не смог сдержать рычания.

— Ну, это трудно, — ответила Тауни.

— У тебя было четырнадцать лет до появления Энди, чтобы всего добиться, — заметила Грета.

— Энди должен был помочь в этом, — огрызнулась Тауни.

— Да? И как? — поинтересовалась Грета.

— Его папаша был при деньгах. И он не бросил свою чертову жену, чтобы честно поступить со мной.

— Отец Энди богат? — прошептала Грета, и Хикс положил руку ей на бедро, почувствовав, что от нее исходит другая энергия.

— Не радуйся так же как я, девочка, — посоветовала Тауни, в голосе которой теперь звучала усталость. — Он был. А еще он был на двадцать семь лет старше меня. А теперь он мертв, и половину своих денег он отдал той корове, которую называл женой, а поскольку эта сука не смогла родить ему детей, как сумела я, он отдал другую половину какому-то музею или куда-то еще, так что у тебя не получится заполучить там ничего. Поверь мне, я старалась.

— Он… он хотел общаться с Энди? — спросила Грета.

— У него не было ни шанса получить сына, пока он не наденет мне кольцо, Грета. Боже, неужели я тебя ничему не научила?

Хикс на это даже не огрызнулся. Он потрясенно смотрел на женщину.

— Значит, он хотел, — прошептала Грета.

— В конце концов, я сказала ему, что Энди не от него. Засранец быстро в это поверил.

— Неужели, его жена захотела сделать ДНК, а ты не смогла доказать, что он является отцом? — спросила Грета.

Теперь женщина была обижена.

— Ты принимаешь меня за шлюху, девочка?

— Да.

— Господи, — прошипела Тауни. — Нет, все было не так. Просто адвокаты любят получать деньги до того, как произойдет крупная выплата, по крайней мере, хорошие адвокаты. Остальные — дерьмо и ничего не могут добиться.

— Значит, ты спала с ее мужем, чтобы завладеть его деньгами, а после его смерти стала преследовать бедную женщину — его жену — чтобы снова попытаться заполучить деньги?

— Не сработало, — пробормотала Тауни.

— Ты знаешь, мама, мне не очень приятно стоять на морозе и слушать твои бредни.

— Я пыталась поступить правильно по отношению к тебе и Энди, — ответила Тауни.

— Так нельзя было поступать, — сказала ей Грета.

— Это был единственный способ, который я знала, — огрызнулась Тауни.

Грета оставила эту нелепость без внимания и спросила:

— А мой отец?

— Что твой отец? — переспросила Тауни.

— Я впервые слышу об отце Энди. А что насчет моего отца? Кем он был? Ты его знала? Знала ли его я?

— Он был пустым местом, — ответила Тауни. — Он был панком, который связался с несовершеннолетней девчонкой, а когда это привело к последствиям, он от меня отмахнулся. Мне было семнадцать, Грета, а ему — двадцать два. Мне нужна была помощь. У него было не так много, но помочь он был способен. Он не хотел иметь с тобой ничего общего, и когда я пятнадцать тысяч раз просила его помощи после твоего рождения, он все равно не хотел иметь с тобой ничего общего. В конце концов, он нашел себе жену. Создал семью. Я даже пришла к ним домой с тобой, стоящей рядом и держащей меня за руку, и эта сука захлопнула дверь перед нашим носом. Так что пошел он. И на х*й ее. Потому ни разу он не появился, не спросил о своей девочке. Он знал, где я. Где ты. И ему было наплевать. Я даже видела их задницы в Денвере, а он смотрел сквозь меня. Ты была со мной, но он даже мельком не взглянул.

Грета никак не отреагировала на это, она просто отвернула голову, и Хикс теснее прижался к ее спине.

— Грета, девочка. — Тауни наклонился к ней, и его женщина оглянулась на мать. — У меня ничего нет. У меня есть немного одежды. Машина. Меня выгнали из дома на колесах. Я продала все, что смогла, и у меня в кошельке триста двадцать два бакса, и все. На это я даже не смогу вернуться в Денвер.

— Значит, ты приехала, чтобы подарить нам с Энди подарки и попросить денег на бензин, — догадалась Грета.

— Я здесь, чтобы увидеть своего мальчика и, да, — она выдавила последнее слово, — свою девочку в Рождество.

— Мама, хотя ты никогда не использовала эту тактику, я предупреждаю тебя, что притворяться милой не получится.

— Ты сломала мне жизнь. — Тауни повысила голос.

— Ты сама сломала свою собственную жизнь, — ответила Грета.

— А после я сломала и его жизнь! — закричала Тауни.

Грета замолчала. Хикс застыл на месте.

Тауни стояла перед ними, задыхаясь.

— Имеешь ли ты хоть малейшее представление… хоть мизерное…? — мать Греты сжала кулаки, сначала дернула головой в сторону, а после откинула ее назад и прошептала: — Он был таким красивым.

— Да, был, — прошептала Грета в ответ. — Он и сейчас такой.

— Я бы… Я бы… Иногда я смотрела на вас двоих и думала, что Бог ошибся. Бог не стал бы нагружать меня всем этим. Бог не дал бы мне возможность создать что-то настолько прекрасное, а потом сделать все это. Самый большой бриллиант в мире может быть размером с валуна, и ты можешь хотеть его, но носить его на пальце не сумеешь, потому что только и сможешь, что наблюдать, как он отягощает тебя.

— Значит, мы были всего лишь грузом, — тихо сказала Грета.

— Если бы у тебя были дети, ты бы меня поняла, — ответила Тауни.

— У меня действительно был ребенок, мама, и за всю жизнь с тобой, легкость я чувствовала лишь рядом с Энди.

Хикс подошел к ней ближе и провел рукой по ее животу.

— Ты забрала его, — обвинила Тауни. — Забрала и сделала своим. Вы двое были так близки, что даже если бы я попыталась, то не смогла бы попасть в ваш круг. Как будто меня там не было. У вас была крыша над головой и еда, а вы оба вели себя так, словно я была предметом мебели.

— Странно сознавать сейчас, что ты чувствовала то же самое, что и мы, — холодно заметила Грета.