Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 94)

— Это безумие, — настаивает он.

— Это лажа.

— И это тоже, — говорит отец. — Но чего ты ожидал, тогда как тыкал свой член вокруг ее дочери, когда ей было пятнадцать, а тебе двадцать два.

Я раздраженно смотрю на него.

— Я не…

— Я знаю, — говорит он. — Как и Грег, я тебе верю, сынок. Но Дэйзи — их младшая дочь, последняя вылетевшая из гнезда птичка. Ты зашел на чертову территорию Саманты, — он проверяет время на наручных часах. — Как я и говорил, вскоре ты выберешься отсюда. Она подала несколько ложных обвинений, которые удержат тебя здесь максимум еще на десять минут.

— Но все равно меня оформят.

Он кивает.

— Так они подстраховываются. Уверен, они захотят снять твои отпечатки пальцев в течение следующего получаса, — я с легкостью складываю два и два. Он говорит, что я буду на воле до того, как они смогут меня оформить. Отец улыбается, зная, что я все понял.

— Я сопротивлялся во время ареста…

— Я поговорил с офицером. Они не зафиксируют это.

Я вдыхаю через нос, мое сердце колотится быстрее. Не знаю почему, но вдруг я чувствую себя охуенно изумленным. Я осознаю, что рад его присутствию здесь. Но что печально — я не хочу себя так чувствовать. Мне больше по душе злость. Почему я должен ненавидеть хорошие стороны этого человека? Моя мать, думаю, она на хрен приучила меня к этому. Каждый раз, как я думал о брате с положительной стороны, она разбивала это восприятие, фокусировалась на плохом так, что я тоже начинал видеть все так же, как и она.

Отныне я не могу больше так поступать.

Я тру затылок.

— А как же на счет Ло? — спрашиваю я у отца, не желая закрывать данный вопрос.

— А что с ним?

— Ты пиздец как ужасно к нему относишься, — говорю я, глубоко вдыхая. — Твое обращение к нему вызывает у меня тошноту. Ты втаптываешь его в землю, а он все равно возвращается к тебе, как раненный пес. Я не могу находиться рядом с тобой, когда ты так с ним обращаешься, — я бы предпочел, чтобы и Ло не общался с ним, но мы уже это проходили и взгляните, к чему пришли. Ло любит нашего отца, и он все равно будет к нему льнуть, даже если это его убьет.

Мой папа рассеяно расстегивает и застегивает застежку на своих часах Rolex.

— Он — не ты, Рик. Он бросил колледж. Он даже не может составить резюме. Он сам втаптывает свою жизнь в грязь, и если это означает, что я немного жестче с ним, то так тому и быть. Но я не собираюсь на хрен смотреть, как он продолжает губить свой потенциал.

— Так скажи ему об этом, как нормальный человек! — кричу я. — Перестань говорить ему, что он гробит свою жизнь.

— Дело не в Лорене. Сейчас разговор идет о тебе и мне, — возражает он, сменяя тему. Словно этому разговору здесь не место и не время.

К черту его.

— Если ты любишь Лорена, как говоришь, ты поддержишь его стремление не пить и перестанешь дразнить его при каждом удобном случае.

Он раздраженно смотрит на меня.

— Если бы я не мотивировал его, он бы не пришел к тому, где сейчас находится. Это и есть любовь. Ты поймешь это, когда у тебя будут собственные дети.

Ни за что на свете, я не стану растить своих детей подобным образом. К черту.

Я смотрю на своего отца в течение длительного мгновения. Он никогда не изменится. Он так офигенно верит в свою правоту. Так что вопрос в том, приму ли я его таким, какой он есть, или попытаюсь напрочь забыть о его существовании.

Он еще сильнее открывает передо мной эту дверь.

— Ты готов похоронить эту чушь между нами, или все еще хочешь держаться за хреново прошлое?

Я снова замираю. Прилипаю к полу посреди камеры. У меня на языке не крутится ни одной резкой реплики. Именно такие слова слетают с моих уст чаще всего.

Хочешь ли ты держаться за хреново прошлое?

Я будто бы проживаю все снова. Тот момент, когда мой папа бросает маму. Когда я лгу в течение нескольких лет о том, кем являюсь. Когда чувствую себя потерянным, не понимающим, кто я такой.

Но боже, сколько всего есть у меня на данный момент. Бля, у меня есть больше, чем я когда-либо смел мечтать.

У меня есть девушка, которую люблю.

Есть брат.

Мать, которая любит меня, даже несмотря на ее ошибки.

У меня есть отец, который хочет быть рядом ради меня… Я поднимаю на него взгляд. Он здесь ради меня.

И я — Рик Мэдоуз. Я — альпинист, практикующий сольные восхождения. Я — знаменитость. Я — чертов спонсор для алкоголиков. У меня есть личность, я знаю, кто такой. И никто не заберет у меня этого.

Я снова поднимаю взгляд на отца и хочу увидеть в нем злодея, но думаю, возможно, все это время злодеем был я сам. Потому что не оставлял прошлое в прошлом, не осознавал, что он тоже человек и может совершать ошибки. Я не знаю, готов ли прямо сейчас ему все простить, но он и не просит меня об этом.

Он дает мне все то чертово время, в котором я нуждаюсь.

Я глубоко вздыхаю и говорю:

— Я никогда не мог увидиться с тобой с глазу на глаз.

Он кивает.

— Я бы предпочел драться с тобой во время каждого воскресного обеда, чем снова разговаривать, — он пожимает плечами. — Это гребаная правда.

— Так ты любишь меня настолько сильно?

Чертовы слезы наворачиваются мне на глаза.

— Сильнее, чем ты можешь себе представить, сын.

Невидимый груз еще сильнее давит на меня, когда я спрашиваю у него то, что никогда бы не стал у него спрашивать. Я просто всегда думал, что знал ответ. Сейчас же я не уверен.

— Ты бы бросил пить ради меня и Ло?

После минуты напряженной тишины, одинокая слеза катится по его щеке. Сейчас я вижу, что вероятно, он ведет внутренний бой, такой же неистовый, такой же болезненный, как у Лорена, как у меня самого.

И то, что сейчас он делает, изменит все.

ГЛАВА 60

РИК МЭДОУЗ

— Я все еще не могу в это поверить, — говорит мой брат, пока я веду авто к дому отца. Лили и Дэйзи сидят на заднем сидении моей Infinity, которая несется по дорогам, пока я не торможу перед задними огнями другого авто. Девочки молчат, глядя каждая в свое окно.

— Я тоже, — говорю я. — Это кажется офигенно сюрреалистичным.

— Он потратил тысячи долларов на выпивку, — Ло качает головой. — У него был скотч двухсотлетней выдержки, который он планировал подарить мне в день свадьбы, ты знал об этом?

Я бросаю на него взгляд.

— Он хотел подарить тебе выпивку, тогда как ты не пьешь? — Ло навещал отца почти каждый день с тех пор, как тот начал этот долгий путь. Прошла одна неделя с того момента, как в тюремной камере он заявил, что больше не будет пить, и как ни странно он все еще не отступил от этих слов.

По словам отца "Он не чертов слабак."

— Нет, он сказал мне, что собирается выпить его сам на моей свадьбе. А для меня у него был дополнительный стакан, — на секунду Ло отводит взгляд, а затем улыбается. — В результате мы полили этим скотчем растения в саду, — он смеется и добавляет: — Знаешь, этому сукиному сыну требуется три спонсора, чтобы поддерживать его, помогая не сорваться?

Я слышу счастье в голосе брата, и это поднимает меня на новую высоту. Я горжусь отцом, потому что он наконец проходит этот путь ради нас. Это непростое решение. Нелегкая дорога. Это то, что Ло знает лучше меня, и он может сказать не понаслышке, как больно отказаться от этой слабости вместо того, чтобы прибегнуть к ней.

Но мы оба будем рядом с папой, ради него.

— Я ожидал, что потребуется чертова армия, — говорю я Ло. — Если он не отправится на реабилитацию, то реабилитация придет к нему, — я бросаю взгляд на Дэйзи через зеркало заднего вида, она замерла в странной позе. От ее отстраненного взгляда мой желудок сжимается. После моего ареста она игнорирует свою мать. Это не то, чего я когда-либо хотел для Дэйзи.

Я еду через закрытый поселок прямо в пригород Филли и паркуюсь возле подъезда дома отца. Отстегаю свой ремень безопасности, а Лили и Дэйзи выскакивают из машины до того, как мы с Ло успеваем даже открыть дверцы. Я поворачиваюсь к брату, надоедливый вопрос так и грызет меня, пока мы здесь.

— Я хотел кое-что у тебя спросить, — говорю я себе под нос.