Кристен Эшли – Не сдавайся (страница 148)

Я подошла к кровати и слегка коснулась рукой его плеча.

— Не моя идея устраивать полномасштабный день рождения в хижине отца в глуши, до которой нужно ехать два часа, а потом идти пешком через лес, — сказала я. — И согласиться на это безумное приглашение тоже было не моей идеей. Раз уж ты согласился, тебе пора поднимать свою задницу с кровати и собираться, иначе опоздаешь. Ты же не хочешь опоздать на сумасшедший поезд до ноябрьской рыбалки в глуши.

Итан перевернулся на спину.

— Я тупой, — пробормотал он.

— Хм… — ответила я без эмоций.

— А Брендон глупый, — продолжил он.

— Оценивая глупость в данный момент, парень, ты не сможешь поднять свою задницу с кровати.

Он издал нечленораздельный звук, откидывая одеяло.

Я двинулась к двери и, имея определенный опыт, стала ждать около нее, когда сын направится в мою сторону.

Я убралась с его пути и наблюдала, как он идет в ванную в коридоре, включает свет и закрывает дверь.

Только тогда стало понятно, что он не сорвется и не упадет лицом обратно в постель.

Поэтому я вернулась в комнату Мерри.

Когда я закрыла за собой дверь и на цыпочках пробралась в темноте к своей сумке, он пробормотал:

— Он проснулся?

— Да, красавчик. Спи.

— Ты точно не хочешь, чтобы я его отвез? — невнятно спросил Мерри. Выглядел он определенно сонно, а еще горячо и, наконец, симпатично.

— Я займусь им, — сказала я. — Засыпай.

— Немного ласки, прежде чем уйдешь, — приказал Мерри, все еще немного невнятно, сонно, но также горячо.

Я переоделась из пижамы в лифчик, джинсы, свитер, носки и ботинки.

Затем направилась к своему мужчине в постель.

Он не шелохнулся, когда я положила руку ему на бедро и наклонилась, чтобы провести губами по щетине на его челюсти.

Но он пробормотал:

— Вернешься в мою постель голая.

О да.

Я смогу это сделать.

— Хорошо, — прошептала я. — Скоро буду.

— Увидимся, детка, — сказал он подушке, ткнулся в нее лицом и повернул голову в другую сторону.

Да, опять.

Мило.

Я занялась своим ребенком, проследила, чтобы он почистил зубы, оделся подобающим образом, то есть многослойно на случай изменения погоды, и взял все необходимое для ночевки в домике посреди пустыни. Я также проследила, чтобы у него были открытка и подарок для Брендона, и купила ему батончик для завтрака.

Последнее, скорее всего, было лишним. У родителей Брендона денег хватало. Для феерии по случаю дня рождения сына в лесу, на рыбалке, которая должна была начаться в столь ранний час, они, несомненно, приготовили завтрак с обслуживанием.

Будь я на их месте, я бы съела две дюжины пончиков «Хиллигосс». Но учитывая, что они считали, что рацион их сына должен состоять не только из сахара и химически усиленных красителей и ароматизаторов, они, вероятно, не ели пончиков в своем доме с тех пор, как… ну, как купили этот самый дом.

Что было очень плохо. Если бы они у них были, я бы утащила парочку для нас с Мерри.

Вместо этого я решила заскочить в «Хиллигосс» на обратном пути.

Мы с ребенком сели в машину, направляясь к Брендону. Я проводила его в утренней темноте к большому дому в Наследии — шикарном жилом комплексе Бурга.

Родители Брендона пригласили меня войти.

И я испытала шок, заметив у них пончики Хиллигосс. Не две дюжины. Пять. Однако не родители Брендона обеспечили такое благословение. Это сделал его дядя.

Они предложили мне кофе и пончик. Я согласилась только на пончик. Когда я упомянула Мерри, мама Брендона упаковала для меня четыре штуки (вероятно, надеясь как можно быстрее убрать их из дома). Разумеется, я без колебаний согласилась.

Я убедилась, что у меня есть номера телефонов родителей Брендона и двух других мужчин, которые едут с ними, чтобы присматривать за мальчиками.

Один номер принадлежал дяде Брендона, того самого, который принес пончики. А еще мимоходом я отметила своим женским взглядом, что он находится на верхней ступени по шкале красавчиков. Не говоря уж о том, что в нем чувствовался намек на крутого парня, что заставило меня задуматься (также рассеянно), чем он зарабатывает на жизнь.

Мама Брендона проводила меня до двери и проговорила:

— Итан сказал, что ты с кем-то встречаешься.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на нее.

Мы не были приятельницами.

Она была милой и все такое, но жила в Наследии. Была матерью-домохозяйкой, ходила на занятия йогой. Она не делала покупок в Инди, а за действительно хорошим дерьмом ездила в Чикаго. И отправлялась в Инди, чтобы выпить мартини (возможно, — я не была уверена в этом, просто знала, что она никогда не заходила в «Джей и Джей»).

Я была барменом и жила в доме, украшенном в стиле бохо.

Уже одно это не способствовало тому, чтобы мы стали приятельницами.

Поэтому я удивленно посмотрела на нее, ведь быть милой и все такое никогда не подразумевало ничего личного.

— Да, — ответила я.

— Это очень плохо. Джей только что подал на развод. Я подумывала о том, чтобы свести вас двоих.

Я остановилась и уставилась на нее.

Джей был ее горячим шурином.

Такова жизнь. Годы воздержания после вручения себя психопату, и я наконец-то нашла кого-то потрясающего, идеального — и какая-то стерва вдруг захотела свести меня с горячим парнем.

— Как бы не так, — пробормотала я.

— Если ничего не выйдет, у тебя будет его номер. Он видел, как ты забирала Брендона пару недель назад, и спрашивал о тебе. Он так не поступает, и не только потому, что недавно подал на развод. Он никогда не делал таких вещей ни до нее, ни в последний год их раздельного проживания. А значит, он заинтересован. Насколько я понимаю, он был бы не против получить от тебя весточку.

Я посмотрела на широкий коридор с блестящими деревянными полами и на высокого парня в конце коридора, одетого в брюки цвета хаки, пуловер из армейской зеленой флиски с полузастежкой-молнией у горла, трехдневную густую щетину и очень привлекательную улыбку на лице, которую он нацелил на Тедди, приятеля Итана.

С ним может быть весело.

Но такова жизнь.

Потому что я надеялась, что никогда не узнаю, как это быть с ним.

Я снова посмотрела на маму Брендона.

— Приятно слышать. Но у нас с парнем все очень серьезно.

Она пожала плечами и улыбнулась.

— На всякий случай.

Неважно.

Я тоже улыбнулась ей и уехала.