Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 9)

Скотт ван Райт каким-то образом уговорил мою девушку покинуть свое убежище и переехать из нашего дома в Принстоне. Мне правда хотелось бы быть там и поучаствовать в этом споре, а не торчать в тот момент в лекционном зале колледжа. Я бы опровергнул каждый довод Скотта, начинающийся словами "Реальный Мир" и заканчивающийся "вы все живете вместе".

Мы все жили вместе в Принстон, Нью Джерси.

Разница сейчас лишь в том, что Рик Мэдоуз — сводный брат Лорена Хейла переехал к нам на шесть месяцев. И еще младшая сестра Роуз — Дэйзи. Так что теперь нас шестеро в одном доме.

Я стараюсь поддерживать Роуз, но мне нельзя допустить ошибку, пока я действую рядом со Скоттом. Мне категорически не по душе то, что ему удалось убедить Роуз в чем-то, и при этом она даже не посоветовалась со мной. Это меня нервирует.

Роуз смотрит на потолок в индустриальном стеле; микрофоны и провода болтаются на стропилах нашего нового дома. Ее лоб морщится от осознания необходимости жить в филадельфийском таунхаусе, спроектированном для съемок. Три этажа. Пять спален. Одна общая ванная. Отсутствие двора. Отличное джакузи и зона патио. А еще большая столовая и кухня.

— Он обещал, что нас не будут снимать в ванной или спальнях, — говорит она, сжимая губы.

— Чьи-либо обещания, кроме моих собственных — для меня ничего не значат, — говорю я. — Он вышиб тебе все мозги?

Она смотрит на меня.

— Это прописано в контракте, умник.

— Ну, тогда мы с Ло проверим, точно ли нет камер в комнатах.

— И в ванной, — говорит она быстро.

— Ага, и там.

Она кивает, поднимает выше свой подбородок, стараясь казаться более уверенной в сложившейся ситуации, но я-то знаю, что для Роуз очень важна уединенность. А в этом доме все ее нарушает, даже больше, чем Роуз предполагала.

— Ты всегда можешь послать его нахрен, — напоминаю я ей. — У тебя есть отличный опыт в этом вопросе со множеством мужчин.

— Ну, ты-то еще здесь.

Я улыбаюсь. Правда.

Она тяжело выдыхает:

— Нет. Это нужно сделать.

— И почему это?

— Он сказал, если мы будем жить вместе, то у шоу будет больше зрителей. Богатые семьи и раньше снимались в своем природном окружении. А такого еще не было, — она делает паузу. — Кроме того для Реального Мира…

— Все, что я слышу от тебя — слова Скотта ван Райта, и скажу тебе, по правде, мне это не нравится.

Она смотрит на меня холодно и говорит:

— Мне приходится согласиться с ним. Я провела собственные исследования, и они подтверждают данную статистику.

— Ладно.

Скотт хочет создать максимально драматичные ситуации, некий хаос, все это поможет ему достигнуть того, чего он так сильно хочет. И если Роуз входит в пакет его желаний, то он нахрен проиграет эту чертову битву. Я просто не хочу, чтобы это стоило Роуз ее линии одежды. Если я погублю Кэллоуэй Кутюр, то автоматом потеряю и Роуз. Ее компания — вот причина, по которой мы оказались рыбами, плавающими в этом аквариуме. Я бы сделал практически все, что угодно, лишь бы помочь ей реализовать свои мечты.

— Плюс, — добавляет она, провоцируя меня, — у нас дома была плохая шумоизоляция. Так что нам бы пришлось переехать в любом случае.

— Верно, потому что иначе они бы потратили всего пару тысяч долларов на монтаж лучшего оборудования в Принстоне. А эта альтернатива с переездом стоит чертовски дороже.

— Ты позеленел. И к твоему сведению, тебе не идет этот цвет.

— Я не ревную, — говорю я. — Я ненавижу его по той же причине, что и ты — потому что он срет там, где ест.

— Ты даже еще не встречался с ним.

— Но я уже знаю.

Она сминает в руках свое черное платье свободного кроя и ходит кругами по всему пространству гостиной.

— Ты неисправим.

— А ты ходишь по кругу. Так на что еще нам следует обратить внимание?

Она бьет меня своей сумочкой, и я пытаюсь не рассмеяться.

Присаживаясь, Роуз говорит:

— Через шесть месяцев мы можем вернуться в Принстон.

Она может и перечисляет причины, по которым стоило переехать в Филадельфию: ее родители живут рядом, бизнес Ло по созданию комиксов находится в центре города, моя дорога к Пенсильванскому университету стала короче на целый час; но в конце концов мы переехали, потому что у Роуз не было выбора. Скотт сказал ей переехать. И она переехала.

Даже не так, он выбрал этот таунхаус. Он не пригласил Роуз взглянуть на это место, прежде чем установить в него всё продакшн оборудование.

Я смотрю на пурпурную скатерть с бахромой на журнальном столике, на белые огромные свечи, выстроенные в ряд. Они действительно наняли кого-то, чтобы украсить дом к прибытию медиума. Выглядит так, словно эта женщина тоже здесь живет.

— Только не проси меня быть вежливым с медиумом, — говорю я, только сейчас замечая спускающегося по лестнице Бена — тощего оператора. Он направляет на нас объектив.

— Меня не волнует, как ты будешь себя вести, — говорит она, — главное, что ты здесь, со мной.

Я стараюсь скрыть шок от ее заявления. Наше напряжение ослабевает, и я притягиваю Роуз к себе, растирая ей спину и шею. Она опирается на меня, и ее обычно такое зажатое тело на короткий момент расслабляется. Я смотрю в ее горящие глаза, которые, кажись, всегда на стороже, даже если тело дает слабину.

— Но я думал, что ты смогла бы сделать все сама, дорогая.

— Я и могу, — говорит она, снова поднимая свой подбородок. — Но мне нравится, что ты помогаешь… иногда. — Ее неуверенный взгляд опускается на мои губы. Она ждет, что я сделаю ход.

Мои губы касаются ее щеки.

— И я могу помочь, я могу довести тебя до сумасшедшего экстаза, Роуз. Все твое тело будет болеть от моего твердого члена, — она напрягается. — Ты кончишь еще до того, как я заполню каждый дюйм тебя.

Стон вырывается из ее горла, и она опускает руки мне на талию, нащупывая мой батарейный блок от микрофона, который мы носим под одеждой.

— Забудь о камерах, — говорю я ей. Бен использует этот момент, чтобы обойти вокруг нас, наводя камеру на лицо Роуз. Он — еще одно препятствие, марионетка Скотта. Просто охренительно. Я мог бы схватить и бросить камеру о стену, но сопротивляюсь этому желанию.

Поднося руку к ее затылку, я касаюсь губами ушка Роуз и шепчу:

— Тогда ты узнаешь, какой я большой. Представь себе, что я внутри тебя, всей своей длиной, жестко вколачиваюсь в тебя, пока ты не начинаешь задыхаться.

— Коннор, — предупреждает она, ее голос слабее, чем обычно.

Я пропускаю ее волосы между пальцами и тяну, от чего ее подбородок задирается.

Ее рот открывается, и она сдерживает звук, рвущийся наружу.

Одной рукой я упираюсь в ее спину и сильнее прижимаю наши тела друг к другу; ее щеки заливаются румянцем.

— Не бойся меня, — шепчу я тихо ей на ушко. — Возможно, я не всегда на твоей стороне, но я стремлюсь обеспечить тебя лучшим.

Когда я отпускаю ее, она отодвигается и потирает свое горло. Роуз поправляет висящую на руке сумочку, а затем говорит:

— Не думаю, что смогу простить Скотта за эту ванную.

Она полностью абстрагируется от того, что только что произошло. И Скотт — последний человек, к которому мне бы хотелось, чтобы обращались ее мысли, прямо после того, как я сказал ей о том, как жестко собираюсь ее трахнуть.

— Нужно отдать ему должное, — говорю я, сухо улыбаясь, — в ванной есть четыре раковины и две душевые кабины. Она не такая уж и маленькая. Каждая душевая кабина может вместить пятерых.

— Она общая. Не знаю, как было у вас в Пенсильванском колледже, но я делила ванную лишь с одним человеком — моей соседкой.

— Ага, в Пенсильванском мы все просто дикари. Тебе нужно увидеть еще, как живет футбольная команда. Они вообще обитают в пещерах, сделанных собственноручно.

Ее плечи отпускаются.

— Я знаю, что я испорченная сучка, но мне некомфортно уже от самой идеи, что кто-то войдет, когда я буду принимать душ.

— В душе непрозрачное стекло. Сквозь него ничего не видно, — это не совсем так. Я смог бы разглядеть ее тело довольно хорошо. — И три дня назад ты вошла, когда я принимал душ.