Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 97)
— Мы все еще помолвлены, — говорит Лили, она пододвигается к Лорену, и он обнимает ее одной рукой за талию. — Мы просто подождем с женитьбой до того момента, пока реально захотим это сделать.
— И это хорошо, — говорит мой отец, кивая. — Мы не сможем изменить их браком буквально ничего. Так что они могут выбрать время на собственное усмотрение.
Я смотрю на маму. Она тянется к своей шее, где обычно находится ее ожерелье, но, не нащупав его, касается своей ключицы. Все, что она могла сказать, ее единственный довод состоит в том, что она не уверена на все 100 % в том, что данная ситуации очистит имя моей сестры. Но мама лишь сильнее сжимает губы в тонкую линию, не споря. Она принимает это сейчас, и это начало. Реалити-шоу по большому счету исправило образ Лили даже больше, чем это удалось бы свадьбе. Люди наблюдали за ней в течение шести месяцев, влюблялись в нее и Лорена на экране, а это эффективнее, чем дюжины снимков.
— Все в порядке, — говорит Лили снова. — Это твой день.
— Что? — мой голос искажает шок.
Коннор берет меня за руку, и я разворачиваюсь к нему лицом. Воцаряется полнейшая тишина. Единственный звук — шум фонтана возле нас да крики пролетающих по небу птиц. Звуки вертолетов звучат отдалено, словно мелкие насекомые на расстоянии.
— Роуз, — выдыхает Коннор. И тут он опускается на одно колено. Коннор достает черную коробочку из кармана и открывает ее. — Ты проведешь всю оставшуюся жизнь со мной?
Я даже не смотрю на бриллиант.
— Да, — говорю я, стесняясь, не размышляя. Я произношу одно слово, которое имеет самый большой смысл, потому что так говорит мне мое сердце. Я в таком тумане, что едва осознаю случившееся, пока Коннор встает и целует меня, а все вокруг хлопают.
Я улыбаюсь и прижимаю ладони к его лицу, чтобы наши губы еще на пару секунд задержались вместе.
Он улыбается, не разрывая поцелуя.
Я собираюсь выйти замуж.
Сегодня.
Святое дерьмо. Когда Коннор отстраняется, ко мне подходят сестры во главе с Дэйзи, у нее в руках большая коробка. Она открывает ее, и я вижу платье, которое сшила сама, оно аккуратно сложено под целлофановой упаковкой.
— Мы изменили параметры для платья с размеров Лили на твои, — признается Дэйзи. — И я украла платье из твоего шкафа.
Я пробегаю пальцами по упаковке. Я создала свое собственное свадебное платье. Я улыбаюсь. Платье, которое знаю, что полюблю. Материал на верхней части наряда нежен и тонок, как на платьях для концерта по балету, как же мне нравится собственное творение. Коннор, как я сейчас понимаю, счел, что лучше подобрать другие платья для подружек невесты, чем я разработала для свадьбы Лили.
— Оно идеально, — говорю я. Я поднимаю взор на Коннора и качаю головою. — Не могу поверить, что ты сделал для меня все это.
— Я знаю, что ты любишь, — говорит он, — я был рад сделать этот день нашим.
Я медленно выдыхаю так, чтоб снова не начать плакать. Мои сестры направляются в здание, чтобы подготовиться к свадьбе…
Во дворе задерживаются только моя мать и Коннор.
Мама берет меня за руку.
— Роуз, — говорит она с остекленевшим взглядом. — Я люблю тебя и никогда не думала, что ты выйдешь замуж…
Я не могу сдержать вырывающийся смех, я тоже никогда не думала о том, что сделаю подобное.
— Так что этот день для меня — мечта, как думаю и для тебя.
Я принимаю это.
— Спасибо, — говорю я, целуя ее в щеку. Она целует меня в ответ.
— Увидимся внутри, — мама похлопывает Коннора по руке и исчезает во дворце.
Коннор клонит в сторону голову, и на его лице появляется та высокомерная, тщеславная улыбка, что так хорошо мне известна. Он медленно пододвигается вперед и обнимает меня за талию.
— Я люблю тебя, — говорит он.
Эти слова переполняют меня больше, чем что-либо. Его губы касаются моего лба, и Коннор притягивает меня близко к себе, мы немного раскачиваемся, будто репетируем свой танец на сегодняшний вечер. Как будто мы уже сказали друг другу "
— В один день, — выдыхает он, — мы оглянемся назад и оценим все, что сделали вместе. И тогда мы подумаем:
Мои глаза наполняются слезами.
— Мы ответственная пара.
— Те, кто убирает за всеми их беспорядки.
— Те, к кому все обращаются, — добавляю я.
— Самые зрелые, даже несмотря на то, что довольно недавно во всем этом.
Я смеюсь и снова плачу. Это вот-вот случится. Мы будем вместе. Такое ощущение, что это начало новой жизни. Все страхи, что я когда-то испытывала, любые оговорки и предлоги, испарились. Я верю, что он останется здесь со мной.
Что я для него не просто очередной вызов.
— Поцелуй небеса вместе со мной, — шепчет Коннор, прекрасная улыбка появляется у него на губах, — и никогда не падай вниз.
ЭПИЛОГ
КОННОР КОБАЛЬТ
Раскаленные, яркие прожекторы движутся в мою сторону, тогда как мои руки уперты по обе стороны стеклянного подиума. Триста человек смотрят на меня в ответ. А я не вижу ни одного. Это сродни лежать на операционном столе, глядя на белые флуоресцентные лампы, и не в силах разглядеть что-то кроме света.
Я не нервничаю. Мои ладони не липкие. Единственный признаки пота — бусинки влаги у меня на лбу, да и они являются результатом жара этих огней.
Логотип Кобальт Инк. вращается на экране за моей спиной, внизу под экраном красуются названия дочерних предприятий, таких как МагНетик. Я уже обговорил все с матерью. То, какое видение она имела для этой компании, всякие стандартные вещи, которые ожидают услышать все присутствующие, они услышат после ухода генерального директора, когда она оставит все своему сыну.
Я выхожу из-за подиума, одетый в костюм, воплощающий мою уверенность.
В один день я нахожусь в Пенсильванском университете, сидя в передней части класса и решая задачки по управленческим теориям. И в один миг я уже здесь. Двадцатичетырёхлетний. Обращаюсь к мужчинам и женщинам, старше меня раза в два, сообщая им об открытии нового предприятия Кобальт Инк., управление которым всецело лежит на мне.
Я улыбаюсь, не в силах разглядеть их лица. Но меня это даже не заботит.
— Галлией сказал: "Все истины легко понять, как только они будут обнаружены", — говорю я, обращаясь к толпе. — "Но проблема в том, что их сложно обнаружить", — единственный человек, которому известна актуальность данных слов для моей собственной жизни, сидит сейчас в первом ряду.
— Сегодня, я собираюсь поведать вам две истины.
Я уверено подхожу к краю сцены.
— Я знаю женщин, — говорю я, и это вызывает волну смеха. На данный момент секс-видео стало общественным достоянием. И вместо того, чтобы избегать публичности, мы с Роуз используем свою известность по полной, как истинные студенты бизнес отделения.
— И я знаю толк в бриллиантах, — мои губы приподымаются в еще большей улыбке.
Логотип Кобальт Инк. исчезает у меня за спиной.
Его заменяет лого Бриллианты Кобальт.
Все хлопают, читая подзаголовок:
Индустрия, которую построила моя мать, всегда предназначалась для взаимосвязи с другими отраслями и компаниями. Магниты, краски, драгоценные камни — мы могли начать франчайзинг драгоценностей еще несколько лет назад, но Кобальт не был тогда таким известным, как стал после реалити-шоу, и нам пришлось бы выкупать другую компанию, а мы этого не хотели.
Секс-видео увековечило меня, как нечто гораздо более замечательное, чем я есть на самом деле — бог доминирования, которому под силу удовлетворить каждую фантазию любой женщины — а вера, как известно, наделена огромной силой, гораздо большей, чем я бы мог построить самостоятельно.
Это обеспечило компанию моей матери лицом и гораздо более грандиозным будущим.
Я рассказываю собравшимся, что наш директор по рекламе обсудит маркетинговые стратегии. Благодарю их за поддержку и вместо того, чтобы направиться за кулисы, спускаюсь по лестнице в конференц-зал.
Мои глаза постепенно привыкают к темноте, и чувство радости нарастает. Я несколько раз моргаю, осознавая, что все присутствующие стоят на ногах.
В том числе и Роуз.
Она хлопает вместе с толпой, а ее желто-зеленые глаза прищурены, но я вижу полыхающее в них пламя и страсть. Я подхожу к ней и без слов обнимаю свою жену и увожу ее по проходу зала подальше от всех бизнесменов и женщин. Несколько человек хлопают меня по плечу, когда мы проходим мимо них.
— Бриллианты, — говорит Роуз, качая головой. Я держал это в секрете уже несколько месяцев. Легкая улыбка сверкает у нее на лице. — Я бы сказала, что это гениально, но боюсь от подобных слов твое эго раздуется еще пуще. А мне и так уже тяжело жить вместе с вашим с Лореном самолюбованием.
Я усмехаюсь и наклоняя голову, шепчу ей на ушко:
— Дамы и господа, она назвала меня гением, и она и глазом не моргнула, говоря это.