Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 105)

— Что это было? — спрашивает Дэйзи, ее дыхание замирает.

— Твой скейтборд.

Она осматривает комнату. Здесь офигенно грязно. Одежда валяется повсюду, кровать перевернута вверх дном, спутанные простыни и смятые жалюзи. Я почти улыбаюсь, когда вспоминаю, как прошлой ночью прижимал ее к окну, грубо и медленно трахая, но это был веселый секс. Стоя.

Это так и не помогло ей уснуть. Я никогда не ожидаю этого. Сейчас ей удается поспать около пяти часов в сутки, и я просто надеюсь, что чем больше она рассказывает о своем долбанном прошлом, тем больше сможет проспать без пробуждений посреди ночи.

Однако она, несомненно, все еще боится.

Но это начало.

Дэйз убирает остатки снежков из своих спутанных мокрых волос и затем падает на живот поверх матраса. Один взгляд на ее голую спину затрудняет мое дыхание. Ее джинсы чертовски мокрые, но я хочу снять их по совершенно другой причине. Я стягиваю их вниз по ее бедрам и лодыжкам, тем временем мой взгляд скользит по татуировке между ее лопатками. Я был с ней в тот день, когда она ее набила.

Дэйзи улыбается, а ее голова поворачивается, улавливая мое выражение лица.

Очень легко понять, что сейчас меня снедает желание. Но под ним скрыто кое-что еще. Что-то, чем я не делился ни с кем, кроме нее.

Самая сильная гребаная любовь.

Я забираюсь на кровать, и мои пальцы повторяют контур ее тату перед тем, как эту линию выводит моя язык. Чернила на ее коже изображают ловца снов с тремя перышками.

Но паутинка нарисована так, что проглядывается изображение волка, оберегающего ее от плохих долбанных кошмаров.

Я люблю это тату. Я люблю ее. Я люблю это — то, что могу поцеловать ее, не испытывая страха. Нас все еще осуждают, но я могу с этим справиться.

Она перекатывается на спину, и я прижимаю руки по обеим сторонам от ее головы, удерживая ее своим телом, пока смотрю на свою девочку.

— Коста Рика, — говорю я, глядя в ее смелые зеленые глаза. — Вот куда я хочу взять тебя в следующий раз.

Она улыбается.

— Мы будем целоваться под водопадами?

— Мы будем больше, чем просто целоваться.

Ее лицо светится на сто процентов. Я провожу по шраму на ее щеке, от подбородка к виску.

Она наблюдает за моим взглядом.

— Я — чудовище по сравнению с твоей красотой сейчас? — спрашивает Дэйзи, а ее глаза мерцают.

Я качаю головой.

— Нет, сладкая, мы два чудовища.

Я покажу тебе это через секунду.

Собираюсь ее поцеловать, но ее улыбка медленно угасает, пока Дэйзи теряется в собственных мыслях.

Я хмурюсь.

— Что не так? — она сказала мне кое-что вчера, и это засело мне в голову. Сказала, что не привыкла, когда из-за нее кому-то некомфортно, а когда кто-то смотрит на ее лицо, то им становится не по себе.

— Это напоминает тебе ту ночь? — спрашивает она. — Я всегда гадаю… что, если те плохие воспоминания настигают тебя, всякий раз как ты смотришь на мой шрам.

Я ощущаю, как мое лицо становится суровым, каменея.

— Нет.

— Ты не должен мне лгать. Все в порядке, — она заливается румянцем и жаром от волнения.

— Я и не лгу, — у меня нет никаких чертовых нежданных наплывов воспоминаний о той ночи, когда смотрю на ее щеку.

— Тогда что это тебе напоминает?

Я убираю ее волосы со лба и поворачиваю ее голову ко мне так, чтобы мог видеть шрам полностью. И тогда мои губы изгибаются в улыбке, а ответ озаряет меня.

— Он напоминает мне все причины, по которым я пиздец как люблю тебя, — я еще раз провожу пальцем вдоль шрама к ее виску. — Ты дикая и смелая и такая чертовски сумасшедшая, — шрам подходит ее неугомонному характеру — хотя это и кажется странным. Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо. — Я горжусь, что у меня есть ты, Дэйз. Именно такая.

Мои губы встречаются с ее губами, а тело прижимается к телу Дэйзи все сильнее, с каждым поцелуем.

Когда я отстраняюсь, мои пальцы зарываются в ее светлые волосы, и я выдыхаю ей на ухо:

— Я хочу услышать, как ты на хрен рычишь, Кэллоуэй.

Ее улыбка озаряет лицо. И я смотрю прямо в эти зеленые глаза, те, в которые не устану смотреть еще много гребаных лет.