Кристен Эшли – Госпожа Удача (страница 113)

Продолжая задыхаться, я считала до тридцати, потом еще до тридцати, стараясь не думать о том, что у мужа есть враги, нет оружия и нет обуви.

Я снова сосчитала до тридцати.

Добравшись до седьмого раза, услышала, как задняя дверь закрылась, раздался щелчок замка, вертикальные жалюзи захлопали друг о друга, когда Тай их опускал, и окончательный хлопок, когда они полностью закрылись.

Далее все повторилось, и я поняла, что он делает то же самое с окном над раковиной.

Приподнявшись, я посмотрела на него поверх дивана. Он ходил по дому с конвертом из манильской бумаги, закрывал все жалюзи, включая те, что на окнах от пола до потолка, для чего потребовалось три длинных рывка, чтобы обе стороны пересекли пространство, а затем захлопнулись.

Я никогда не видела эти жалюзи закрытыми. Странное чувство — оказаться в доме с зашторенными со всех сторон окнами.

Мы не жили на отшибе, но в значительном уединении. Соседские дома стояли близко, но из-за деревьев вокруг казались далекими. Так как наш дом был последним на склоне, который становился значительно круче после последнего дома перед нашим, создавалось ощущение, что мы жили отдельно от всех, и это не требовало особой нужды закрывать жалюзи, так что я никогда этого не делала.

И теперь от необходимости зашторить окна я почувствовала, как по спине пробегает дрожь, затем еще одна, когда Тай подошел ко мне и встал напротив кофейного столика, подняв конверт и начав его изучать.

Подогнув под себя ноги и приподнявшись на руке, я не сводила глаз с конверта.

— Что это? — спросила я.

— Понятия не имею. Нашел у задней двери. — Я взглянула на Тая и увидела, что он смотрит на меня. — Ты видела того, кто его там оставил?

Наступили сумерки, еще не стемнело, но света почти не оставалось. Дом выходил окнами на запад, сзади было темнее, чем спереди, и свет снаружи не горел.

Я покачала головой и ответила:

— Большой парень, но не как ты и Бабба, скорее как Дик. Клетчатая рубашка с короткими рукавами. Это все, что я видела.

— Значит, он тебе не знаком?

Я отрицательно покачала головой.

Тай кивнул и снова посмотрел на конверт.

Он начал его открывать, и я напряглась, прошептав: «Дорогой», не желая, чтобы в конверте оказалась бомба или что-то в этом роде, потому что не хотела, чтобы наш дом взорвался. Конечно, я любила наш дом, но больше всего мне не хотелось, чтобы мы с Таем взорвались вместе с ним.

Он проигнорировал меня, разорвал край конверта, перевернул, и в раскрытую ладонь Тая скользнул компакт-диск в прозрачной зеленой пластиковой коробочке.

Встав с дивана, я подошла к мужу, он снова перевернул конверт, чтобы заглянуть внутрь, видимо, там больше ничего не было, поэтому он бросил его на кофейный столик и стал рассматривать коробочку с диском.

— Там было только это? — спросила я.

— Да.

— Никакой записки? — продолжала я, глядя на коробочку, никаких надписей, ничего.

— Записки нет, на конверте ничего не написано, — ответил он.

Затем, не проронив больше ни слова, Тай направился к лестнице. Я поспешила за ним.

Его ноги были длиннее моих, так что, когда я вошла в кабинет, он уже включал компьютер.

Мой компьютер представлял собой большой моноблок с длинным монитором, беспроводную клавиатуру и мышь. Блестящий и черный. Потрясающий. Я купила его, потому что он здорово смотрелся, а не потому, что я что-то понимала в компьютерах. Но чувак в магазине сказал, что он действительно хороший, и я отметила, что работал он очень быстро, по крайней мере, по сравнению с моим прежним компьютером.

Тай бросил диск на стол и ощупал компьютер.

Примерно через секунду сбоку открылся дисковод.

Я молча напоминала себе дышать, пока компьютер загружался, Тай вставил компакт-диск, сел во вращающееся кресло, подкатился к столу, и его широкая ладонь накрыла мышь.

Я облокотилась на спинку кресла, пока компьютер считывал данные диска, а затем открывал окно со списком команд, которые Тай мог выбрать для того, что он хотел сделать с диском.

Он выбрал, дважды щелкнул, экран полностью почернел, и я затаила дыхание, надеясь, что это не какой-то вирус, который загубит мой компьютер, потому что он мне нравился, и не далее как сегодня, мой мужчина попросил меня снизить расходы, но сделал это очень милым способом, и нам не нужны были расходы на новый компьютер, когда моему было всего пять месяцев.

Затем на экране появился маленький квадрат, дыхание вернулось ко мне, но я моргнула, когда то, что я увидела и услышала, поразило мой мозг, Тая переместил курсор мыши, он развернул изображение, и оно заполнило весь монитор.

Мы уставились на то, что происходило на экране.

— Твою мать, — прошептал Тай.

«Твою мать», он прав. А также большое, жирное фу-у-у.

Потому что мы смотрели какое-то домашнее порно, и зрелище было не из приятных. Не потому, что запись была низкобюджетной и некачественной, просто то, что происходило на видео — было плохо.

И плохо по многим причинам, кроме той, что у режиссера явно отсутствовало видение.

Две женщины со стариком. Он был высоким и худым, но старым. И его пристрастия представляли собой больное извращение.

О-о-очень больное.

Я никогда не видела ничего такого, не знала, что кто-то занимается подобными вещами, я даже не знала, что такие вещи существуют, и, наблюдая за ними, я хотела бы продолжать оставаться в неведении.

Я смотрела в зачарованном ужасе, хотела отвести взгляд, но почему-то не могла. Я удивилась, зачем какому-то незнакомцу подбрасывать это к нашей задней двери. Я удивлялась, как кто-то может получать удовольствие от подобного дерьма.

И пока я размышляла и боролась с тошнотворным комком в желудке, услышала, как Тай прошептал:

— Блондинка.

Я была сосредоточена на действиях, а не на участниках, поэтому сейчас присмотрелась к одной из двух женщин, блондинке, а не брюнетке.

И тут я замерла.

Это была Мисти Китон.

— Обожемой, — выдохнула я.

Я чувствовала на себе взгляд Тая, но не могла оторваться от вида Мисти. Более худая, более молодая, я не могла определить, насколько, но, по крайней мере, лет на пять.

— Ты когда-нибудь видела этого мужчину? — спросил он.

Мой взгляд переместился на старика, хотя я не хотела рассматривать то, что женщины с ним делали, и покачала головой.

— А другую женщину? — продолжал Тай.

Я посмотрела на брюнетку и снова покачала головой.

— Присмотрись, Лекс, может, в салоне? В магазине? Где угодно?

Ради своего мужчины я продолжала вглядываться, хоть мне было и трудно. Я покачала головой.

Я почувствовала, как Тай отводит от меня взгляд, а затем заставила себя посмотреть на его руку, которая снова двигала мышку. Он навел курсор на нижнюю часть экрана, чтобы появились элементы управления видео, и оказалось, что запись длилась более тридцати пяти минут.

Мерзость. Я не могла себе представить, что такое можно вытворять хотя бы минуту, не говоря уже о получасе.

Тай нажал на кнопку, и видео замерло, он передвинул курсор, доводя запись до конца. Изображение исчезло. Он передвинул курсор на полсантиметра, и мы увидели пустую кровать, смятые простыни, в комнате никого.

Потом у меня перехватило дыхание, когда камера поймала Арни Фуллера, анфас и крупным планом, его внимание сосредоточилось на чем-то, а затем экран погас.

Запись сделал он.

И весьма вероятно, что кто-то из участников, или все, не знали, что он записывал их на видео.

Но я предполагала, что вскоре им все стало известно.

— Телефон, — пророкотал Тай, и я поняла, что все еще держу его телефон.

Я протянула Таю телефон, он выдернул его у меня, мгновенно включив. Большой палец Тая скользнул по клавиатуре, затем он приложил телефон к уху.

Потом я услышала, как он произнес: