Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 58)

— Мы будем кончать вместе, — говорит он мне. — Всегда.

Затем он открывает коробку с ягодами. Так как по его милости моя щека снова прижата к одеялу, я вижу только то, что он позволяет мне видеть. Неожиданно ягода клубники оказывается напротив моих губ.

— Открой рот. Не ешь ее. Отнесись к ней, словно это мой член, — говорит он. — Если ты прикусишь ее слишком сильно, то я жестко отшлепаю тебя. Понимаешь?

— Я не идиотка, — напоминаю я ему.

— Но ты пьяна, дорогая. Я просто хочу быть уверенным, что ты понимаешь меня правильно. В противном случае, мы закончим.

— Нет, я в порядке, — говорю я решительно. — Не оставляй меня.

Он наклоняется вперед, грубо и ненасытно целуя меня в губы, от давления его языка я почти что задыхаюсь. Я сжимаю ноги, борясь с нарастающей от его поцелуя и присутствия пульсацией. Внезапно от отстраняется и говорит:

— Я отдаю чертовы приказы, — а затем он шлепает меня.

Сильно.

Я сжимаю зубы, мое лицо заливает жар, но место между моих ног реагирует совсем иначе. Я очень хочу, чтобы он шлепнул меня там. Господи, да. Моя неуверенность насчет того, что он меня бросит или полной нелюбви ко мне, отложены на задворки сознания. И сейчас я сосредотачиваюсь лишь на том, что чувствую. Я отключаю голос разума, это мне удается сделать лишь благодаря алкоголю.

Коннор скользит клубникой в мой рот, так, что ее зеленый кончик торчит между моих губ, и я расслабляюсь, осторожно располагая ягоду на своем языке, стараясь не воткнуть в нее зубы.

Коннор массирует мою попку своими большими руками. Я слышу его тяжелое дыхание и то, как он поглаживает свой пенис. Мне бы хотелось на это посмотреть, но я не могу даже ничего сказать. Поэтому я просто представляю себе, как набухает его член, как приоткрываются его губы от пьянящего желания, как он откидывает назад голову. Я видела раньше этот наполненный адреналином сногсшибательный взгляд. Видела напряженные мышцы его зада, когда он толкается вперед. Но что я хочу увидеть больше всего, так это Коннора, когда он погружается глубоко в меня.

Его пальцы погружаются в мою влажную изнывающую киску, отталкивая мои трусики в сторону.

И я сжимаю зубы от внезапного прикосновения. Я ощущаю вкус сладкой клубники, прежде чем понимаю, что полностью откусила половинку ягоды. Я жую и глотаю. Может быть, он и не заметит. Ага, чертовски верно, Роуз. Его IQ на целый процент выше твоего.

Его рука ударяет меня по попке, и я ахаю, а затем морщусь и пытаюсь на него взглянуть.

— Это пиздец как… больно, — медленно говорю я. Но как только я произношу это, его пальцы возвращаются к моей киске и потирают мой клитор. Оххх… я мгновенно рассыпаюсь на части и думаю, что хнычу, уткнувшись в матрас. Не знаю, что еще может издавать этот незнакомый звук.

— Ты слишком пьяна, чтобы доверить твоему ротику мой член, — говорит он.

Я хочу возразить, но послевкусие сладкой клубники свидетельствует о его правоте и моем сильном заблуждении. Но даже пьяная, я не могу сдаться так просто.

— Я не пьяна.

Вдруг он тянет меня за связанные запястья и усаживает, но все еще спиной к себе. Я чувствую, как он поднимается на свои колени, потому как покачивается под его весом матрас и тому, как его твердый член тыкается мне в спину.

— Коннор, — стону я, очень близко к мольбе.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. — За исключением головокружения от алкогольного опьянения.

Он сжимает в кулак мои волосы и дергает так, что мой подбородок подымается вверх, и я вижу его глядящие сверху вниз глаза.

— Я чувствую… — пару раз я моргаю, пытаясь сформулировать ответ. Облизав губы, я говорю, — будто хочу, чтобы ты сделал со мной что-нибудь.

Только от того, что я сказала эти слова вслух, мое дыхание становится прерывистым.

Коннор смотрит на меня тяжелым, собственническим взглядом, и его рука скользит на мое плечо, а пальцы второй руки снова проникают внутрь меня. Но он не двигает ими.

— Конкретизируй.

— Мне… нужно… чтобы ты двигал.

Он быстро убирает руку и вынуждает меня встать на колени. Кровь приливает к моей голове, и он еще раз шлепает меня, из-за выпивки боль не так ощутима, как раньше. Он должно быть замечает это, потому что я не хнычу, не стону и даже не дергаюсь.

Коннор разочаровано вздыхает и начинает развязывать мои запястья.

— Подожди, нет, — говорю я. — Остановись.

— Лишь месяц назад ты говорила мне перестать касаться тебя. А сейчас хочешь, чтобы я продолжал начатое, но я все еще не собираюсь исполнять твои приказы, Роуз, — он отбрасывает в сторону ремень и переворачивает меня на спину так, чтоб моя голова покоилась на подушках. — Знаешь почему? — спрашивает он, его руки упираются по сторонам от меня, тогда как тело нависает надо мной.

— Потому что ты мудак, — бросаю я.

Одной рукой он щипает меня за щеку.

— Потому что ты неправа. Я не хочу трахать твой рот, твою киску и попку, когда ты пьяна. Я трахну тебя, когда ты будешь трезвой, — он грубо целует меня в губы и повторяет еще раз. — Конкретизируй.

То, что я чувствую.

Я смотрю в его синие глаза. Теряясь в скрытой в них власти. А затем беру его руку и располагаю ее между своих ног, его взгляд не покидает мои глаза.

— Это твое, — говорю я ему. — Вот, что я чувствую.

Никогда раньше я не желала, чтобы мужчина бросал меня из стороны в сторону, как ему угодно, или как ему того хочется, обращаясь со мною в соответствии со своими желаниями. Но в этот момент я осознаю, что не важно, во что я верю за пределами спальни. В обычной жизни я могу быть властной, но здесь, я желаю довериться ему, его власти и силе. И это должно быть нормально. Потому что за гранью разума и логики, это заставляет меня почувствовать себя настолько охренительно.

Его губы приподымаются в улыбке.

— Ca vous a pris pas mal de temps, — Тебе потребовалось на раздумья довольно много времени.

— Сколько у нас еще осталось? — негромко спрашиваю я его, пока мое зрение затуманивается.

Коннор гладит меня по волосам.

— Pour toujours, — Вечность.

Я улыбаюсь, пока все вокруг выцветает, и я погружаюсь во тьму.

ГЛАВА 27

КОННОР КОБАЛЬТ

Я вытираю свои влажные волосы полотенцем и застегиваю пуговицу на брюках, наблюдая за тем, как Роуз мирно спит, завернутая в красно-коричневое стеганое одеяло. Прежде чем я успеваю одеть рубашку, она шевелится и стонет, щурясь в темноте. Единственный проникающий в комнату свет исходит из узкого просвета между шторами с изображением медведя.

— Доброе утро, дорогая, — я сажусь на край кровати и хватаю воду с прикроватной тумбочки. — Comment te sens-tu? — Как себя чувствуешь?

Она медленно приподымается и прислоняется к изголовью, прикладывая руку к виску. Ее волосы торчат в пять разных сторон. Я стараюсь скрыть улыбку, но видеть Роуз в таком растрепанном виде — крайняя редкость. И я обожаю эту ее сторону так же, как и все другие.

— Даже не представляю, что ты только что сказал, — зевает она, прикрывая рот рукою. — Мое похмелье уничтожило твой французский.

— Невозможно, — говорю я ей. — Твое похмелье не может разгромить меня.

Она слишком уставшая и с похмелья, чтобы вести со мной веселые беседы. Роуз просто еще раз зевает.

— Правда… что ты там говорил?

Я передаю ей воду, и она делает маленький глоток.

— Как ты себя чувствуешь? — повторяю я.

— Так, словно я провела пять недель, готовясь к Академическому Чемпионату за кубок.

— То есть не так уж плохо? — я улыбаюсь.

Ее глаза прищуриваются.

— Не все из нас были в состоянии два часа учиться и запомнить каждый кусочек полученной информации.

— Я учился больше двух часов, готовясь к университетским чемпионатам, — я тянусь и хватаю Эдвил с прикроватной тумбочки, а затем выдавливаю таблетку. — Тебя просто не было в Пенсильванском университете, чтобы увидеть меня, а жаль. Мы могли бы вместе заниматься, — я делаю паузу, перед тем как добавить. — Я отличный преподаватель. Просто спроси у своей сестры.

Она закатывает глаза, но за маской надменности скрывается улыбка. Потому что, если бы я не преподавал Лили экономику, Роуз уверена, что нас бы не было сегодня здесь. Но я верю в то, что сам творю свою судьбу. Мы оказались вместе, потому что оба хотели этого больше чем, что-либо иное. У нас обоих был выбор, и мы оба сказали друг другу" да".

Это не судьба.

Это простой выбор.

И решение. Амбиции. Смелость.

У нас было все это.