Кристен Эшли – Игры сердца (ЛП) (страница 3)

— И против чего она бунтует? — спросил Майк.

Голова Дебби раздраженно склонилась набок.

— Э-э... всего? — Спросила она и сама же ответила. — Она Дасти, Майк. Ты же знаешь, какая она. Заноза в заднице. Она всегда была такой задолго до того, как все это увидели собственными глазами. Ронда со смертью мужа превратилась в чертовый беспорядок. Его сыновья пребывают в шоке. Мама и папа едва находят силы, чтобы не сойти с ума. А чем занимается Дасти? Я нахожусь за сотни миль отсюда, как и она, пытаюсь разобраться с Рондой, Фином, Кирби, организовать похороны моего, черт побери, брата, а она вешает мне лапшу на уши. Мне не интересны ее проблемы. Мне нужна была помощь от нее. У меня работа, дом, жизнь, и у меня был брат, которого нужно похоронить, а она сваливает на меня дерьмо. Все та же хорошо знакомая Дасти. Никогда не изменится.

В свое время Майк не понимал отношений Дебби и Дасти. Все обожали Дасти до того, как она очень сильно изменилась, Дебби никогда не проявляла своего обожания и любви к своей младшей сестре. Она не раз говорила, что ее младшая сестра действует ей на нервы, не время от времени, а довольно часто. Они все время ссорились.

Но даже при объяснениях Дебби Майк не понял ее нелюбви к младшей сестренке.

Сначала он думал, что нелюбовь Дебби была вызвана тем, что Дасти часто отвлекала Майка, когда он приходил к ним домой, чтобы побыть со старшей сестрой. Он должен был признать, что это было неприятно, учитывая тот факт, если бы у него был шанс, он хотел бы целоваться и ласкать Дебби, но не мог этого сделать с оживленным двенадцатилетним ребенком, не дающим ему покоя. Странно, но Дасти, будучи Дасти, всегда быстро справлялась со своим разочарованием или обидой, когда он начинал подшучивать или поддразнивать над ней, она начинала хихикать, обмениваться с ним остротами и шуточками, в этом Дасти была действительно хороша, и просто дурачится. Дебби любила, чтобы внимание было направлено только на нее, поэтому Майк решил, что ей не нравится, что младшая сестра перетягивает внимания Майка на себя. Майк пытался остановить это, но не смог. Дасти была очень привлекательной.

Позже, когда он лишил Дебби девственности, их отношения перешли в другую плоскость, он научился мягко отделять Деб и себя от Дасти. Он был подростком, так что у него были дела поважнее, чем дурачиться с тринадцатилетним ребенком.

Тем не менее, отношение Дебби к своей сестре никогда не менялось, так что он понял, что дело не в этом.

Он так и не понял как, просто подумал, когда Дасти резко изменилась, Дебби всегда видела то, чего не видели другие, пока все не вышло наружу.

Тем не менее в этот раз ее объяснение не удовлетворило Майка. Дасти, стоявшая в задней части похоронного бюро, была уже не той Дасти, которую он видел в последний раз двадцать лет назад. И в ее лице не было ни гнева, ни вызова.

Только боль.

— Если она здесь, значит протестует, — продолжала Дебби, указывая рукой на дом. — Заставляет меня, маму и папу, Ронду, ее детей — всех разбираться, чтобы она могла устроить свою маленькую драму. Ну и к черту. У нас и так достаточно настоящей драмы, с которой нужно справиться. У нее может быть ее воображаемая. Дасти всегда хорошо умела жить в воображаемом мире.

Майк хотел знать, против чего сейчас протестовала Дасти. Он также хотел узнать, какое дерьмо она сказала Дебби о похоронах. И он хотел знать эти две вещи больше, чем было необходимо. Он сразу это понял. И это его раздражало.

Его также раздражало, потому что он не мог отрицать, что Дебби оказалась права. Дасти появилась на службе, но исчезла еще до того, как поговорила со своими скорбящими родителями, сестрой, невесткой и племянниками. Она не соизволила появиться у могилы. И теперь, когда в доме было полно людей, что означало, что через пару часов в доме будет полный беспорядок и его стоит убрать, ее нигде не было.

Улики свидетельствовали, что она не изменилась. Она превратилась из щедрого, любящего веселого ребенка в эгоистичного, угрюмого подростка, сбежав из города, как только представилась такая возможность, предпочитая держаться подальше от семьи. Ее брат умер, его семья, которая была и ее семьей, страдала, а ее не было рядом.

— Прости, милая, — пробормотал он. — Не следовало упоминать об этом.

Ее улыбка была слабой, но искренней, когда она прошептала:

— Если бы ты этого не сделал, я бы не жаловалась. Так что... спасибо.

— Ты знаешь, где я живу, — сказал он ей. — Пока будешь здесь, если тебе вдруг захочется пожаловаться или что-то в этом роде, найди меня.

Ее голова склонилась набок, она изучала его, прежде чем тихо сказала:

— И ты тоже не изменился. Женщина встречает в своей жизни много мужчин. У всех женщин есть свой тип. Хреново, тогда я была слишком молода, чтобы понять, что в твоем лице встретила Хорошего Парня.

Он так и не понял было ли сожаление в ее голосе или ему просто показалось. Но сейчас ему следовало поставить точку в этом деле. Дебби ему нравилась в старших классах. Но с ее сшитым на заказ дорогим костюмом, не стильными, но красивыми, туфлями-лодочками на низком каблуке, минимально накрашенным лицом, коротко подстриженными волосами, что означало, что ей не нужно было тратить драгоценное время на укладку, время, которое она могла бы использовать, чтобы зарабатывать деньги в качестве адвоката, она не была его коньком. Он не мог сказать, что она не была привлекательной. Но мог сказать, по причинам, которые он не понимал и не хотел понимать, она делала все возможное, чтобы скрыть свою привлекательность. Он научился обращать внимание, читать знаки, отсеивать красные флажки и двигаться дальше. Он научился этому на собственном горьком опыте. Дважды. Он не собирался проходить через это снова.

— Спасибо, милая, — пробормотал он, наклонился, коснулся губами ее щеки, затем выпрямился. Даже когда он отодвинулся на несколько дюймов, поднял руку, чтобы сжать ее предплечье, прежде чем продолжить: — Береги себя.

Дебби Холлидей была далеко не глупой. Она поняла, что он сейчас поставил жирную точку в продолжении их школьных отношений, и от него не укрылось, что она это поняла. Значит в ее предыдущем комментарии содержалось сожаление. Она надеялась на ... Он знал, что не по-настоящему. Нет, ей необходимо было вспомнить, глотнуть жизни. Она хотела бы поучаствовать в хороших сторонах жизни. Ей хотелось близости и ностальгии. Она хотела, чтобы ее бывший школьный парень избавил от потери боли за брата.

Но Майк не собирался этого делать. У него была хорошая память на многие вещи и его память распространялась и на занятия любовью. До нее у него была девушка, поэтому он не был экспертом. Пока продолжалась их подростковая сексуальная жизнь, он использовал ее, чтобы научиться не только брать, но и отдавать. Она использовала его, чтобы научиться брать все, что могла. Она любила экспериментировать, и это ему нравилось. Но, в конце концов, она была эгоистичной дрянью. Думать об этом было неприятно, но это было правдой. И все, что ему было известно о ней сейчас, показывало, что она совсем не изменилась.

Ему не нужно было это дерьмо.

Он отпустил ее руку, кивнул, открыл водительскую дверь своего внедорожника и заскочил внутрь. Включил зажигание и тронулся с места, объезжая десятки машин, выстроившихся вдоль тротуара, посматривая на Дебби, стоящую в своем черном костюме на расчищенной от снега дорожке и наблюдающую за ним, в зеркало заднего вида.

Он уехал.

Дорога до его таунхауса, который находился в жилом комплексе рядом с фермой Холлидей, заняла не более пяти минут. Только потому, что ему пришлось подъехать ко входу в комплекс и лавировать внутри по улицам, чтобы добраться до своего дома. Если бы он мог проехать на своем 4x4 через поле, отделяющее его таунхаус от фермы, это заняло бы около двадцати секунд.

Но он не поехал в свой таунхаус. Его дети находились у его бывшей жены Одри в эти выходные.

И была вероятность, что Дасти Холлидей все еще оставалась в городе. Ее брат умер, сестра приехала из Вашингтона, родители из Флориды. И она устраивала свой безмолвный протест вместо того, чтобы стоять рядом со своей семьей и помогать им справляться с горем.

И это выводило его из себя. Очень сильно. Сильно, чему не было у него разумного объяснения. Но ему, бл*дь, было все равно. Он знал ее брата с тех пор, как себя помнил. Он точно так же ходил в церковь с ее семьей. Он лишил девственности ее сестру. Он уделял ей, маленькой девочке, свое время и внимание. А полтора часа назад он стоял у могилы ее брата и смотрел, как его гроб опускают в землю.

Кто-то должен был вытащить голову Дасти Холлидей из ее задницы, и с Дэррином, на год старше Майка, под свежей землей, Майк решил, что это будет он.

* * *

У них было два отеля в городе, оба они располагались недалеко от съезда на автостраду.

И он был полицейским. Полицейский со значком.

По ее одежде он понял и отправился в более дорогой отель, назвал ее имя и показал значок.

Без промедления они выдали ему номер ее комнаты.

Он воспользовался лестницей, а не лифтом. Привычка. С работой, домом и двумя детьми-подростками, у него была полная опека над ними, у Майка не было времени на тренажерный зал. Поэтому обычно он, если была возможность проявить физическую активность и покачать мышцы, использовал ее.