Кристен Эшли – Не сдавайся (страница 151)
— Видишь ее. Ее. Ты видишь ее! Когда прижимаешь меня к себе, лицом в кровать, ублюдок, ты видишь ее? Женщину, которую хотел бы трахнуть?
— Шер, это…
— Да?
— Детка, есть только ты.
— Пошел ты!
— Это всегда была только ты.
— Пошел ты!
Эти два слова разорвали воздух. И прозвучали не как треск или хруст. Они стали пощечиной.
И прошли сквозь меня.
Я прочувствовала их.
Но мне хотелось, чтобы они дошли до него.
Чтобы он истекал кровью.
Чтобы они остановили его. Уничтожили.
Избавили его от меня навсегда.
Я должна была уйти.
Черт.
Сверху на мне ничего не было.
Мне было все равно.
Я повернулась и побежала.
Но не успел выйти за дверь. Меня поймали, обхватив за талию.
Я снова начала бороться.
Меня сместили в сторону, прижали к стене, почти обездвижили, я могла только отбиваться ногами.
Но я ни во что не попадала.
— Успокойся. — Рычание прозвучало у моего уха. — Поговори со мной. Что, черт возьми, с тобой происходит?
— Больше ничего не будет. Больше никакого дерьма. Никаких прижиманий, чтобы не видеть моего лица. Никакого секса с мыслями о ней.
— Ты сошла с ума, черт возьми?
— Ты думаешь, я не знаю?
— Ты не знаешь.
— Я знаю.
— Господи, Шер. Если бы ты знала, то не говорила бы подобного дерьма. Ты бы даже не подумала об этом. Это же ты, черт возьми. Это ты с самого начала. А она — никогда. Господи, женщина, я влюблен в тебя. Мия тут ни при чем.
Я замерла.
Мия?
— Ты успокоишься?
Я уставилась на стену.
Стену Мерри.
Стена Мерри в спальне Мерри в его дрянной квартире.
Эти слова должны были дать мне что-то еще.
Вместо этого они открыли меня для чего-то другого.
И она пришло.
О да, пришла.
Боль.
Боль от стыда.
Стремительная. Такая чертовски быстрая. Невозможно было сдержаться. Она прорвалась сквозь меня так, что я не смогла ее сдержать. Уже нет. Я не могла ее похоронить. Я не смогла остановить ее, чтобы боль не захлестнула меня.
Мои ноги подкосились под тяжестью стыда, и я сползла по стене.
Но пола достать не успела, поскольку услышала голос и стала подниматься:
— Господи, детка.
Я прижалась к нему, а когда мы опустились, и моя задница оказалась у него на коленях, я зарылась в него.
И тогда полились слезы.
Неконтролируемые.
Они душили меня.
Топили.
И были странными. Горячими. Стыдными.
Ненавистными.
— Я здесь, Шери, — пробормотал Мерри, одной рукой крепко обнимая меня, а другой поглаживая по волосам. — Никуда не уйду. Я здесь. Поговори со мной. Откуда взялось это дерьмо? Что происходит, милая?
Я попыталась вдохнуть.
Сквозь всхлипывания мне это с трудом удавалось.
Я прижалась к нему ближе, словно он мог дать мне кислород.
— Хорошо, милая, — прошептал он. — Просто держись и выплескивай все.
Я сделала, как было сказано.
Схватилась за Мерри и дала себе волю.
Он тоже держался за меня, поглаживая.
И все проводил через себя.
Все продолжалось, казалось, годами, пока я не начала затихать.
Он ничего не говорил. Не давил. Не спрашивал.