Кристен Эшли – Интрижка (страница 41)
Я бросила корзину с салфетками, пластиковыми стаканчиками, настоящими вилками, ложками, ножами, влажными салфетками, лакомствами Брукса и бутылочкой солнцезащитного крема, которую несла, и сняла с крышки клетчатое покрывало, развернула его и расстелила на траве.
— Не верится, что у тебя есть такая корзина для пикника, — заметила Адди.
Я посмотрела на корзину с двумя створками сверху, обитую розово-белой клетчатой подкладкой, а затем на сестру.
— Я купила ее на гаражной распродаже за двадцать пять центов. Она была грязной, но в идеальном состоянии. Единственное, мне пришлось заменить подкладку, а этот материал я купила на дворовой распродаже за целых пять центов.
Она опустилась на колени на покрывало и повернулась к сонному Бруксу в коляске, сказав:
— Это моя Из. Если есть выгодная сделка, она ее найдет.
Я ничего не сказала, потому что сочла это высшей похвалой.
Адди посмотрела на меня.
— Кроме собачьего и кошачьего корма и семечек для птичек, ты когда-нибудь за что-нибудь платила полную цену?
— Нет, — ответила я, и с этим у меня тоже не возникло проблем.
— Ладно, — пробормотала она, поворачиваясь к Бруксу и вытаскивая его из коляски. — Я виню отца во многих вещах, и эта одна из них.
— Какая?
Она положила Брукса на покрывало, и он сразу же, но сонно пополз ко мне, так что я опустилась на колени, чтобы, когда он доберется до цели, мог вскарабкаться на меня.
— Ты всегда чего-то хотела. Вот кто ты есть, и это круто, потому что почти все такие. Мама хотела мира на земле и маникюр раз в две недели. Я хотела его, — она указала на Брукса, — и больше похожих на него. Ты тоже чего-то хотела.
— Я ничего не хотела, — возразила я, чувствуя себя уязвленной.
— Тебе нравилась одежда и обувь, а еще сумочки, прибамбасы для причесок, и украшения для дома. Мама купила тебе пластиковый бокал для вина на день рождения, и, клянусь, ты несколько месяцев пила только из него.
— Я была маленькой девочкой, и это было модно, — объяснила я.
Наши взгляды встретились.
— Нам позволено хотеть чего-то, не только добывая это борьбой и работой в поте лица, но и, хотя бы время от времени, ожидая подарка от того, кто нас любит и хочет, чтобы у нас это было.
Я молча выдержала ее пристальный взгляд, позволяя высказаться.
Адди не остановилась в своих рассуждениях.
— Если бы это было в маминой власти, и мы этого хотели, мама заарканила бы Луну и отдала ее нам. Неудивительно, что она умерла такой молодой. Я много об этом размышляю, каждый день, и мне кажется, что ее раком был наш отец, и эта болезнь всегда была с ней, даже до того, как ее обнаружили, разъедая каждый раз, когда она не могла нам что-то дать. Каждый раз, когда ей приходилось обходиться теми вещами, что у нас были, нужными для выживания вещами, а не теми, которые бы нам хотелось иметь. Ей столько всего пришлось пережить и со стольким мириться, что неудивительно, что это прожгло ее насквозь и истощило.
— Не думай об этом так, — прошептала я, поднимая Брукса и крепко прижимая к себе, но не сводя глаз с сестры.
Она взглянула на Брукса в моих руках, прежде чем отвернуться и заявить:
— Я возьму сувлаки.
— Я пойду с тобой.
Она повернулась ко мне.
— Останься. Стереги наше место.
— Греческая палатка находится не в Африке. Мы не уйдем на неделю. Наши вещи здесь в безопасности.
— Из, неприятно тебя огорчать, — начала она, взмахнув рукой, — но плохие вещи, действительно плохие вещи, случаются. Даже в Мейберри.
Я не думала о Мэтлоке как о Мейберри
С беседкой на площади, милыми магазинчиками и красивыми зданиями с произрастающими вокруг яркими цветами, я бы сказала, что он больше похож на Старс Холлоу
— Никому не нужна старая корзина для пикника, — сказала я.
— Люди способны на все. Они не знают, что ты ее почистила и обновила, и ты не можешь позволить себе купить новую, потому что тебе нужно кормить лошадей. Если они захотят — они возьмут, ни на секунду не задумавшись, что эта вещь значит для кого-то, и что у них нет права обладать ей.
— Адди…
— И я, конечно, люблю сына больше своей жизни, но было бы неплохо прогуляться на солнышке и поесть сувлаки, не толкая моего мальчика перед собой.
Я знала, что таких моментов у нее было очень мало. Ее соседка организовала небольшой детский сад в своем доме, она любила Адди и Брукса, поэтому часто за ним присматривала, потому что Перри не утруждал себя этим. Даже когда не работал.
Но если не работала Адди, все, что имело хоть малейшее отношение к заботе о Бруксе, лежало на моей сестре.
Я крепче прижала к себе ее мальчика.
— Мы с Бруксом останемся здесь.
— Это моя Иззи, — пробормотала она, снова встретившись со мной взглядом. — Если бы случившееся с мамой, когда-нибудь случилось с тобой, ты бы зачахла за считанные секунды, не в состоянии дать людям, которых ты любишь, все, что они хотят.
— Адди, — прошептала я.
Она вскочила на ноги.
— Скоро вернусь.
Сев на колени, я смотрела, как она уходит, исчезая в быстро растущей толпе.
Я думала о ней и обо всем, что она сказала. А еще у меня на руках был сонный Брукс. Для маленьких мальчиков пришло время сна, и сонный Брукс напомнил, что мне тоже нужно вздремнуть, и очень сильно.
При всем этом, поначалу я этого не замечала.
Но потом увидела.
Люди наблюдали за мной, и когда я ловила их взгляды, они не отворачивались.
Некоторые улыбались. Некоторые кивали. Одна женщина даже помахала рукой. Поэтому я неуверенно помахала в ответ.
Я бы подумала, что это жест дружбы, но они не обращались так к другим людям.
Только ко мне.
Это из-за Франсин.
Франсин, которая видела, что произошло у «Звезды» между мной и Джонни.
Дерьмо.
Я уселась на бедро и обхватила ноги, баюкая уютно устроившегося в моих объятиях Брукса и пытаясь игнорировать внимание, которое получала.
— Ладно-ладно, — начала я наполовину напевая, наполовину воркуя своему племяннику, мягко покачивая его из стороны в сторону, — хорошая новость в том, что, похоже, у меня есть одобрение города, когда дело касается меня и Джонни. Плохая новость в том, что, похоже, город думает, что здесь есть что одобрять.
Веки Брукса были опущены, но это была не единственная причина, по которой он ничего не ответил.
Солнце ласкало лучами покрывало, проникая сквозь широкую крону над нами и давая тень и прохладу, которые отсутствовали на некоторых тропинках, освещенных солнцем, и я решила уложить Брукса, чтобы устроить его поудобнее.
А еще я решила немного отдохнуть самой. Я не лгала, сувлаки не находились в Африке, и Адди скоро вернется.
Поэтому я положила Брукса на живот на покрывало. Аккуратно подвернула под зад пышную (но длиной до колен) юбку своего черного сарафана с ярко-красными, оранжевыми и желтыми цветами, смешанными с принтом бирюзовых павлиньих перьев, с короткими рукавами с оборками и глубоким v-образным декольте (ладно, одеваясь в тот день, возможность того, что я столкнусь с Джонни, приходила мне в голову, ну, подайте на меня в суд). Я поджала ноги в пыльных ковбойских сапогах, чтобы как можно больше окружить Брукса. Затем обхватила его рукой, положив голову на другую руку, которую вытянула.
В таком положении я наблюдала за спящим племянником.
Я подумала, что могу вздремнуть, Брукс спал, а Адди скоро вернется, и с нами все будет в порядке.
И я не уследила за этим, потому что заснула, но это была последняя мысль, которая пришла мне в голову перед тем, как заснуть.
***