Кристен Эшли – Госпожа Удача (страница 73)
Да, она предлагала свою киску так, как он хотел, без всяких протестов.
Лекси стояла на коленях, на краю кровати. Он стоял рядом с ней, двигаясь внутри нее, грубо, почти жестко. У него не было этого уже две недели, и вот она перед ним, его дикая кошечка, такая чертовски мокрая, такая тугая, такая сладкая, наслаждающаяся каждой секундой.
Издаваемые ею милые, сексуальные звуки менялись, переходя от удовольствия к отчаянию. Она была близко, он был почти рядом с ней.
Он вышел, и в тот же миг она повернула голову к нему.
— Малыш, не останавливайся, — прошептала она с отчаянием в голосе.
Он наклонился вперед, скользнув рукой с ее спины под грудь, поднял ее и развернул лицом к себе, его рука теперь спустилась вниз к ее попке. Он приподнял ее, она обвила руками его плечи, наклонила голову в сторону, коснулась его губ и проникла языком внутрь.
Тай уперся коленом в кровать, поставил второе следом, и как только оказался на матрасе, упал вперед, увлекая ее на спину, все это время ноги Лекси обвивали его бедра. Их рты все еще были соединены, языки переплетены, когда он снова ворвался внутрь.
Он потерял ее рот, когда она выгнула шею.
Бл*ть, как же его жена обожала его член.
Он приподнялся на локте, слегка наклонился в сторону и продолжал глубоко и сильно толкаться, не сводя с нее глаз, а другой рукой скользнул вверх по ее телу, обхватывая ее за шею. Подняв голову, она встретилась с ним взглядом.
Никаких слов, ему они не нравились, когда его член погружался глубоко в ее мокрую киску, но Лекси они были не нужны. Во время секса или нет, ее глаза говорили за нее.
И ему нравилось то, что они говорили.
Поэтому он нежно впился пальцами ей в шею, наклонил бедра и снова вошел, найдя ее чувствительное местечко, отдаваясь ей, и она брала. Ее спина выгнулась дугой, рука за его спиной напряглась, ноги стиснули его бедра, другая рука взлетела к его запястью у шеи и крепко вцепилась в него, сначала она вдохнула, глубоко, отчетливо, затем раздался громкий стон, а затем всхлип.
Он опустился на нее всем весом и обхватил ее бедра, нанизывая их на член, почти как дикарь. Тай был тяжелым, и знал это, чувствовал и слышал ее затрудненное дыхание, и не только от секса. Но она даст ему это, как и раньше, задержит дыхание до потери сознания, примет его член, независимо от того, как сильно он будет ее брать, крепко стиснет, как может только она, и все это, чтобы сказать ему, что он может получить то, что хочет и как хочет.
Но он никогда не делал этого, если не был близко.
А он был очень близко.
Потом он перешел грань, протаранив ее так сильно и глубоко, что она вскрикнула, он погрузился по самое основание и кончил.
Как только смог, Тай избавил ее от своего веса, но не вышел, оставшись глубоко похороненным внутри нее.
Он выждал минуту, прежде чем поднять голову и посмотреть на Лекси. Тут же одна ее рука соскользнула с его плеч, обхватывая его щеку, потом переместилась, и большой палец провел по шраму на брови и вниз — по чуть меньшему под глазом. Так она тоже часто делала, с тех пор как он однажды ночью в темноте шепнул ей, что этот шрам оставила ему мать, когда Таю было девять, бросив в него стакан, который он оставил в гостиной, ей это не понравилось, и она разбила стакан о его лицо. Чудо, что она не причинила еще большего вреда, сказал он ей. Лекси не согласилась. Она не видела никакого чуда в этом шраме, и прикасалась к нему, будто желала заставить его исчезнуть, а когда палец миновал шрам, и он оставался на месте, призрак разочарования, что ей не удалось стереть физическое проявление этого воспоминания, омрачал ее лицо, прежде чем она успевала от него избавиться.
Сейчас он наблюдал, как этот призрак мелькает и исчезает.
Она лежала на спине в их постели. Не смотря на неудобство, даже если сейчас через лестничный пролет спал Джулиус, а не Элла, Тай сказал жене, что сыт по горло сексом в ванной, и она не стала возражать. Хотя он и пообещал, что попросит Джулиуса, чтобы тот закрыл дверь, но не мог знать, подчинился ли он. Лекси все равно дала ему то, чего он хотел.
Бл*ть.
Он должен рассказать ей о Пенье, открыть ей эту возможность, обсудить их будущее и то, как он должен действовать. Он знал это. Лежа на ней, все еще внутри нее, ощущая на лице ее руку, ее ласковый взгляд, окутывающий нежностью сквозь лунный свет, он знал это.
Но не собирался этого делать.
Вместо этого он прошептал:
— Я был груб с тобой, детка, я сделал тебе больно?
Кончики ее губ приподнялись, и она покачала головой.
Да, ей понравилось.
Он улыбнулся ей.
— Я скучала по нашей постели, — прошептала она в ответ.
Он знал это, она проявила достаточную изобретательность, но Уокер знал, как она сдерживалась, до такой степени, что уже не могла справляться и выпустила все сразу. Вот почему он взял ее так жестко, потому что она приложила усилия и уделила ему время.
— Да, — ответил он.
Она убрала ладонь от его лица, чтобы обхватить его плечи и сжать обеими руками.
— Мне нравится Джулиус, — пробормотала она.
— Хорошо, — пробормотал он в ответ.
Ее взгляд стал нежным, как это часто бывало, но не так, как сейчас. Сейчас было что-то новенькое. И это добавилось к тому чувству, что он испытывал ранее. Весомое, но не тяжелое. Теплое. Приятное. Глубокое.
— Что у тебя на уме, мамочка?
— Что мне нравится, когда ты называешь меня «мамочка», — тут же солгала она.
Он покачал головой.
— Я назвал тебя так, Лекс, но ты думала не об этом, — тихо ответил он.
Она втянула в себя воздух. Затем, всегда отдавая себя ему, даже в самом начале, откровенно заявила:
— Всю свою жизнь я так или иначе жила в тени. Теперь моя жизнь яркая. Даже ночью. Я не привыкла к этому, и иногда меня это поражает. Вот что было у меня на уме.
Вот оно, снова. Это чувство: желанное, теплое и глубокое.
Он наклонил голову и на мгновение коснулся лбом ее лба, прежде чем отстраниться.
— Приведи себя в порядок, детка, — пробормотал он и скатился с нее.
Она перекатилась вместе с ним, на мгновение уткнулась лицом ему в шею, поцеловав туда, а затем соскользнула с кровати.
Он остался лежать.
Она сделала свои дела в ванной, вышла и присоединилась к нему. На этот раз они трахались без света, но в окна проникал лунный свет. И все же он не мог не заметить, как она легла в постель, не натянув трусики.
Уокер ухмыльнулся в потолок, когда она забралась в кровать и обвилась вокруг него.
Его дикая кошечка еще не насытилась.
Прошло несколько мгновений, а он все ждал.
Она молчала, затем позвала:
— Милый?
— Да.
Она обняла его за живот и сжала.
— Ты устал?
— Мамочка, я только что жестко тебя трахнул.
Она прижалась к нему всем телом и прошептала:
— Ох.
Он снова ухмыльнулся, продолжая глядеть в потолок.
— Однако, чтобы съесть тебя, не требуется много энергии.
Она беспокойно заерзала возле него.
Ей это нравилось. Она этого хотела. Чертова дикая кошка.