Кристен Эшли – Госпожа Удача (страница 137)
В настоящее время он наслаждается своим пребыванием в техасской тюрьме и останется там до самой смерти. Жизнь без шансов на условно-досрочное освобождение.
И довольно спорный вопрос — выгодной ли была сделка, когда окружной прокурор не стал настаивать на смертной казни.
*****
И вот тьма сгинула.
А на ее место пришел слепящий солнечный свет.
*****
Спустя два часа после прибытия Анхеля и Розалии, я сидела за обеденным столом, полным людей, которых любила, мои руки были слегка разведены в стороны, запястья покоились на краю стола, пальцы правой руки сжимали руку Анхеля, а левой — Ирва, склонив голову, я слушала, как Элла произносит благодарственную молитву.
По завершении, я не отпустила их руки, а крепко сжала, в то же время они точно так же сжали мои.
Оглядев стол, я увидела, как муж смотрит на меня, и в его глазах я прочла все: все, что ему хотелось сказать, и все, что мне хотелось услышать.
Из-за кошмарной несправедливости он потерял пять Дней Благодарения.
А после я подарила ему пять Дней Благодарения в различных вариациях.
Глядя в его глаза, я поняла, что, наконец-то, наверстала упущенное.
*****
— Уверен?
— Сэм, я не играю, — сказал Тай в телефон, пока обходил дом, одни и те же привычные движения каждый вечер: выключить свет, запереть своих девочек, убедиться, что они в безопасности.
— Вступительный взнос за мной, — раздался в телефоне тихий голос Сэмюэля Стерлинга.
Тай выключил свет под шкафчиками на кухне и спросил:
— Кому-то надо преподать урок?
— Троим, — ответил Сэм.
— Насколько им нужен этот урок? — спросил Тай, выходя из кухни в маленькую гостиную, чтобы выключить лампу, стоявшую на боковом столике.
В этой части дома Лекс понаставила до хрена мебели. Два огромных дивана, четыре кресла, две большие скамеечки для ног, четыре боковых столика и один журнальный.
Когда она обставляла это пространство, он подумал, что у нее временное помутнение рассудка.
Он ошибся.
Но учитывая, что она с подругами потягивали здесь вино и хихикали над тем, что, как он подозревал, не было книгами, которые они должны были прочитать (он решил так, прежде всего, потому, что одной из участниц книжного клуба Лекси была Кристал, а Кристал не из тех женщин, которые вступают в книжные клубы, но она из тех женщин, кто с удовольствием похихикает за бокалом вина), и то, что Тай приглашал мужчин на пиво и игры, эта мебель приносила очень много пользы.
— Некоторые могут подумать, что им не очень нужен этот урок, — ответил Сэм, а затем тихо сказал: — Брат бы с этим не согласился.
Выключив лампу, Тай выпрямился и посмотрел на огни Карнэла.
Он не ответил.
Сэм продолжал говорить.
— Игра на Гавайях. Я пришлю самолет за тобой, Лекси и девочками. У меня здесь дом, вы можете остановиться в нем. Они получают отпуск, ты тоже, но прерываешься на игру и забираешь их деньги, ты вернешь мне мой вступительный взнос, а остальное положишь в фонд колледжа Леллы и Виви. — Он сделал паузу. — Хотя, вероятно, не помешало бы немного потратить на бриллианты для Лекси.
Внезапно Тай перестал видеть Карнэл. Перед его мысленным взором предстала жена, которая сегодня готовила и ужинала с семьей в облегающем платье с запахом, сапогах на высоких каблуках и бриллиантами в ушах и на шее, которые он подарил ей на прошлое Рождество.
Тай каждый год дарил Лекси бриллианты на день рождения, Рождество и годовщину их свадьбы. Для этого он работал сверхурочно. И никогда не разменивался по пустякам. Она не получила только сережки, или только ожерелье, или только браслет. Она получала комплект.
Иногда парный, иногда тройной.
В прошлом году, на пятую годовщину свадьбы, Бесси и Роланд приехали из Майами на все выходные, чтобы присмотреть за девочками, пока Тай возил жену в Вегас, где они остановились в том же отеле, но в лучшем номере, и он увенчал ее обручальные кольца широким кольцом, усыпанным бриллиантами. Это стоило гребаную кучу денег, и череда колец почти доходила до костяшки пальца.
Она снимала их каждый день, чтобы почистить, и снимала, когда делала массаж.
В остальное время, она никогда с ними не расставалась. Ни когда принимала душ, готовила еду или купала девочек.
Никогда.
— Когда это будет? — спросил он Сэма, не сводя глаз с Карнэла.
— Через две недели.
Две недели. У них не было настоящих каникул с апреля, когда они ездили на неделю к Элле на Пасху.
Он наклонил голову и посмотрел на свои ноги, бормоча:
— Я поговорю с Лекс.
Он услышал смешок Сэма, а затем:
— Хорошо, увидимся через две недели.
И потом на линии воцарилась тишина.
Он отключил телефон и сунул его в задний карман, зная, что Сэм прав. Гавайи, частный самолет, деньги в банке и бриллианты, его женщину будет нетрудно убедить, тем более что это была его первая игра с тех пор, как он сел за стол через два дня после их знакомства.
Он сдерживал свою клятву.
До сих пор.
Он прошелся по дому, разглядывая погруженные в темноту рамки на стенах.
Лекс была постоянным покупателем магазина в Шантелле, где продавались рамки, таким постоянным, что они присылали ей рождественские открытки. Рисунок, выполненный Лелл ручкой с блестками, красовался в рамке, будто это шедевр известного художника. Необычные рамки с семейными воспоминаниями. В двух маленьких были выставлены крошечные больничные браслеты их дочерей, в двух других — первая прядь волос, отстриженная Домиником, у Лелл перевязанная бледно-желтой ленточкой, у Виви — бледно-розовой. Дальше по коридору — в черных, кремовых матовых рамках — в два ряда шли отпечатки ладошек, сделанных черными чернилами, крошечных, но постепенно увеличивающихся, по одному на каждый день рождения: пять отпечатков Лелл, — первый Лекси сделала спустя два дня после выписки из больницы, — и три отпечатка маленькой ладошки Виви.
Скоро там начнется еще один ряд, или он может перейти на противоположную стену, и ему это нравилось, ему нравился декор, в основе которого уют и семья, он любил дом, который его жена создала для них.
В последний раз проверив наружные двери, убедившись, что они заперты, Тай включил сигнализацию и направился к лестнице.
Но замер, увидев сидящую на середине лестницы темную фигуру.
Элла.
Он почувствовал в темноте ее взгляд и посмотрел на нее.
Она молчала.
И он тоже.
Потом она прошептала:
— Я люблю тебя, Тай.
Это был первый раз, когда Элла сказала ему эти слова, даже после всех лет, когда она поступками показывала ему свое отношение, Боже, это было чертовски приятно.
— Я тоже, — пророкотал он хрипло.
Он увидел, как силуэт ее головы кивнул, потом она встала, поднялась по лестнице и повернула направо.
Он втянул в себя воздух, затем последовал за ней.
Как и каждый вечер, он заглянул к Лелле и Виви, которые по требованию Лекси делили комнату. Она хотела, чтобы они росли вместе, как Бесси и Хани. Хотела, чтобы они вели девчачьи беседы по ночам. Хотела, чтобы они были сплоченными.
Она получила то, что хотела. Тай не стал спорить. Не было никакой причины, ее мотивы были здравыми.