Криста Ритчи – Тепличный цветок (страница 80)
- Я верю тебе, - шепчу я, на сей раз не колеблясь. Я верю ему. Думаю, я всегда могу ему верить. Но что-то большее удерживает меня от защиты Джонатана Хейла, что-то столь необузданное, что о нем больно даже думать. И сейчас я вынужден столкнуться с данными эмоциями снова, потому что вернулся к этой жизни. Я мог бы оставить это все позади, как и планировал. Если бы я бездействовал три года назад, если бы оставил Ло на той вечеринке на Хеллоуин, я бы никогда не пережил эту ненависть. Я бы никогда не повстречался с чувствами, что накатывают на меня сейчас.
Ло, вероятно, читает мое выражение лица, потому что в ответ он спрашивает:
- Что, черт побери, отец сделал тебе, что ты так сильно его возненавидел?
Он спрашивал меня об этом раньше, лишь однажды, и я дал ему не лучший ответ. Вся правда кажется колющей и эгоистичной. Так чертовски глупо сравнивать это с теми двадцатью тремя годами, что провел мой брат с нашим отцом. Но я обязан рассказать ему правду. Я и так достаточно лгал Ло.
- Он выбрал тебя, - говорю я. - Он выбрал незаконно рожденного ребенка и поставил его превыше меня и моей матери, и я на хрен лгал для него всю свою жизнь. Я скрывал свою личность ради него. Для окружающих у меня не было матери, я был Мэдоуз, а она - Сара Хейл. Для всех, у меня не было отца. Я спас его репутацию, а он закапывал меня в землю каждый чертов день, он выбрал тебя, а не меня, каждый день он возвышал тебя и отталкивал меня. Я не мог дышать, так чертовски был зол.
Его нос снова расширяется, когда брат пытается подавить еще больше своих эмоций.
- Я думал, ты узнал обо мне, только когда тебе исполнилось пятнадцать.
- Я говорил тебе, что встречался с отцом в загородном клубе каждую неделю. Я знал его имя. Я знал, что он был моим отцом. Он был долбаным светским львом, так что да, я был достаточно умен, чтобы сложить два и два и понять, что его сын - мой брат. Они просто не рассказали мне об этом, пока мне не исполнилось пятнадцать, - я дрожу от ярости, которая сотрясает мои кости. Дело не в Ло. Дело в прошлом, все проблемы кроются в прошлом.
Я бы хотел отмотать назад время и просто избежать всего этого. Но вот мы здесь, и это пиздец как отстойно. Я поднимаюсь с Ло, но не могу встать на ноги. Я слишком эмоционально истощен, так что опускаюсь на свои слабые колени. Мои лицо пульсирует, вероятно, Ло поставил мне более чем пару синяков.
Он даже не садится, его глаза устремлены в небо.
- Я держу обиды при себе, - сознаюсь я. - Но думаю, ты поступаешь также, Ло, - я смотрю на него, и его челюсть сжимается. Он никогда не закрывал глаза на мои ошибки, никогда не прощал мне ненависть к нашему отцу и всегда выгораживал скорее его, чем меня.
- Я просто хотел бы, чтобы ты мог полюбить меня больше, чем ненавидишь его, - говорит мне Ло. Это самый честный ответ за все время нашего знакомства. Он поворачивает голову и смотрит на меня глазами полными слез. - Это вообще на хрен возможно?
Все мое тело болит. Я провел так много лет, сожалея о каждой худшей мысли, что была у меня по отношению к Ло, о каждом проклятии, что я желал ему, каждом кусочке ненависти, что омрачала мою душу. Сейчас я знаю обо всем, что он имеет. О доме, в котором мать никогда не любила его. Где отец давил на него со всей силы. Не было никого, кто бы поддержал его после гребаного падения.
Но в вопросе о слухах на счет соблазнения, я выбираю ненавидеть Джонатана, а не защитить своего брата. Я никогда не думал, что так случится. Я всегда думал, молчание означает, что я
А фактически я как моя мать.
Я превращаюсь в нее, пытаюсь ранить Джонатана, как только могу, и в конце концов люди, о которых я забочусь, попадают под перекрестный огонь.
Все это чертово время... Саманта Кэллоуэй была права. Она обвиняла меня во всем этом, тогда в квартире Дэйзи. А я отказался выслушать ее. Поверить ей. Я стал тем, кем не хочу быть, а думал, что устремляюсь как можно дальше от этого.
Я вздыхаю, моя грудь сжимается.
- Я люблю тебя, ты знаешь это, - говорю я брату, хлопая по его ноге.
- Ты не ответил на мой вопрос.
- Я не знаю, Ло, - говорю я. - Но я хочу этого. Я хочу этого так чертовски сильно, но все не так просто, не достаточно просто хотеть жить в мире. Я ненавижу его за то, что он делал по отношению ко мне, за то, что он делает с тобой.
Ло качает головой и садится. Он вытирает лицо футболкой, и в его взгляде снова проступает холод.
- Иисус Христос, - хохочет он горьким гребаным смехом. - До тебя так и не дошло. Я заслужил каждое слово, что сказал мне отец. Ты не знал меня в начальной школе, Рик. Я был долбаным дерьмом. Я был
Я хмурюсь.
- Даже не говори мне, что ты
Он глубоко вздыхает, его мышцы начинают расслабляться. Ло поднимает на меня взгляд и произносит:
- Он никогда не прикасался ко мне.
Он знает, что я не это имел в виду. Я не хочу делать это с братом. Мы спорим на данную тему все время. Но я должен вбить это в его твердолобую башку. Я наклоняюсь вперед и сжимаю его лицо своими ладонями.
-
Есть вещи, на счет которых наши мнения никогда не сойдутся. Неважно, как бы напряженно Ло не пытался переубедить меня. Неважно, сколько раз мы окажемся поверженными наземь.
Он отшатывается, и я отклоняюсь назад, ощущая нарастающее между нами напряжение. Тишина сгущается в одно мгновение, и думаю, возможно, Ло ждет, что я извинюсь или, быть может, пытается справиться с самим собой. Но спустя пару секунд он указывает пальцем мне в лицо.
- Этот синяк, вот здесь, был, к слову, за младшую сестру моей девушки.
Мой желудок сводит.
ГЛАВА 49
РИК МЭДОУЗ
Лицо Ло снова становится угловатым, но на этот раз он смотрит на меня с полуулыбкой.
- Таблоиды поймали вас прямо возле Дьявольской башни, - он достает свой телефон из кармана и скользит пальцем по экрану. Потом протягивает его мне. - Фотография размещена уже на каждом сайте сплетен, - я избегаю таблоидов, так что не удивлен тому факту, что упустил это из виду. Словно этого и не было.
Я уверенно смотрю на снимок.
Дэйзи сидит верхом у меня на плечах. Мы крепили гамак к деревьям, и она фиксировала ремни на последнем стволе дерева. Но фото будто сковало нас во времени: ее голова опущена вниз, а губы прижаты к моим, моя рука у нее на шее, а пальцы перепачканы в пурпурный и розовый краситель. Ее волосы все еще влажные.
И она улыбается, целуя меня, отчего ее глубокий и покрасневший шрам растягивается.
Ее гребаный шрам - во всех новостях. Родители Дэйзи узнают о травме лица своей дочери из чертовых таблоидов.
- Расстроен, что вас поймали?
Я не произношу ни слова. Не могу говорить так, чтобы не заорать.
- Прошу, поговори со мной, - восклицает Ло, - потому что мне нужно понимать что происходит, или я могу снова ударить тебя.
Я качаю головой, мой голос становится более глубоким и низким.
- Это просто произошло.
- Это просто произошло? - Ло качает головой, словно я всегда использую данное оправдание. Уверен, что никогда не говорил ему подобного. - Это реально хуевый ответ, - красная грязь покрывает наши тела, и из-за этого волосы Ло кажутся светлее. - Ты трахнул младшую сестру Лили и говоришь
- Это не то, что я на фиг имел в виду, - я кривлюсь от этих слов. Пытаюсь успокоить свои эмоции от увиденного фото и правды, которую родители Дэйзи узнают, прежде чем мы сможем сами им ее рассказать. Чем мы думали, считая, что сможем жить в этой фантазии вечно? Нам следовало рассказать им о беспорядках еще до отъезда из Парижа.
- Тогда что ты имел в виду? - спрашивает Ло.
Я встречаюсь с ним взглядом.
- Все серьезно.
- Настолько серьезно, что ты не поделился этим с нами.
- Потому что я знал, ты бы набросился и порвал мне чертово горло! - злость поднимает меня на ноги. Ло встает следом за мной, и мы оба тяжело дышим.
Долбаный второй раунд.
- Если бы ты заботился о ней, - говорит брат, указывая на меня пальцем, - тогда не скрывал бы это как что-то неправильное!
- Иди к черту! - восклицаю я. - Ты сделал это
- Ей ВОСЕМНАДЦАТЬ! - орет он. Ло делает два наступательных шага ко мне, и хотя мое тело молит
Я пиздец как заведен. Но предательство снова отражается в глазах Ло.
И потому я заталкиваю свои эмоции в долгий ящик, не позволяя им и дальше нарастать.
Ло сердито смотрит на меня.
- Твой член наконец получил то, чего хотел? - мой брат - худший дьявол на моем гребаном плече. И при этом я все равно его люблю. - Ей исполнилось восемнадцать, и ты смог
- Нет, - рычу я. - Все было на хрен не так!
- Я должен оставить тебя в одиночестве в этой пустыне, - усмехается Ло. - Прямо сейчас я корю себя за каждый раз, что позволял тебе приблизиться к Дэйзи, за каждый раз, когда оставлял тебя с ней наедине...