Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 94)

Бровь Коннора изгибается.

— Он реально такой тяжелый?

— Это твердая древесина, — говорит Лорен, собираясь пнуть ногой стол для пущей демонстрации своих слов.

Я хмурюсь и подымаю палец.

— Не шаркай ногами о мой стол.

Его нога застывает на полпути. Он опускает ее на пол, пока Коннор подходит и становится между братьями.

Прежде чем они поднимают стол, Коннор на секунду смотрит в сторону, и я замечаю растерянность в его взгляде.

— Мне нужно кое-что у вас спросить, — говорит он, прочищая горло. Он смотрит поочередно на ребят. — Кто-то из вас трахался в ванной?

— Никоим образом, — отвечает первым Рик.

О. Черт. Мы не можем быть единственными, верно?

Лорен говорит:

— Лили слишком боялась принимать душ голой в течение всех этих шести месяцев. Ты правда думаешь, что мы бы стали там трахаться?

Итак, у них нет видео с голой Лили. Вероятно, она не снимала свой купальник. Слава богу. Я принимаю это как чудо.

— А вы двое делали что-то? — спрашивает нас Лорен.

Мы молчим, вспоминая тот случай с минетом. Я выгляжу более подозрительно, чем Коннор.

Лорен встречается со мной взглядом, и я моргаю. В ответ он заливается смехом.

— О, это видео принесет кучу денег.

— Как и то, где моя нога врезается в твои яйца, — отвечаю я.

— Почему бы тебе просто не ударить Коннора? — шутит Лорен. — И тогда он сможет тебя за это отшлепать.

— Или я могу отшлепать тебя, — говорит Коннор.

Лорен смеется.

— До или после того, как ты меня свяжешь?

— После.

Лорен усмехается, и я обрываю его в тот момент, когда рот парня снова открывается:

— Вы оба так очаровательны. Мы уже поняли это, — прежде чем он успевает прокомментировать мои слова, я добавляю. — Как дела у Лили и Дэйзи? — я еще ни с кем из них не говорила о видео. Я избегала этого, а они предоставили мне личное пространство, пока мы все упаковывали вещи.

Сначала Лорен и Рик ничего не говорят, и мои глаза, должно быть, расширяются до размера блюдец, потому что Коннор возвращается ко мне и притягивает мое тело к своей груди.

— Ты говори, — шепчет Рик брату.

Лорен качает головой, а потом закатывает глаза. После чего переводит взгляд на меня.

— Лил беспокоится о тебе. Она в порядке, но… я имею в виду… — его передергивает. — Мы с ней теперь в каком-то роде освободились от бремени, — он выглядит виноватым за то, что говорит такое. — Если честно, мы просто рады, что это случилось не с нами.

— Я тоже, — говорю я.

Он выдыхает и проводит рукой по волосам.

— Мне жаль. Правда, Роуз. Если бы это была Лили… — его лицо искажается и выглядит так, словно физическое бремя давит ему на плечи, опуская их.

— Она в порядке, — говорю я, кивая. Если не она, то я, верно? Я могу с этим справиться. Если продолжу себе это говорить, то может быть оно и станет реальностью. Или я просто буду верить в это до тех пор, пока оно не сбудется. — А Дэйзи? — спрашиваю я.

Рик засовывает руки в карманы джинс.

— Она вела себя тихо. Думаю, у нее все еще шок.

— Она будет в порядке, — говорю я снова, еще раз кивая.

— Ага, — говорит Рик, его мускулы напряжены, — она будет в порядке, — это похоже на то, как если бы он перенял мою тактику. Повтори и поверь.

Коннор целует меня в щеку и снова отходит, чтобы помочь со столом.

Я глубоко вдыхаю, наблюдая за тем, как ребята поднимают антиквариат в воздух. Последний кусочек мебели в этом таунхаусе. Последний момент перед тем, как мы освободимся от реалити-шоу.

Но я осознаю, что никогда не буду уже свободна от Скотта ван Райта.

Он оставил след на моей коже.

И распространил по всему миру.

ГЛАВА 50

КОННОР КОБАЛЬТ

— Мне жаль, — извиняюсь я перед своей матерью почти сразу же, как вхожу в ее кабинет, одна стена которого представляет собой стеклянную стену с видом на центр Филадельфии. Ее кабинет минималистичен. Пара черных книжных полок и чистый стол. Никаких фото ее семьи. Все личное и частное хранится вне поля зрения.

— Закрой дверь, — говорит она сухо.

Я закрываю ее за собой. Все жалюзи на окнах, отделяющих кабинет от коридора, уже задернуты. Мы наедине.

Я занимаю место напротив ее стола. Жду, пока скажет что-то о секс-видео, но мама просто смотрит в монитор своего компьютера и кликает мышкой где-то в теченин минуты. Оставляя меня на растерзание собственным гребаным мыслям.

Я всегда защищал свою репутацию. Она значила для меня практически все. Но больше я об этом даже не забочусь. Я получил, что хотел: работу в Кобальт Инк. и свою девушку. Кроме благополучия Роуз, меня интересует лишь одно — я нанес ущерб этой компании.

Скотт может забрать свою наличку.

У меня есть девушка. Теперь я просто должен защитить свою позицию здесь.

Я жду, что мама скажет: "Ты уволен." Лишит меня моей позиции исполнительного директора. Отдаст все, над чем я работал Стиву Балму. Я мог бы потерять все ценное для меня, то, над чем я трудился годами может исчезнуть за пять минут или того меньше.

— Я готов сделать все правильно, — говорю я. — Что бы ты не пожелала, я сделаю.

Это благородное заявление, и я не уверен, что готов понести данную плату. Но, черт возьми, я заявляю подобное и жду ее ответа.

Наконец-то мама поворачивается в кресле лицом ко мне. Она по-прежнему молчит. Просто смотрит на меня, проверяет, возможно. Ее лицо практически не читаемо.

— Ты смотрела видео? — спрашиваю я, внутренне содрогаясь от одной идеи того, что моя мать может просмотреть, как я трахаю свою девушку.

— Нет, — говорить она категорично. — Я читала о твоей ситуации с Роуз в интернете. Ты нанял адвокатов, я надеюсь?

— Да.

Она громко выдыхает и несколько раз кивает, прежде чем откинуться на кресле.

— Коннор, — начинает она. — Я не думала, что когда-то скажу подобное, но… я действительно тобой горжусь.

Подождите. Я повторяю про себя ее слова снова и снова.

— Мы говорим об одной и той же ситуации..?

Она улыбается. Она искреннее улыбается.

— У тебя есть секс-видео. И я не горжусь тобой за это, хотя, мне действительно хотелось бы поговорить с Роуз на свадьбе. Объясниться. Я была в плохом расположении духа, когда мы встречались в ресторане и потому немного на нее набросилась. Я неверно истрактовала ваши с ней отношения как недальновидные и надуманные. В действительности же, они представляют собой то, что я когда-то хотела иметь с твоим отцом.

— Мой отец, — она никогда не говорит о Джиме. Я никогда не говорю о Джиме. Он для нас не больше, чем имя в свидетельстве о рождении.

— Мы были редко близки, — зачем она мне об этом рассказывает? — А когда у нас все же случались интимные моменты, то они были с целью зачатия ребенка. А потом я не смогла больше этого выносить, после близнецов… — она прочищает горло, и морщинки боли покрывают ее лоб. Мама позволяет мне видеть свою боль.