Кристен Эшли – Госпожа Удача (страница 26)

Я встала снаружи и заколотила в дверь ногой, крича:

— Руки заняты, муженек! Помоги мне!

Я подождала примерно три целых пять десятых секунды, прежде чем дверь открылась и на пороге появился Тай в выцветших джинсах и больше ни в чем.

Во рту у меня пересохло.

Именно тогда я поняла, что мне, вероятно, следовало вернуться и прыгнуть в бассейн и, возможно, остаться там лет на десять.

В голове плясали видения, и каким-то чудом я собралась достаточно, чтобы протиснуться в дверь и пройти мимо него, не переставая что-то бормотать.

— Я принесла тебе кофе. И хочу позавтракать, но прежде должна рассказать о произошедшем у бассейна, а потом мне нужно принять душ, так что, может, закажем еду в номер, потому что от голода у меня в желудке скоро появится дыра, и я могла бы сбросить пару фунтов, но не хочу, чтобы желудочный сок затопил мой организм.

Я замолчала, повернулась, расставив локти в стороны, отчего все, что было в руках, свалилось на пол, а затем протянула ему латте.

Его взгляд был прикован к разбросанным по полу вещам, потом он перешел к латте.

— Никакой фантазии, — заявила я, и его взгляд переместился со стакана на меня. — С цельными сливками. Учитывая количество мышц, которые ты на себе таскаешь, твой метаболизм должен быть сродни метаболизму Супермена, так что ты сможешь переварить все калории. И никакого сиропа, я заметила, что ты любишь сладенькое, но не знаю, склоняешься ли ты к чему-то конкретному, кажется, тебе нравится все, но ты такой большой и крутой, что мне не хотелось бы ошибиться и навлечь на себя немилость, поэтому я взяла простое латте.

Когда я, наконец, перестала болтать и он смог вставить хоть слово, то спросил:

— С тобой все в порядке?

Нет. Нет. Можно с уверенностью сказать, что со мной все не в порядке. Я поймала своего мужа, когда он мастурбировал в душе, и никогда в жизни не видела ничего прекраснее, а сама в этот момент стояла в гостиничном номере, вероятно, выглядя так, будто только что выбралась из помойки, когда он, находясь от меня в трех футах, выглядел как определение мужской красоты, и мной овладело почти непреодолимое желание запрыгнуть на него и оттрахать до беспамятства.

Так что, нет, со мной было не все в порядке.

В слух я этого не сказала, но все же ответила:

— Нет.

Он поднял руку и взял у меня латте, приказывая:

— Рассказывай.

— Я была в бассейне, — начала я и отпила немного латте, гадая, не поймет ли Тай меня неправильно, если я залезу в мини-бар и вылью несколько мини-бутылочек рома в свой кофе. Скажем, семь.

— Да, я знаю. Ты оставила мне записку, — подсказал Тай, когда я больше ничего не сказала.

— Кстати, о бассейне, ты так ко мне и не присоединился.

— Лекси, я уже говорил тебе, что мне нет нужды валяться на солнце.

— Знаю, что говорил, но там есть еда, она называется завтраком, и это самый важный прием пищи за день.

— Проголодалась, надо было поесть.

— Разве ты не голоден?

— В спортзале есть стойка с едой. После тренировки я выпил протеиновый коктейль.

Мои глаза сузились.

— У тебя есть телефон, и ты не подумал позвонить мне и сказать, что поел, чтобы я тебя не ждала?

— Нет, не подумал, ведь ты взрослая женщина. Я предположил, что ты сама можешь о себе позаботиться или, скажем, позвонить мне, если хочешь знать, что происходит, а не врываться в номер и дерзить мне.

Я выпрямилась.

— Дерзить тебе? — переспросила я.

— Да, дерзить.

— Что, мать твою, это значит? — огрызнулась я, и, к моему удивлению, его брови сошлись на переносице, и он продемонстрировал мне свою реакцию, которая представляла собой недоумение с оттенком раздражения.

— Это значит, что ты ворвалась сюда с воплями, а потом закатила истерику из-за того, что я не присоединился к тебе в бассейне, чего, как я уже говорил, мне не хочется, и предъявила, что голодная, а когда ты голодная, ты идешь, бл*ть, и ешь, а не сидишь с телефоном под жопой, ожидая звонка, — он указал на телефон, который упал на пол, когда я выронила вещи, — и у тебя есть пальцы, так что ты могла бы мне набрать. Это и означает дерзость.

Я уставилась на него.

— А еще я тебе сказал, — продолжал он, — что сегодня ты отдыхаешь, поэтому, когда я вернулся и узнал, что ты у бассейна, то оставил тебя в покое.

— Оставил в покое?

— Ну... ага.

— Ага? — рявкнула я.

От моего крика выражение его глаз изменилось, и оно стало для меня ново, но я сразу его распознала.

Недоумение и раздражение исчезли, теперь он испытывал гнев, доказав это, когда выкрикнул:

— В чем, бл*ть, твоя проблема?

— Моя проблема, Тай, — начала я, не обращая ни малейшего внимания на то, что этот огромный мужчина был явно зол и зол достаточно, чтобы позволить эмоциям проникнуть сквозь непроницаемые щиты, которые он воздвиг, чтобы скрыть их, — заключается в том, что я хотела позавтракать со своим мужем, а не чтобы меня оставили в покое. Ты что, собирался оставить меня там на весь день?

Именно тогда я заметила, что его тело замерло, но я все еще злилась. И знала, почему. Потому что реагировала на нечто другое, нечто важное, нечто большее, и оно не имело никакого отношения к завтраку, а было связано с тем, что в своей наполненной до краев дерьмом жизни я никак не могла ухватиться за что-то хорошее, чистое, правильное, и чувствовала, что независимо от секретов, которые хранил стоящий передо мной мужчина, он являл собой все эти три качества. Так что, передо мной находилось нечто желанное, и вот я оказалась в положении, когда не могла позволить себе этого, пока мне не удастся убедиться в своей правоте. Но я хотела этого, не потом, а прямо сейчас, и это чертовски меня бесило, поэтому я вымещала свою злость на нем.

— Алло? — крикнула я. — Ты меня слышишь?

Затем он заговорил, так нежно, что я замерла всем телом.

— Ты хотела позавтракать с мужем?

— Ну, да. Вчера мы так и сделали. Было приятно. То есть, хочу сказать, я из тех, для кого быть одной — не проблема, но зачем быть одной, когда можешь приятно провести время с тем, кто тебе нравится? А мы в Вегасе, и у нас отпуск. Не так уж часто бываешь в Лас-Вегасе в отпуске, так что его следует прожить достойно. Если не хочешь валяться у бассейна, я не против. Мы могли бы позавтракать, сходить по магазинам или в какой-нибудь сумасшедший музей Вегаса или отправиться на аттракцион по Звездному пути. Слышала, там круто, и не только для гиков. Но что бы это ни было, мы должны чем-то заниматься. И все это, между прочим, мы могли бы обсудить, — я подалась вперед, доводя свою мысль до конца: — за завтраком.

Он уставился на меня, а я не возражала.

Затем он снова потряс мой мир, сказав несколько иным мягким тоном:

— Детка, если ты хочешь позавтракать со своим мужем, все, что тебе нужно сделать, это взять трубку и набрать номер. Если я сыт, то посижу с тобой и выпью кофе, пока ты ешь. Если я нужен тебе, в любое время, все, что тебе необходимо сделать — это позвонить.

Я молчала, вновь утратив способность дышать, и на то была масса причин. Во-первых, он назвал меня «детка», и это было уже во второй раз, но впервые он сделал это не напоказ, впервые произнес это таким мягким голосом, впервые были только мы вдвоем, и я почувствовала, как это слово пронеслось по крови с теплом, которое мне ни за что не хотелось потерять. Во-вторых, его мягкий голос был самым прекрасным, что я когда-либо слышала в своей жизни. И в-третьих, он говорил мне, что в любое время, когда он мне понадобится, будет на расстоянии телефонного звонка, это то, чего я хотела всю свою жизнь и никогда, никогда не имела, и вот он здесь, дает мне это.

— Лекси, — позвал он.

— У бассейна Наварро сделал мне предложение, — выпалила я, чтобы скрыть те глубокие чувства, с которыми я не могла сейчас справиться, и на это он выдал еще одну реакцию.

Его тело дернулось назад, брови сошлись на переносице, глаза сузились, и мощная мужская энергия наполнила комнату.

— Какого хрена? — прошептал он.

— И «скелет» наблюдал за нами.

— Что он сказал? — спросил он, но каждое слово щелкало, как кнут.

— Я не позволила ему много говорить. Он сказал, что хочет обсудить наедине предложение, которое хотел бы мне сделать. Я ответила, что не желаю разговаривать с ним наедине, и напомнила, что замужем. Он проявил некоторую настойчивость. Я ясно дала понять, что меня это не интересует. Он сдался и ушел.

Тай уставился на меня.

— И все же, — продолжила я, — он поступил как мудак.

Тай продолжал смотреть, но словно меня не видел.

— Тай? — позвала я.

Его глаза сфокусировались на мне.

— Твоя дерзость, — пробормотал он.