Криста Ритчи – Тепличный цветок (страница 88)

А затем мама внимательно смотрит на мои волосы, проводя пальцами по более коротким, неровно остриженным прядям, при этом морща нос.

- Мы сможем нарастить тебе волосы и вывести этот ужасный цвет... Ты сама себя стригла? Бог мой, это ужасно, - она вынимает телефон и делает заметку о том, чтобы позвонить в салон. Вот просто так, мама ведет себя, словно я не имею права голоса, но я не собираюсь возвращаться к данному положению дел. Даже если она решила забыть или изобразить, что не помнит о нашем разговоре. Я напомню ей.

- Мне нравится эта прическа, - говорю я.

- Забавно, - отвечает она, продолжая что-то набирать в телефоне.

- Нет, мне правда она нравится, - говорю я серьезно. - Я люблю то, что мои волосы неидеальны, и мне по душе эти цветные пряди. Я не собираюсь перекрашиваться, - я бросаю взгляд на Роуз и замечаю ее гордящуюся за меня улыбку.

- Тебе не может нравиться подобное, - говорит мама. - Это уродство.

Роуз встревает:

- Таков у нее вкус.

- Ну, значит, у нее плохой вкус, - восклицает мама. - И я пытаюсь ей помочь это осознать.

Роуз стонет.

- Мама, почему ты обязательно должна быть такой...

- Потому что я хочу лучшего для своих девочек, - отвечает она. Ее взгляд направлен на меня. - Я не знаю, что на тебя нашло. Тебе всегда нравилась твоя старая прическа.

- Никогда, - говорю я.

Она сердито смотрит.

- Это Рик тебя надоумил, верно? Ты изменилась из-за парня.

- Рик никогда не уговаривал меня стричь волосы или красить их. Он лишь всегда говорил, что я должна думать своей головой.

Я замечаю, как она бросает взгляд в сторону двери, за которой находится Рик, в передней части салона. Она смотрит на нее, словно та ее как-то донимает. Мама винит Рика в моих решениях и чувствах, и вероятно, в моем внезапном изменении в вопросе карьеры.

- Он велел тебе вышвырнуть меня из твоей жизни? - спрашивает она.

- Мама, нет. Он бы никогда так не поступил.

- Я не нравлюсь ему, - отвечает она. - Я бы не удивилась, если бы он говорил тебе подобное...

- Послушай, - умоляю я. - Он не говорил и слова о тебе. Я люблю тебя, мама, и он уважает это.

Она качает головой, не веря. Маме даже не нужно добавлять следующую фразу, я и так знаю, что она хочет сказать. Но мама все равно произносит это:

- Ты бы никогда не пострадала в беспорядках, если бы Рик не последовал за тобой в Париж, - она качает головой снова и снова.

И что печально, так это то, что в ее словах есть доля истины.

Я бы никогда не пошла в тот бар, чтобы забрать Ло, если бы Рик не прилетел ко мне.

Мы бы никогда не застряли в той потасовке.

Но с другой стороны, без этого жестокого происшествия я бы никогда не осознала, как сильно нуждаюсь в том, чтобы свободно высказывать свое мнение. Даже если это ранит мою маму. Даже если это расстраивает ее. Все это должно было быть сказано.

Мной.

А не кем-либо еще.

Ты - свой собственный якорь. Хочешь ли ты продолжать идти ко дну или позволишь себе взмыть в высь?

Я больше не собираюсь тянуть себя вниз.

Наконец-то я готова подняться к небесам.

ГЛАВА 56

РИК МЭДОУЗ

Я в комнате со своим чертовым отцом, папой моей девушки и Коннором. Сразу после того, как ступил на борт самолета, Грег положил руку мне на плечо и сказал:

- Нам нужно поговорить.

Я подумал, он захочет поговорить сперва с Дэйзи, но видимо Грег решил пообщаться с ней позже, чтобы просто подтвердить тот факт, что я не спал с ней, когда девушке было пятнадцать.

Он повел меня в переднюю каюту и подтолкнул к креслу из кремовой кожи.

Мои воспаленные уставшие мышцы напряжены лишь от общества гребаного дьявола и его команды. К слову, этот дьявол уже наполнил свой второй стакан виски - ровно по высоте одного кубика льда. Сидя у иллюминатора в соседнем с Коннором кресле, он пьет алкоголь огромными глотками и наблюдает за тем, как Грег уставился на меня со своего собственного места.

- Я даже не знаю, с чего начать, - признается Грег, его зеленые глаза сосредоточены на мне, словно я гребаная мишень.

Я тру затылок и произношу:

- Вы можете спросить меня о чем угодно, - я не могу смотреть на своего отца, который сейчас в паре метров от меня, прямо на фиг здесь. Мы не находились так близко друг к другу уже несколько лет.

- Я могу придумать сотни фраз для начала этого разговора, - вставляет мой отец, раскачивая стакан с виски. Вместо того, чтобы встретиться с ним взглядом, я смотрю на Коннора рядом с отцом, его выражение невозможно разобрать, парень просто сидит и попивает красное вино. Ему легко находиться рядом с этими мужчинами, которые вдвое старше его самого, однако от Коннора исходит гораздо большая гребаная уверенность, чем от любого из них.

И вот теперь я вынужден находиться в этом кругу. Я больше не в своей стихии. Я попал в проклятое королевство Коннора и гадаю, запечатлевает ли он меня сейчас в своей голове. Как я делал с ним еще в Теннесси.

Глаза Грега ни на минуту ни покидают меня.

- У меня есть своя фраза на этот случай, Джонатан, - его челюсть сжимается, и он добавляет: - Я позволил сопровождать мою дочь в поездке в честь празднования ее шестнадцатилетия, - его голос прерывается, словно мужчина закипает изнутри. - Я оказал тебе доверие, а ты наплевал на меня.

Я не перебиваю его. Вдыхаю через нос и пытаюсь оставаться настороже.

- Я хочу знать, - говорит Грег, располагая ладони на коленях, - избегал ли ты меня последние два с половиной года, потому что знал, что поступал неправильно.

- Нет, - говорю я, и моя грудь раздувается от неистово бушующих эмоций.

- Говори, Рик, - произносит мой отец, по-прежнему сидя у иллюминатора. - Он заслуживает от тебя чего-то большего, чем безучастное "нет".

Я провожу рукой по волосам. Этот момент так сильно воздействует на меня, что мышцы на груди и бицепсы напрягаются, когда я кривлю лицо в гребаной гримасе. Интересно, кажется ли со стороны, что я злюсь на Грега. Знаю, меня сложно прочитать. Знаю, что люди видят лишь мрак в моих чертах лица.

Но правда в том, что сейчас меня волнует мнение Грега обо мне. Возможно год назад, я бы сказал ему: верь, во что хочешь. Меня это не волнует. Но я не хочу, чтобы Дэйзи пришлось выбирать между мной и ее родителями. Я не хочу эту чертову головную боль. Потому пытаюсь поступить правильно.

- Я никогда не пересекал черту, будучи ее другом, - начинаю я. - Так что нет, я никогда намеренно не избегал вас из-за Дэйзи.

Я избегал вас, потому что вы дружите с моим отцом, которого я хотел бы никогда больше не видеть.

Могу сказать, внутри Грег негодует. Он тяжело дышит.

- Прекрати нести херню. Ты был ей больше, чем просто другом.

Я слишком истощен, чтобы наклониться вперед и начать кричать. И возможно, это на хрен к лучшему.

- Нет, не несу херню. Я никогда не целовал ее до этой поездки в Париж, - говорю я, открывая ему истину.

Грег все еще идет в наступление.

- Помоги мне поверить тебе, Рик. Я работаю восемьдесят часов в неделю. У меня нет времени на прения из-за дочери, но я хорошо осознаю, сколько времени, она провела с тобой. И я осознаю так же отлично, что она запала на тебя.

- Почему тогда вы не сказали ей отвалить от меня? - спрашиваю я, раскидывая руки в стороны. - Если вы думали, что я оказывал на нее плохое влияние, тогда почему позволяли зависать со мной так чертовски долго?

Он шумно выдыхает.

- Саманта не волновалась о тебе, но я помнил тебя юным мальчиком. Ты был крепким и сильным и никогда не причинил никому вреда, даже Джонатану.

Мой отец улыбается на это и поднимает свой напиток. Его глаза встречаются с моими, и я вижу в них гребаный блеск гордости. Словно я так же силен, как и он.

Мой желудок скручивает.