Кристен Эшли – Не рискуй (ЛП) (страница 100)
Элеонора долго смотрела мне в глаза, и мне показалось, что она затерялась в своих мыслях, и я поняла причину, когда она снова заговорила.
— Понимаю, Айви, но иногда люди совершают глупости по столь же глупым причинам. Это не значит, что они плохие люди.
Что же, тут нечего возразить. Я сама прожила так целых десять лет.
Я боролась с тем, чтобы высказаться, но все же придержала язык.
В отличие от Элеоноры.
— Мы с тобой не знакомы, но я точно знаю, что ты хорошая девушка. Знаю, что мой сын любит тебя. Но не уверена, рассказывал ли он обо мне или хочешь ли ты услышать мой вариант истории, и даже если ты достаточно вежлива, чтобы позволить мне ее рассказать, не станет ли тебе все равно, как только я закончу. Абель не захотел выслушать. Как и Мириам. А за ней — Грей. С другой стороны, они не позволили мне подойти для этого достаточно близко. Я тебя не знаю, но все же расскажу то, чего они никогда не позволяли сказать им.
И с этим вступлением она сразу же приступила к делу.
— Абель хотел детей, не только одного сына, а много детей. До нашей помолвки, во время нее и после того, как мы поженились, он постоянно твердил о том, чтобы наполнить дом Коди жизнью. Его братьев, возможно, трудно было принять, но он любил их. Они росли вместе, у них были хорошие времена, как у дружной семьи, братья были буйными и попадали в неприятности. В этом доме проживало шесть человек, я любила приходить сюда. Мои родители умерли, когда я была маленькой, меня воспитала тетя, которая так и не вышла замуж, так что мне не довелось испытать ничего подобного. Мне нравились эти мужчины и Мириам, какой она была. В доме всегда было шумно, всегда что-то происходило. Кто-то попадал в беду. Кто-то рассказывал анекдот. Кто-то смеялся, или дрался, или что-то замышлял. Абелю хотелось этого: вновь наполнить этот дом жизнью. А я, ну... — она заколебалась и посмотрела на конюшню, — я не могла дать ему это.
Черт.
Вот вам и история.
— Элеонора... — начала я, и она снова повернула голову ко мне.
— Норри, — мягко поправила она, а затем продолжила. — Выкидыши, раз за разом. Понимаешь?
Я кивнула.
Она кивнула мне в ответ, затем продолжила.
— Каждый раз я переживала. Надеюсь, тебе никогда не доведется этого испытать, Айви, — она подалась вперед, — но я
Я хранила спокойствие. Ее слова тяжким грузом легли на душу, она чувствовала это, но я оставалась спокойной. Так как понимала, что именно это ей от меня нужно.
Она откинулась назад, перевела дыхание и продолжила.
— Абель переживал сильнее. Ему было еще больнее, не могу выразить, насколько, это разрывало ему душу, — терять своих детей, а потом смотреть, как Абель пытается притвориться, что ему не так плохо, как мне. Каждый раз чувствуя в себе зарождающуюся жизнь, а затем теряя ее, я наблюдала за мужем и спрашивала себя, что мне делать? Что мне делать?
Она снова посмотрела на конюшню и рассказала, что она сделала, о чем я уже и так знала.
— Я ушла. Думала, если я это сделаю, он найдет кого-то, кто не причинит ему столько боли, но
О Боже.
Я закрыла глаза.
Когда она снова заговорила, я открыла их, чтобы увидеть ее взгляд, устремленный на меня.
— К тому времени, когда я услышала о его смерти, к тому времени, когда поняла, кем была для него и кем был он для меня, что ему все равно, что его дом не полон сыновей и дочерей, пока в этом доме есть я, уже было слишком поздно. Я вернулась, поселилась здесь и попыталась наладить отношения, но было уже слишком поздно. Я видела, как он страдал, когда я теряла детей, но чего я не видела, что больше всего он страдал, наблюдая, как
Когда она на некоторое время погрузилась в молчание, я догадалась, что она закончила, и мягко сказала:
— Мне очень жаль, Норри.
— Мне тоже, Айви, мне тоже.
Да, она сожалела. Очень сожалела.
Боже.
Я кивнула.
Она снова заговорила.
— Я рассказала тебе это, потому что хочу, чтобы ты знала. Как ты с этим поступишь, — она пожала плечами, — тебе решать. Я потеряла Грея вместе с его отцом и смирилась с этим. Просыпаясь каждый день, я живу с этим, и мне это не очень нравится, но я приняла глупое решение, основанное на глупых причинах под влиянием эмоций, и потеряла своего мальчика и своего мужчину. Я также рассказала тебе это, потому что считаю, что есть причины, по которым Прис совершила те глупости. Но теперь, когда события набирают дурной оборот, ей не нравится то, что она чувствует, и она хочет поступить правильно. Она не могла пойти ни к Грею, ни к тебе, определенно, ни к Мириам и, вероятно, ни к кому другому в Мустанге. Поэтому она пришла ко мне:
Вот так новость.
— И что она вам рассказала? — подтолкнула я.
Норри, не колеблясь, ответила:
— Она рассказала, что солгала о том, что видела, как ты ушла со своим братом. Что это Сесилия забрала твои вещи. Что своими глазами видела твою записку Грею, потому что Сесилия показала ее ей. И что Сесилия отнесла все это Бадди, и Сесилия сказала ей и Кортни, что Бадди сжег твою записку и выбросил твои вещи в мусорку.
Я так и предполагала, теперь все пробелы были заполнены, но, как и в случае с Кейси, мне не хотелось этого подтверждения. Мне было ненавистно сознавать, что оставленные мною вещи, которые я купила на честно заработанные деньги, выбросили в мусор. Я ненавидела то, что Сесилия, Присцилла, неизвестная мне Кортни и презренный Бадди Шарп прочитали грустную записку, которую я в отчаянии написала Грею, где объяснила, почему уезжаю, что надеюсь вернуться, и как сильно я его люблю.
И мне было ненавистно осознавать, что она превратилась в пепел и давно развеяна по ветру.
— Еще она рассказала, что ей тогда это не понравилось, и она попыталась отговорить Сесилию и Кортни участвовать во всем этом, но Сесилия есть Сесилия, Кортни есть Кортни, и у нее ничего не вышло. Прежде чем план был приведен в исполнение, они отреклись от нее. Она усвоила урок, не правильный, а тот, которому они ее научили, и вступила с ними в сговор. Ей это никогда не нравилось, и теперь, когда конюшни Грея нет, а вместе с ним и тех лошадей, она не может жить с этим грузом. Так она мне и сказала, а еще она пошла в участок и рассказала все Ленни. Для него это просто информация, он ничего не может с ней сделать, просто заполнить пробелы, но все же она это сделала. Сейчас Сесилия и Кортни с ней не общаются, но ей уже все равно. На собственном горьком опыте она убедилась, что лучше не дружить ни с кем, чем дружить со змеями.
Я полагала, что все это было правильно, хотя по-прежнему не понимала, что двигало Присциллой. С другой стороны, у меня было не так уж много друзей, но мне повезло с теми, кто у меня был, для меня они стали самыми лучшими.
— Не знаю, что с этим делать, Норри, — сказал я, она снова наклонила голову и одарила меня еще одной легкой улыбкой.
— Ничего, что-нибудь, все, что угодно. Но ты заслуживаешь знать это, и заслуживаешь того, чтобы иметь возможность что-то предпринять, если захочешь. Так что, теперь у тебя есть и то, и другое. Тебе выбирать.
Я кивнула.
Она встала, и по ее позе я поняла, что она закончила, вероятно, стремясь уйти до возвращения Грей домой, поэтому я тоже поднялась.
— Мне лучше уехать, — пробормотала она.
— Ладно, — пробормотала я в ответ.
Она посмотрела на меня снизу вверх.
— Спасибо, что уделила мне время, Айви.
— Спасибо, что нашли время приехать и поговорить со мной, Норри.
Она снова пристально посмотрела на меня и слегка улыбнулась в ответ. Той самой печальной улыбкой.
Затем прошептала:
— Я рада, что Грей нашел хорошую, сильную женщину.
— Держись, Айви.
— Я буду, — пообещала я, и, определенно, так и сделаю.
Она кивнула и направилась к своей машине.
— Норри, — позвала я, она остановилась и обернулась. — Я передам Грею ваш рассказ.
Она покачала головой.
— Я не поэтому рассказала тебе это, милая.
— Знаю, но я все равно передам его Грею.
Она выдержала мой взгляд, затем снова кивнула.
— Ладно, Айви.
— Всего хорошего, — тихо сказала я.
— Тебе тоже и будь осторожна.