Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 85)

— Нет, — говорит Рик. — Я рад, что мы сделали это, или по крайней мере попытались сделать.

Щеки Роуз краснеют от чувства вины.

— Это наша вина, что мы не закончили начатое.

Рик добавляет:

— Я даже не могу, на фиг, представить, как бы ты порвала с ним в одиночку. Он бы скорее всего… — Рика передергивает, и он снова качает головой, еще сильнее расстраиваясь.

Я представляю себе ту же картинку. Джулиан бы сказал: "Ну же, детка, не будь такой. Не надо слушать своих друзей. Мы так хорошо подходим друг другу." И если бы она опровергла его аргументы, он, вероятно, прижал бы ее к стене и все равно бы наорал.

По крайней мере мы были здесь, чтобы вывести его из дома.

Когда я прохожу мимо Роуз, выходя на улицу, моя грудь соприкасается с ее телом, а взгляд встречается с пламенем в ее глазах, возбуждающим меня в одно мгновение. Я бы очень хотел сейчас контролировать ее тело и получить в ответ именно такой взгляд.

Мой взор проходит от ее головы до ног, оценивая ее тело под черным платьем от Кэллоуэй Кутюр, короткое, но с высоким воротником. Наклоняясь к ней, я шепчу на ухо:

— Я уже знаю, как возьму тебя сегодня вечером, милая, — я скольжу рукой по ее бедру, прежде чем опускаю ладонь на попку Роуз, сжимая.

Ее дыхание становится поверхностным, и только теперь я спускаюсь по ступеням к этой полуобезьяне, в данный момент пинающей ногами наш мусорный контейнер.

Я практически могу ощутить, как Роуз улыбается у меня за спиной.

ГЛАВА 45

КОННОР КОБАЛЬТ

Я удерживаю ее в своих руках, не сбиваясь с интенсивного ритма раскачивающихся движений. Роуз сидит у меня на коленях, ее ноги обернуты вокруг моей талии, а моя спина упирается в изголовье кровати. Даже при том, что она сверху, я руковожу ее движениями. Я принимаю решения и выбираю направление. Мои руки сжимают плоть ее бедер, пока я грубо насаживаю Роуз на себя.

Она стонет. Думаю, я слышу свое имя в этом приглушенном звуке. Она не может говорить, даже если захочет. Я засунул ей в рот ее же трусики. А ее руки связанны за спиной моим ремнем.

Я перестаю двигаться, и ее голова наклоняется на бок, словно последние двадцать минут она каталась на американских горках. Может быть, она и правда, вашу мать, каталась. Разместив руки на ее талии, я то двигаю ее собственное тело вверх и вниз, вдоль моего члена, то удерживаю неподвижно и двигаю своими бедрами, ритмично вколачиваясь в ее киску. Моя грудь вздымается и опадает, я пытаюсь игнорировать пульсацию в районе паха. Я так хочу поиграть с ней, а не просто трахнуть и подчинить.

— Поп викторина, — говорю я, неровно дыша. — Одно слово, описывающее твои ощущения. Только одно, — я вынимаю ее трусики со шнуровкой изо рта Роуз, и ее дыхание становится глубже, словно пытаясь надышаться воздухом, которого ей так нахватало.

— Не будь такой драматичной, — говорю я ей. — У тебя есть нос, и ты можешь дышать через него. Или я вытрахал из тебя все знания по анатомии?

Вместо того, чтобы сердиться, она почти что улыбается, а в ее глазах появляется свет. Я приподымаю ее подбородок и заглядываю в них.

— Тебе это нравится, — говорю я, а не спрашиваю. — Ты обожаешь, когда я трахаю тебя так жестко, что из твоей головы вылетают все негативные мысли.

Она покачивается на моих коленях, будто может упасть назад. Прикладывая руку к ее спине, я удерживаю ее в вертикальном положении еще крепче, пока скольжу второй рукой к основанию ее шеи, решительно сжимая и тем самым поддерживая ее голову.

— Одно слово, — напоминаю я ей. — Даже если оно будет также лишено красноречивости, как слово член. Прямо сейчас.

Она облизывает свою нижнюю губу, и мой взгляд невольно приковывается к ее рту. Не двигайся, Коннор. Но это сложно. Все, что она делает, вызывает у меня желание взять ее жестко и быстро. Но тут Роуз наконец-то отвечает мне на одном дыхании.

— Сластолюбивые.

Мои брови приподымаются.

— Это длинное слово.

Она светится от гордости. О, нет, Роуз. Это был не комплимент. Я тяну ее за шею, и она наклоняется, следуя моей команде. Мои губы касаются ее уха.

— Ты все еще ясно мыслишь, — говорю я ей. — Очевидно, я трахнул тебя недостаточно жестко.

Я чувствую, как быстро ее стеночки сжимаются вокруг моей эрекции, короткими пульсирующими движениями. Ее рту следует догнать тело. У него есть кое-какие проблемы с тем, чтобы умолять меня.

Я по-прежнему неподвижен. Позволяя ей стать неимоверно влажной и ерзать на месте, я жду, изо всех сил стараясь скрыть собственные мучительные потребности.

— Одно слово, — говорю я снова. Мои пальцы сильнее надавливают на мягкую кожу ее бедра, а затем я скольжу пальцами, вдоль ее ноги.

— Распутные, — то, как она произносит звуки в конце этого слова, то, как откидывается назад ее голова, как веки трепещут — все это заставляет меня возобновить свои движения.

Но после двух короткий толчков, я останавливаюсь.

— Одно слово, — я дергаю ее за шею, и ее глаза резко открываются.

— Страстные.

Уже лучше.

Я отпускаю ее шею и перемещаю обе руки на ее бедра, а затем подымаю ее над своим стояком. Наблюдать за тем, как ее тело отвечает на нехватку полноты — истинное удовольствие. Ее телу явно не нравится, что меня нет внутри. Когда я возвращаю ее обратно, заполняя, то делаю это грубо. Наши тела с хлопком ударяются друг о друга. Плоть о плоть. Стоны смешиваются со всхлипами. Неровное дыхание заполняет тишину. Я делаю это еще трижды, буквально насаживая на свой член.

Это могло бы стать моей второй любимой позицией. Первое место неизменно занимает лежащая ничком, связанная Роуз с кляпом во рту, ожидающая меня посреди кровати, изнывая от желания.

На втором или третьем резком вздохе Роуз, я снова делаю паузу, удерживая ее неподвижно на своем конце.

Она не колеблется.

— Затраханные.

Вот так!

Я вновь беру ее в свои руки и делаю так, чтоб это было последним словом, которое она сегодня запомнит.

* * *

Какое-то время мы говорим, Роуз лежит на животе, так что одеяло собралось складками у ее талии, а я лежу, опираясь локтем на подушку. Я провожу рукой от ее лопаток вдоль спины, массируя напряженные мышцы и пытаясь выгравировать ощущение ее мягкой кожи в своей памяти.

Я обожаю эти моменты после секса почти так же сильно, как и сам секс. Напряжение Роуз спало почти до минимума. Даже когда она говорит о своем списке дел — своих заботах и страхах — то делает это с легкостью, а не натянуто.

— Не думаю, что мне удастся удержать Дэйзи с нами после окончания шоу, — тихо говорит Роуз. — Я говорила с мамой, и она не позволит ей остаться, — она опускается щекой на подушку, поворачиваясь ко мне. — Возможно, если шоу будет продлено на второй сезон, Дэйзи сможет жить с нами.

Второй сезон? Еще шесть месяцев иметь дело со Скоттом, со всевидящими камерами, всюду преследующими каждый наш шаг?

— А ты хочешь этого? — спрашиваю я.

— Нет, — говорит она откровенно. — Я уже получила все, что хотела от этого шоу. Продажи Физзли возросли. Пара розничных магазинов желают продавать мои вещи. Люди стали сильнее симпатизировать Лили, чем когда-либо до этого, — последний пункт вызывает у Роуз улыбку. — Это наилучшая часть, — признается она.

Трудно отрицать любовь Лили к Лорену или его любовь к ней, тогда как они постоянно вместе в шоу.

— В них легко влюбиться, — говорю я, целуя ее в плечо. — Просто сначала нужно их понять, — это сложнее. Здесь нужно абстрагироваться от их зависимостей и увидеть внутри Лил и Ло людей.

На секунду Роуз закрывает отяжелевшие веки, но я пока еще не хочу, чтобы она ложилась спать. Мне нужно спросить у нее кое-что важное, пока она в таком спокойном состоянии.

— Насчет свадьбы, — начинаю я. И прежде чем могу закончить, Роуз вставляет, резко распахивая глаза.

— О, хотела тебе рассказать, я показала Лили подвенечное платье, и она была счастлива, Коннор, — Роуз улыбается, словно это фантастика. Мой желудок скручивает в узел. Она упирается на предплечья, чтобы лучше меня видеть. — Лили визжала и скакала так, будто была в восторге. Думаю, она наконец-то готова к замужеству.

— Это здорово, — говорю я, не в силах контролировать свой неровный голос. — Счастлив за нее.

Роуз хмуриться, а затем ударяет меня по руке.

— Ты не похож на слишком счастливого.

Моя рука замирает у нее на пояснице.

— Я с девушкой, которая отказывалась принимать участие в детских инсценировках свадьбы, а сейчас ты стала поклонницей чьей-то реальной женитьбы, — она говорила мне раньше, что когда Лили и Ло в детстве притворились что женятся, Роуз разрушила все вокруг, оторвала цветам ножки, а затем назвав все это "глупостью", умчалась прочь.

— Если ты беспокоишься, что я изуродую цветочные композиции у них на свадьбе, то уверяю тебя, что не стану этого делать. Я сама их выбрала. Они будут состоять из орхидей.

— Я изменил это.

Ее глаза открываются еще шире, и она полностью садится, подтягивая простынь к груди. Она указывает на меня пальцем.

— Если моя мать склонила тебя к оранжевым лилиям и лентам…

Я накрываю рукою ее рот.