Кристен Эшли – Не сдавайся (страница 82)

И ее толчки ему тоже не понравились.

— Переведи дыхание, — потребовал он, заставляя себя говорить спокойно, так же как заставлял себя не сорваться.

— Мне не нужно дышать. Мне просто не верится, что ты унижаешь меня подобным образом, — огрызнулась она.

Нет, он не будет этим заниматься.

Ни сейчас, ни когда-либо еще, только не когда ими руководит гнев.

— Сейчас не время и не место, — заявил он. — Как я уже сказал, нам нужно поговорить. Но это произойдет не сейчас, когда ты злишься, и я не хочу, чтобы портили мое настроение.

— Ну и хрен с этим, — прорычала она и снова толкнула его, на этот раз обеими руками, так что все его тело откинулось назад.

Мерри сделал шаг в сторону и предупредил:

— Следи за руками, Миа. Я не хочу, чтобы ты вновь касалась меня.

Она наклонила голову в сторону.

— Не хочешь? Вот как. Не удивительно, учитывая, что все выходные тебе делала приятно профессионалка.

Мерри сделал шаг в сторону от нее, прежде чем намертво зафиксировать свое тело.

После этого он сделал вдох, который должен был быть глубоким и успокаивающим, но все вышло наоборот, и его нарастающая ярость ни капли не ослабла.

— Следи за своим ртом, — прошептал он.

— Пошел ты, — ответила она. — Достаточно плохим стал ваш поход в Суонк. В Суонк. Ты с этой гребаной женщиной в Суонке. Но футбольный матч? Ты повел ее на чертов футбольный матч? В городе? Чтобы все видели?

— Тебе нужно уйти. Сейчас же, — ответил Мерри. — Я успокоюсь, ты придешь в себя, и мы поговорим.

— О чем? — спросила Миа. — Как ты испытываешь меня? Сколько тестов я должен пройти, Мерри? Ты похерил наш брак. Похерил наше будущее. Потом ты годами уничтожал меня. А теперь встречаешься с городской шлюхой и тычешь мне это в лицо, когда…

Мерри начал движение, а Мия — отступление, и ни один из них не остановился, пока она не оказалась прижата к стене гостиной.

Он не прикасался к ней и держался на расстоянии, но она чувствовала его настрой. Мерри знал: она поняла, что зашла слишком далеко. И он знал это поскольку Миа прижалась к стене и не двигалась.

— Если ты еще хоть раз скажешь мне подобное дерьмо о Шер или если я услышу, что ты в принципе подобное говоришь, Миа, упаси тебя Боже, все, что мы пережили, станет историей. От тебя не останется даже воспоминаний: ни хороших, ни плохих. Я сотру тебя полностью, и когда мы с тобой встретимся, ты подумаешь, что я понятия не имею, кто ты такая.

— Мерри, — выдохнула она, глядя на него расширившимися глазами, и в ее голосе звучала боль.

— Я хотел сесть и поговорить с тобой обо всем, но сейчас ты здесь и ведешь себя подобным образом, поэтому больше видетья тебя я не желаю, а значит разговор произойдет сейчас, — объявил он.

А затем продолжил:

— Я облажался. И разрушил нас. Ты права. Я изгадил весь наш брак. Именно я в этом виноват, и понимаю это. Я причинил тебе боль, и это отвратительно, потому что… когда-то я любил тебя. Когда-то ты значила для меня все. Но я был ебанутый на всю голову. Я испортил наши отношения, потому что боялся за тебя, если что-то случится со мной и ты меня потеряешь. Я чувствовал эту потерю и знал, что эту пустоту никогда не заполнить, и я не хотел того же для тебя. Но должен был поговорить об этом с тобой. Мы должны были решить все вдвоем. Однако я этого не сделал. И это была моя ошибка.

— Я…

Мерри не позволил ей продолжить.

— У меня был шанс все обдумать, при всем том, что я сделал с тобой, и как бы дерьмово ни было то, что я продолжал спать с тобой после того, как заставил нас расстаться, ты и сама не стала разбираться. В тебе нет того, чтобы ты смогла разобраться. Ты потеряла меня тогда, но могла вернуть. Ты знала это, черт, да каждый в городе знал это, но ты ничего не сделала. Поэтому облажался я. Облажалась и ты. Мы в расчете, и теперь мы должны двигаться дальше.

— Но я хочу, чтобы мы…

— Мне все равно, чего ты хочешь, Миа. Я все подробно тебе объяснил. Я хотел, чтобы мы разобрались с нашим дерьмом и могли двигаться дальше, не испортив память о том, что между нами было. Я сказал тебе, что все кончено. Я начинаю нечто важное с женщиной, которая для меня ох как много значит, а ты приходишь ко мне домой, пихаешь меня и лезешь на рожон, говоря всякую херню про эту женщину. Так что теперь наша история испорчена. И не потому, что я так решил, — он поднял руку и указал пальцем на нее. — Это сделала ты.

Мерри отступил назад и в сторону, но не сводил с Мии глаз.

— А теперь убирайся из моего дома и никогда не возвращайся. Между нами все кончено, Миа.

Она не сдвинулась ни на дюйм, даже не отвела взгляд от него.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Последние пять лет он жил ради того, чтобы услышать от Мии эти слова.

Теперь же они ничего не значили.

Мерри покачал головой.

Она ни о чем не догадывалась.

— Любовь — это встретиться лицом к лицу с чем-то угрожающим и не согнуться, не сломаться, не отпустить, когда предпринимаются попытки уйти. В тебе этого нет. Я знаю, что ты любила меня по-своему. Но моя любовь была отвратительной. Мы настолько все испортили, что дороги назад нет. На данный момент лучшее, что мы можем — не повторять подобное дерьмо с кем-то другим. И я изо всех сил буду стараться не повторить эту ошибку с хорошей женщиной, которая для меня кое-что значит. Я чертовски зол на тебя сейчас, но надеюсь, что ты найдешь в себе силы поступить так же со своим мужчиной. Единственное, в чем я уверен, — между нами ничего не осталось.

— Я отказываюсь верить в то, что ты говоришь, — искренне ответила Миа.

Мерри пристально на нее посмотрел.

Да, она ни о чем не догадывалась.

И в этот момент у него не было выбора, поэтому он положил руки на бедра, глядя в пол.

— Мерри, — позвала она.

Он поднял голову.

— Убирайся.

— Но… Мерри…

Он наклонился к ней и прошипел:

— Убирайся… на хрен…

Миа внимательно на него посмотрела, а когда его тело дернулось, быстро проговорила:

— Может, мы найдет время поговорить, когда оба успокоимся.

— Чертово дерьмо, — пробормотал он и двинулся с места, воспользовавшись единственной возможностью, которую она ему предоставила.

Он подошел к куртке и надел ее. Схватил телефон, сунул его в карман и достал ключи.

Затем направился к двери и оглянулся на свою бывшую жену, которая отошла от стены всего на несколько футов.

— Я ухожу, — поделился он. — У меня нет ничего такого, чем бы я дорожил, хотя мне бы не хотелось покупать новый телевизор. Теперь ты можешь либо убраться, чтобы я мог запереть квартиру и не рисковать телевизором, либо остаться до тех пор, пока не поймешь, что я пытаюсь до тебя донести. Я лишь прошу запереть дверь. Если я вернусь, а ты будешь все еще здесь, то мне придется отправиться в отель. Но я больше не собираюсь проводить с тобой время. У тебя есть пять секунд. Что ты решаешь?

— Мерри, ты не можешь просто…

Она продолжала говорить, но Гаррет не слушал.

Он досчитал до пяти.

Затем вышел, закрыв за собой дверь, пока Миа продолжала говорить.

Гаррет поужинал фастфудом, пытаясь успокоиться, прежде чем отправиться в «Джей и Джей».

Открыв дверь в бар и взглянув на барную стойку, он увидел там Шер с Джеком. И тогда стало ясно, что его попытки прошли без толку. Шер только посмотрела на него, как ее ухмылка исчезла и лицо застыло.

Она двинулась в его сторону. А Мерри двинулся к ней.

Для субботнего вечера было еще довольно рано, но в заведении дела шли полным ходом. Дэррил был в баре, Ди работала в зале.

Джек и Шер занимали барную стойку.

Но все стулья на краю пустовали, ожидая мужчин, которые обычно занимали их. Никого из них не было, в основном потому что у всех них были женщины, с которыми они предпочитали проводить субботний вечер. Поэтому они не приходили в бар, только если их женщины не шли с ними.

Кроме Мерри.