Криста Ритчи – Рикошет (страница 38)

А потом… Я падаю лицом вниз.

— Ты в порядке? — Райк оглядывается.

Мои щеки пылают, и я переворачиваюсь, как подгоревший хот-дог, все еще сжимая вибратор в ладони и засовывая эту руку под одеяло. Краем глаза я замечаю, что Райк сидит и смотрит на меня типа Какого черта?

Теперь я свирепо смотрю на него, упираясь локтем в пол для поддержки.

— Я сексуально зависимая, — говорю я ему. Говорить это приятно. — Может, тебе не стоит здесь спать?

Он театрально закатывает глаза и плюхается обратно на диван.

— Я могу справиться с тобой. У меня больше шансов быть изнасилованным за пределами этой комнаты.

— Ты действительно веришь, что они тебя изнасилуют? — он ведет себя нелепо.

— По сути, она уже приставала ко мне, и парней тоже можно изнасиловать, Лили, — говорит он. — Я думал, тебе надо в туалет.

Мне не надо, но мне отчаянно нужно добраться до убежища в ванной. Встать на ноги оказывается целой проблемой, так что в конце концов я ползу по-пластунски, завернувшись в одеяло. Проскользнув в выложенную плиткой комнату, я пинком закрываю дверь и встаю на колени, чтобы запереть ее. Затем я падаю на одеяло и смотрю в потолок. Я роняю вибратор на пол, и он немного двигается по мраморным плиткам. Я должна завернуть его в полотенце, засунуть в ящик стола, вымыть руки и вернуться в постель.

Я знаю это.

Но я этого не делаю.

Я чувствую, что не могу.

Быстрым движением я хватаю устройство и вставляю его обратно. Пульсация усиливает мою тягу, заставляя все мои нервы замереть на короткое мгновение. Я хочу большего. Мои пальцы скользят вниз по животу и медленно опускаются на пульсирующий клитор, и я начинаю все сначала. Цикл, из которого я просто не могу вырваться. Я закрываю глаза, и мое дыхание учащается. Я блокирую все из сегодняшнего вечера и теряюсь в удовольствии вместо забот, времени и даже этого места. Я нигде, кроме как здесь.

Мое тело содрогается, и я тру сильнее с овладевшей настойчивостью.

Яхочухочухочухочухочу.

Нет

Мненужнонужнонужнонужнонужно.

ПОЖАЛУЙСТА!

Стон срывается с моих губ, и я закрываю глаза. Внезапное, быстрое освобождение электризует мои внутренности.

И через несколько секунд исчезает. Я вытаскиваю вибратор и лежу неподвижно на полу. Слезы щиплют глаза, когда мои действия всплывают и проникают в здравомыслящую часть моего мозга.

Что, черт возьми, я только что сделала?

Доктор Бэннинг прямо сказала мне, что излечение от сексуальной зависимости не означает полный отказ от секса. Только нездоровые виды. То, что проникает в мою повседневную жизнь, нарушает мой распорядок дня и превращает меня в навязчивое животное. Некоторые зависимые могут справиться с мастурбацией. Я вдруг понимаю, что не могу.

У меня болит грудь, по щекам текут слезы. Я не понимаю, почему я не могу мастурбировать, как нормальный человек. Почему я должна все доводить до крайности? Я прижимаю ладони к глазам и плачу еще сильнее. Ситуация кажется мне слишком серьезной. Кажется, все выходит из-под моего контроля.

Я не изменила Ло. Я воздерживаюсь от настоящего секса, но разве это теперь имеет значение? Я пристрастилась к мастурбации. Когда у меня будет перерыв? Я знаю ответ. И теперь слезы льются в полную силу, из носа течет, глаза горят. Эта битва на всю жизнь.

На четвереньках я сбрасываю одеяло и заползаю в ванну, слегка дрожа, когда воздух касается голых ног и рук. Сидя только в хлопковых трусиках и обтягивающей майке. Я опускаюсь на фарфор и прижимаю руки к груди, сворачиваясь в клубок. Я физически стараюсь держать себя в руках. Но мне все равно кажется, что я разваливаюсь на части. Разбиваюсь вдребезги. На мелкие незначительные кусочки.

Никакого порно. Никакого секса. Никакой мастурбации. Что еще остается?

Может быть, люди сочтут меня драматичной и глупой из-за того, что я чувствую себя такой опустошенной без этих трех вещей. Может быть, они засмеются или плюнут в меня с презрением. Но у меня не осталось сил объяснять, как секс заполняет глубокую дыру в моей груди. Как на одно мгновение кажется, что он забирает все плохое.

Дышать больно. Каждый вдох — как нож, вонзающийся мне в ребра. Я вздрагиваю в холодной ванне и целую колени, крепко зажмурив глаза. Я теряю контроль над всем, что когда-либо заставляло меня чувствовать себя хорошо. Секс и Ло — они исчезли и оставили меня в полном одиночестве.

Моя голова свисает в сторону, мысли утекают. Мое тело тяжелеет, слезы умолкают, но боль в груди усиливается. Я даже не знаю, что заставит меня чувствовать себя лучше. Не секс. Не Ло. Ничто не может снова сделать меня целой. От этой мысли у меня перехватывает дыхание.

— Лили! — Райк колотит в дверь. — Выходи оттуда. Ты пробыла там достаточно долго.

Я не могу пошевелиться. Я не могу говорить. Мои губы застыли вместе с моей надеждой. Почему Ло вообще хочет вернуться ко мне домой? Он только что сбежал из ада, кто захочет попасть в другой?

— Лили! Я не шучу. Открой эту чертову дверь.

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле, слишком напряженные, чтобы произнести их. Разговор отнимает силы, которые ушли вместе с моей уверенностью в себе. Моя накопленная неуверенность нападает на меня, как паразит, не думающий ни о чем, кроме как уничтожать, пока я не ослабею, не иссохну и не умру.

Мгновение спустя я слышу, как отпирается дверь. Я предполагаю, что он откуда-то достал ключ. Может быть, у управляющего.

— Господи Иисусе, — ругается он и опускается на колени рядом с ванной.

Я медленно моргаю, все еще не в себе. Моя щека прижимается к краю ванны, но руки все еще обхватывают грудь. Мое последнее защитное одеяло — это я сама. Сейчас это не очень обнадеживает.

Я слушаю голос Райка, когда он набирает номер на своем сотовом.

— Доктор Бэннинг?

Что? Роуз, должно быть, дала ему номер моего психотерапевта.

— Я друг Лили Кэллоуэй… Я нашел ее в ванне. Она не реагирует, и… — его обычный мужественный голос слегка дрожит. Это должно было бы вывести меня из оцепенения, но я так потеряна. Мне просто нужно как-то вернуться домой. Мне нужно найти причину, чтобы встать…. — Я беспокоюсь о ней. Вы можете поговорить с ней вместо меня? — он делает паузу. — Я не хочу прикасаться к ней, но крови не вижу. Не думаю, что она поранила себя.

Я бы не стала. Или стала? Нет…

Я чувствую, как холодный телефон прижимается к моему уху.

— Лили? — спокойный голос доктора Бэннинга наполняет мою голову. — Ты меня слышишь? Что случилось?

Все. Это. Я молюсь о силе, но она не приходит. Я хочу встать, но ноги не двигаются. Мне нужна причина, чтобы продолжать…

— Простите, что разбудила Вас, — едва слышно шепчу я.

Слова обжигают мое горло, и я закрываю глаза, когда пара слез вырывается наружу.

— Не извиняйся, Лили. Для этого и нужна моя линия экстренной помощи, хорошо? Ты можешь со мной поговорить? Что ты чувствуешь?

— Смущённость, — я зажимаю глаза двумя пальцами. Мне так стыдно за то, кто я есть и что я делаю. Как я могу остановиться? Кажется… будто это гора, на которую мне не было поставлено задачи или снаряжения взбираться.

— Что еще?

— Я устала. Мне стыдно. Я расстроена.

— Ты сейчас через многое проходишь, Лили, — говорит она мне. — Это нормально — чувствовать такие вещи, но ты должна оставаться сильной. Прежде чем ты почувствуешь, что выходишь из-под контроля, тебе нужно с кем-то поговорить и сказать им, что тебя беспокоит. Это не обязательно должна быть я, но я всегда здесь. Как это началось? Это из-за Лорена?

— Да… нет… Не знаю, — бормочу я.

Я останавливаюсь и приоткрываю рот, забыв, что Райк сидит на корточках у ванны всего в 30 сантиметрах от меня. Пока я говорю, тяжесть начинает медленно (очень медленно) подниматься из моей груди. Она все еще там, но немного уменьшается.

— Мне придется прекратить мастурбировать, не так ли? — я облизываю потрескавшиеся губы и съеживаюсь от собственных слов.

— Как ты думаешь, это нездорово или это ворота в другие навязчивые идеи? — спрашивает она серьезным тоном.

— Я делаю это, — я задыхаюсь, — и всегда хочу больше. Этого никогда не бывает достаточно.

— Отказаться от чего-то — это не то же самое, что потерять контроль. Все наоборот, Лили. Ты возвращаешь себе контроль.

Я пытаюсь расслабиться от ее заявления. Несмотря на всю мощь, полная сила этого ветром проносится сквозь меня, а затем уносится прочь. Я представляю, как Роуз говорит что-то подобное. Я слышу их. Я вижу силу в этих словах. Я чувствую это, но не могу держаться за это и верить в это так, как они. Я не знаю, почему это так.

— Все будет хорошо, — подчеркивает она. — Я знаю, что сейчас это может быть не так, но со временем все будет хорошо. Ты должна начать верить, что сможешь туда добраться.

— Я знаю.

— Ладно, хорошо. Ты можешь вернуть телефон своему другу?

Райк отрывает телефон от моего уха и прижимает к своему. Я наблюдаю за его лицом, пока он слушает доктора Бэннинга. Теперь я могу сесть. Даже если всё болит, я пытаюсь заглушить боль ее поощрением. Будь сильной, Лил, сказал бы мне Ло. Когда я вернусь, я буду сильным с тобой. Я вытираю слезы, представляя себе эти последние слова. Молясь, чтобы его ответ был именно таким, а не ужасные Твои проблемы сейчас слишком непосильны для меня. Господи, пожалуйста, пусть он вернется ко мне.

— Да, я могу это сделать, — кивает Райк, его взгляд падает на кафельный пол. — Он ответит. Большое спасибо. Я действительно ценю это. Вы даже не представляете.