Кристен Эшли – Госпожа Удача (страница 52)

— То есть, хочешь сказать, я должна была скрыть это от тебя?

— Нет, я говорю, что ты должна лучше выбирать время, потому что именно сейчас мне было очень хорошо. В этот момент я лежал, пялясь в потолок, рядом с самой сладкой киской, что когда-либо прижимал к себе голой. Сидя в той гребаной камере, две недели, месяц, три месяца, четыре года назад, я думал лишь о том, как буду лежать в этой гребаной кровати и думать, что то, что со мной сделали, означало, что я никогда не попробую такую сладкую киску. А сейчас я чертовски благодарен, что жизнь, которая, как мне казалось, маячила передо мной по выходу из тюрьмы, миновала меня, а потом ты заявляешь, что я мог бы получить это больше недели назад, а для человека, потерявшего пять лет своей жизни, неделя — это чертовски долгий срок.

По-прежнему сжимая его шею, я прошептала:

— Но ничего из этого я не знала.

Он втянул воздух через нос и посмотрел поверх моей головы.

Затем его глаза снова встретились с моими.

— Ты права, малышка, не знала. Так что я расскажу тебе все, чтобы ты больше не сталкивалась с чем-то подобным. Вряд ли ты когда-нибудь натворишь дел, которые приведут тебя к тому, что они сделали со мной, поэтому ты не можешь знать и, дай Бог, никогда не узнаешь, каково это. И пусть я на свободе одиннадцать дней. Я по-прежнему чувствую тюремный запах, слышу, как лязгают решетки, хожу повсюду с оглядкой. Потребуется некоторое время, чтобы вытряхнуть все это из головы. И я заслужил это только за то, что дышал. Я всего лишь жил своей жизнью. Не сделал ничего такого, за что следовало бы наказывать, ничего такого, что требовало бы исправления. Теперь я должен отмечаться у офицеру по УДО, мириться с тем дерьмом, которым будет поливать меня полиция Карнэла, и сделать то, что собираюсь, чтобы оправдать произошедшее со мной, и я смог бы жить с этим. У нас что-то начинается, и ты хочешь, чтобы между нами не было тайн, но теперь ты знаешь, что у меня на уме и с чем я живу, а раз ты со мной, то вот с чем тебе придется жить. Так что, какое-то время, пока я не успокоюсь, тебе нужно быть осторожной.

— Я могу быть осторожной, — тут же сказала я, но сделала это нежно.

И так же мгновенно его взгляд изменился, и снова перемена была значима, но на этот раз Тай пояснил:

— Бл*ть, что я такого сделал, что вышел из этого кошмара прямо к тебе? — пробормотал он.

— Не знаю. То же самое, что сделала я, поехав за тобой.

И вновь, от моих слов, его большое тело замерло, но на этот раз став совершенно неподвижным, словно он даже перестал дышать.

— Правда, при этом сделала крюк к пляжу, — добавила я.

И тогда я поняла, что Госпожа Удача начала меня любить.

Потому что через три секунды Тай Уокер запрокинул голову и расхохотался.

А я смотрела на него, не отрывая глаз.

Глава 10

Я учитель

Тай, склонив голову, стоял в душе, вода каскадом стекала по его шее, спине, одной рукой он опирался о кафельную стену, кулак другой охватывал член, лаская его.

Я крепко прижималась к его спине, попеременно целуя и пробуя на вкус гладкую, мускулистую кожу, двигая руками по его груди, прессу, повсюду.

Я услышала, как издаваемые им звуки изменились, стали глубже, и поняла.

Так что крепче прильнула к его спине, сильнее прижимая руки к его груди, откинула голову назад и прошептала сквозь водяные брызги:

— Кончи в меня.

Его не нужно было просить дважды. Не успела я и глазом моргнуть, как он повернулся, схватил меня под мышки, поднял и прижал к боковой стене. Я обхватила ногами его бедра, а руками — плечи, и Тай вошел, моя спина ударилась о плитку, он переместил ладони к моей заднице, и до отказа заполнил меня.

Красота.

Тай входил и входил, снова и снова, не отрывая ладоней от моей задницы, не прерывая поцелуя, попеременно целуя то глубоко и почти жестоко, то нежно и сладко, то просто прижимаясь ко мне губами, наше тяжелое дыхание смешивалось. Если он целовал меня, мы закрывали глаза, если мы делали вдох, его глаза встречались с моими, в них бушевал огонь, лихорадочный блеск, они проникали в потаенные глубины моей души, отдавая и принимая.

Мои ноги крепко обхватывали его бедра, в руки — плечи, но мне удалось просунуть руку между нами, чтобы помочь движениям его члена вознести меня к высотам.

Чувствовать его, видеть, слышать, прижиматься и прикасаться к нему, пока он себя ласкал, — ожившая фантазия, которую я проигрывала в своей голове без Тая, когда ублажала себя пальцами, и эта фантазия не входила ни в какое сравнение с реальной жизнью, с ним, здесь и сейчас. Видеть его так близко, каким красивым он был, каким горячим, — от этого я балансировала на грани. Пребывала на пике блаженства. Моему клитору хватило примерно полминуты движений пальцами, прежде чем звуки, которые я издавала, стали отчаянными. Тай услышал это, одна его рука покинула мою попку, чтобы обвиться вокруг моего затылка, что было кстати, поскольку через секунду после этого спазмы сокрушили мое тело, и я с силой сжала вокруг него ноги, напрягла руку, моя спина и шея выгнулись, и я ударилась головой, с его рукой на ней, о плитку.

Его член в последний раз глубоко вошел в меня, и, переживая собственный оргазм, Тай откинул голову назад. Через некоторое время я коснулась губами его горла.

Чуть позже мы закончили принимать душ.

*****

В трусиках и футболке Тая, с мокрыми волосами, я стояла у кофеварки и наполняла его дорожную кружку.

Тай в джинсах стоял рядом, развернувшись ко мне, а бедром прислонившись к кухонной стойке, в огромной руке он держал миску с малиной, ежевикой, бананом и йогуртом, смешанным с каким-то протеиновым порошком, и, орудуя ложкой, отправлял содержимое в рот.

Была среда, прошло два дня с момента, как мы стали собой. Два великолепных дня после того, как мы стали собой. Мудак-Тай давно исчез. Молчун-Тай превратился в воспоминание.

Словесно он почти со мной не делился, но делился другим способом.

О, да, он делился.

И в основном через секс. Очень много секса.

Он наверстывал упущенное, и я тоже, это было правдой. И секс был хорош. Мы успевали есть, а он ходить на работу. В понедельник он задержался на работе допоздна. Кроме этого, мы все время проводили в постели (и один раз на диване). Мы разговаривали между делом, перед тем как заснуть, или говорила больше я, в основном, шепотом, он — не особо был разговорчив. Так продолжалось недолго, пока он не опрокинул меня с явным намерением овладеть. Не то чтобы он не хотел меня слушать, просто у нас были дела поважнее.

Я не должна была сравнивать Тая с Ронни и не сказала бы об этом Таю.

Но мысленно я это делала.

Ничего не могла с собой поделать. В моей жизни было всего два любовника, и они были как день и ночь.

Ронни попадал пальцем в небо. Он пытался, но иногда терпел неудачу, и у меня не хватало духу сказать ему, что он сделал не так или где ошибся. Когда я так делала, он расстраивался, уходил в себя или слегка злился, поэтому я научилась не делать этого.

Тай каждый раз попадал в яблочко.

Возможно, меня должно было пугать то, насколько он был хорош в сексе, но, думая об этом, я отметала эту мысль. Во-первых, у него было великолепное тело, и он знал, как им управлять. Не только во время секса, но и все время. Во-вторых, он был силен, очень силен. Ронни не выглядел слабаком и заботился о своем теле в силу привычки и чтобы выжить. Но его поджарые мускулы — ничто по сравнению с мощью тела Тая. И Тай использовал свою силу во время секса в головокружительном разнообразии восхитительных способов. В-третьих, Тай был по-настоящему горяч, и до тюрьмы, должно быть, имел изрядную долю практики, и даже больше. И, наконец, Тай уже доказал, что он щедрый мужчина, и секс не был исключением. В первую очередь, он заботился о моем удовольствии, иногда дважды (один раз трижды), прежде чем позаботиться о себе. Никогда не оставлял меня в подвешенном состоянии и не ставил свое удовольствие превыше моего. Ни разу.

Феноменально. Настолько феноменально, что я не возражала против того, что мы с Таем больше не говорим по душам. То, что он давал мне, все это — было прекрасно. Нет, лучше. Идеально.

Подойдя к нему, я поставила дорожную кружку на прилавок рядом с его бедром, приблизилась настолько, насколько позволяла миска в его руках, прислонилась бедром к прилавку и тут же начала ныть:

— Семь часов — нелепое время начала рабочего дня.

Глядя на меня прекрасными глазами, Тай прожевал, проглотил и ответил:

— Я же говорил, тебе не обязательно вставать вместе со мной.

Ага, конечно, будто я упущу возможность принять с ним душ. Этому не бывать.

Я сказала ему об этом глазами. Он прочел мое сообщение четко и ясно, и уголки его губ приподнялись.

Потом он снова заговорил:

— Семь часов, а значит, я ухожу в четыре, если только не нужно поработать сверхурочно. Я мог бы работать с девяти тридцати до шести тридцати, но мне нравится быть свободным по вечерам. Не хочу вставать поздно, иначе утро пройдет впустую.

— М-м-м, — промычала я, и его губы дрогнули.

— А так я могу трахнуть свою мамочку в душе, дважды. Мы затеваем серьезную игру, и как ты купишь мебель для террасы, если я не смогу зарабатывать?

Он был прав.

И он назвал меня «мамочкой» таким нежным голосом. Это было что-то новенькое. Мне понравилось.

Не говоря уже о том, что я выяснила, что нам очень нужна мебель для террасы.