Кристен Эшли – Дыши (страница 106)

Затем позволила ему ехать в тишине.

И я без сна терпела его хмурое настроение всю дорогу домой, не подозревая, что худшее еще впереди.

Глава 17

Никогда

Было очень поздно, больше часа ночи, когда мы добрались до моей квартиры.

Поездка прошла в тишине, настроение Чейза ничуть не улучшилось.

Гораздо более короткая дорога вверх по лестнице до квартиры тоже прошла в тишине.

Я бродила по комнате, включая свет, пытаясь решить, что делать, что сказать и мечтая скрыться в ванной и позвонить Лори, Лекси, Крис или Твайле, чтобы спросить у них совета, когда Чейз сказал:

— Я домой.

Я стояла возле своей стороны кровати, включала лампу, но от его слов, как от выстрела, моя спина выпрямилась, и мой взгляд метнулся к нему, стоящему в пальто у двери.

С той ночи, когда он лишил меня девственности, мы никогда не спали порознь. Ни разу. Никогда не ложились спать друг без друга.

Ни разу.

У меня не было хорошего предчувствия по этому поводу.

— Что? — прошептала я.

Он не повторил.

Вместо этого сказал:

— Езжай завтра к своим родным без меня. Я позвоню тебе в понедельник. Может быть, во вторник.

В понедельник?

Может быть, во вторник?

Холод пробежал по моей коже, хотя я все еще не сняла пальто, но я не шевельнула ни единым мускулом и уставилась на него.

— Пока, Фэй, — закончил он.

Пока, Фэй?

Никаких поцелуев. Никаких прикосновений. Никаких «милая», «дорогая» или «детка».

Просто: «пока, Фэй».

Он был у двери, когда я, заикаясь, позвала:

— Я… ты… Чейз, что происходит?

Он отвернулся от двери и посмотрел на меня.

— Тебе тоже нужно пространство. Все происходит быстро. Слишком быстро, на мой взгляд. Слишком быстро для тебя, ведь это твои первые отношения. Давай притормозим, я даю нам время, чтобы привести в порядок мысли.

Привести в порядок мысли?

Что там приводить в порядок?

Сердце начало колотиться так сильно, что я действительно его чувствовала.

— Я… мне… это не кажется быстрым, — осторожно сказала я.

— И все же, это быстро, — твердо заявил он, поставив точку в разговоре, и начал поворачиваться к двери, бормоча: — Позвоню во вторник.

От мыслей, сталкивающихся в моем мозгу, я видела его движения как в замедленной съемке, хотя, на самом деле, он двигался как обычно.

И мыслей у меня было много.

Очень много.

Недели мыслей.

И они появлялись так быстро, что, казалось, голова вот-вот взорвется.

Затем я почувствовала, как мои плечи расправились, и я сказала:

— Ты позвонишь мне во вторник.

Он оглянулся на меня и с нетерпением подтвердил:

— Да. Так я и сказал. Я позвоню тебе во вторник.

— Я видела тебя каждый день, спала рядом с тобой каждую ночь в течение нескольких недель, и вдруг я не только не увижу тебя, но и не получу от тебя вестей два дня.

— Все верно.

— Ты говорил мне, что я не буду спать без тебя, — напомнила я и закончила: — Никогда. Теперь ты говоришь, что я не буду спать с тобой два дня?

Мышца на его челюсти дрогнула, но он не произнес ни слова.

Мое сердце забилось быстрее.

Я сменила тактику.

— Что, если я не хочу ждать до вторника? — спросила я.

Он покачал головой.

— Фэй, уже поздно. Я вымотался. Мы поговорим во вторник.

— И тебе не важно, что я бы предпочла, чтобы ты остался, и мы либо поговорили о том, что явно тебя беспокоит, либо ты позволил бы мне позаботиться о тебе другими способами?

— Нет, не важно, потому что я устал. Я думал по дороге домой, и я уже сказал, как ты можешь обо мне позаботиться: дать мне пространство. Итак, ты даешь мне пространство, и мы поговорим во вторник.

Я бы дала ему пространство. Но он решил дать его себе без меня.

Меня тут же осенило, что Чейз многое решил без меня.

И меня также поразило, что всякий раз, когда мои подруги говорили мне, что их парням нужно пространство, на самом деле, они в нем не нуждались, им нужно было что-то совершенно другое.

Поэтому я приняла решение — первое в наших отношениях.

— Нет, не поговорим, — объявила я, и его брови нахмурились.

Затем он сделал успокаивающий вдох, явно подавляя раздражение от того, что имеет дело с неопытной девушкой, и объяснил:

— Когда я говорю, что мне нужно пространство, Фэй, когда кому-то нужно пространство, важно дать ему его.

О, нет.

Ни черта подобного.

Он мог быть моим первым почти во всем, но мне было не семнадцать, и я не познавала мир. Мне было двадцать девять, черт возьми, я не была глупой, у меня имелось собственное мнение, собственные желания, собственные потребности, и они были такими же ценными, как и его.

Наконец, внезапно мне все это так осточертело, что захотелось кричать.

Я не закричала.

Сбрасывая с себя пальто, я предложила: