Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 12)

— Я думаю, они все мудаки, — говорю я безэмоционально. — Просто у некоторых есть больше компенсирующих это качеств, чем у других, — в какой-то мере эта философия касается и нас с сестрами. Я — не самая симпатичная девушка в мире.

Саванна — рыжая женщина-оператор стоит возле плиты. Она примерно нашего возраста и обычно повязывает бандану вокруг головы поперек своих косичек. Она наводит объектив камеры на Лили, и это не к добру. Моя двадцати одно летняя сестра — единственный человек, у которого есть проблемы с тем, чтобы не смотреть прямо в объектив.

— Мне не нравится Скотт, — говорит Лили, ее взгляд обращается к камере с каждым сказанным словом. Лили наклоняется к Дэйзи, и складывая руки наподобие рупора, шепчет. — Он смотрел на твои сиськи, кажись, целую минуту.

Дэйзи пожимает плечами и забирается на столешницу, при этом размахивая своими длинными ногами. Ее крашенные светлые волосы свисают, скрывая ее тело до уровня талии. Она бы обрезала их, если бы ее новое модельное агентство это позволило.

— В общем доступе есть мои фото в нижнем белье, — говорит она (как бы невзначай). Дэйзи берет с подноса с овощами кусочек брокколи и кладет его в рот. — Когда парни читают журналы, они могли бы делать что-то еще, а не просто пялиться на мои груди.

Лили краснеет и смущается.

Дэйзи хмурится в растерянности, а затем слегка смеется.

— Ты привыкла дрочить на журналы? Это охренительно, Лил.

Я делаю резкий вдох, беспокоясь о том, что сестра совсем не фильтрует свою речь даже перед камерами. Но я не ругаю Дэйзи за ее прямоту. Я не хочу, чтобы показалось, будто женский дрочь — это что-то плохое. Я искренне одобряю это дело, но Лили сейчас как раз выздоравливает от своей секс-зависимости, плотно связанной с самовлюбленностью и порно, и злоупотреблением ими обоими. Самые трудные дни для нее уже позади. После них прошло уже несколько месяцев.

— Я не думаю, что девушка может дрочить, — говорит ей Лили, собирая воедино все свое терпение. Она старается выглядеть более уверенной, потому садится ровнее, выпрямляя осанку.

Дэйзи размахивает ногами, ударяя о шкафчики своими высокими ботинками на шнурках. Если бы это был мой дом, я бы уже волновалась о том, что она повредит дерево дверцы. Но это практически дом Скотта. Так что вперед, Дэйзи.

— Ты абсолютно права, — кивает она. — Я думаю, что больше подходит слово "потирать", а?

— Девушки могут мастурбировать, — говорит Лили.

— Что? — говорим мы с Дэйзи в унисон.

— Ну, вы знаете… — Лили снова заливается румянцем, только сейчас он больше похож на аллергическую реакцию. Красные точечки покрывают ее руки и шею. Ее взгляд порхает от камеры к нам и обратно. — Джек и Джилл пошли на гору. Парни могут дрочить. Девочки — мастурбировать (здесь игра слов Jack (Джек) — jack off (дрочить), Jill (Джилл) — jill off (маструбировать) — прим. пер.).

Дэйзи хохочет, ударяя ногою в такт своему смеху.

— Святое дерьмо… Это круто.

Я тоже улыбаюсь. Люблю своих сестер по многим различным причинам.

Я достаю из коробки с пиццей салфетку.

— Тебе шестнадцать, — говорю я Дэйзи. — А глядя на твои фото, мужчины думают о том, как трахнут тебя. Им следует знать, сколько тебе лет.

— Через месяц мне будет семнадцать, — говорит она. — Вероятно, подобная ситуация была и с Брук Шилдс (американская актриса и модель, в свои 15 лет снявшаяся в откровенном фильме "Голубая лагуна" — прим. пер.), так что… — она пожимает плечами, словно упоминание этой актрисы оправдывает ее ситуацию. Но это не так. Никому не нравится то, что СМИ называет Дэйзи секс-символом, лишь из-за того, что Лили — секс-зависимая. До всей этой шумихи Дэйзи была просто моделью высокой моды, снималась для рекламных фото нескольких мелких компаний. Подчеркну, не крупных, а мелких компаний. Сейчас же она — супермодель, ее тело выставляют напоказ, и каждый раз на ней остается все меньше и меньше одежды.

Я даже не хочу думать о том, что произойдет, когда ей исполнится восемнадцать.

Тогда она сможет законно сниматься обнаженной.

Я хочу, чтобы это волновало ее немного сильнее, но она попала в модельную отрасль в таком юном возрасте, что я не уверена, воспринимает ли она свое тело, как что-то большее, чем просто объект для мужских взглядов.

— Девочки! — зовет Скотт. — У нас осталось только полчаса с медиумом. Так что вам лучше уже возвращаться.

Мы перемещаемся в гостиную, перенося с собою пиццу и напитки. Я передаю Коннору тарелку с тем, что он попросил, и сажусь рядом, но это рядом выходит как раз между Коннором и Скоттом. Я бы пнула Скотта пару раз, но не хочу, чтобы он пересел на место рядом с Лили (секс-зависимой девушкой с постоянным парнем) или Дэйзи (шестнадцатилетней моделью высокой моды с импульсивными тенденциями). Серьезно, моя маленькая сестренка спускалась с сорокафутового утеса в Мексике — что это если не импульсивность?

Я бы хотела, чтобы это было всего лишь преувеличением.

Лили опускается на диванчик возле Лорена, и он притягивает ее поближе, так чтобы ее ноги оказались на его коленях, а все ее тело опиралось на него. Она наклоняется к его груди, пока он выбирает пепперони из своего куска пиццы.

— Можно я буду следующей? — говорит Дэйзи с лукавой усмешкой, плюхаясь на пол. Она прислоняется к ножкам стула Рика и протягивает руку мадам Чармейн. В рыжих волосах медиума поблескивает седина, они густые и кучерявые, словно она их только что расчесала. На ее коже есть пятна от солнца.

Рик кладет свои ноги на мой кедровый журнальный столик, который я специально привезла из принстонского дома. По крайней мере, на нем лежит эта уродливая фиолетовая скатерть.

Но я не могу удержаться от того, чтобы не сделать ему замечание.

— Рик, я вижу грязь на твоих ботинках.

Его брови поднимаются, и он запускает руку в свои каштановые волосы. Черты его лица более резкие и сложные, чем у Лорена, но тело такое же мускулистое и стройное. Не громоздкое, но невероятно подтянутое. Он кивает своему брату.

— Пожалуйста, скажи мне, что она не всегда такая.

— О, да, — Лорен крадет кусочек пепперони с тарелки Лили и сует его себе в рот. — Не оставляй стульчак унитаза поднятым, если не хочешь получить десятиминутную лекцию.

— Это называется уважение, — отвечаю я.

Лили поднимает свою руку.

— Тут я согласна с Роуз.

Ха! Выкуси, Лорен.

Но он игнорирует меня, игриво кусая Лили за шею. Ее лицо озаряет головокружительная улыбка.

И мое достижение мгновенно уходит в пропасть. Я просто чувствую себя… странно, когда лезу в верную безумно слепую любовь Лили и Ло. Вместо того чтоб анализировать их отношения, я задумываюсь о том, что есть у меня. Я поворачиваюсь к Коннору, почему-то зная, что все это время он наблюдал за мной, изучал и сейчас понимает все мои мысли. Я изучаю его черты: гладкость его совершенной кожи, волнистость его каштановых волос, изгиб его мышц на руках и груди, его всепонимающие голубые глаза.

Он — сила и совершенство во всем и настолько, что я никогда не посмею признать это вслух. От этого факта его голова бы раздулась. Но когда я была младше, то часто думала о том, на чтобы бы была похожа физическая близость с ним.

Мне было шестнадцать, когда я впервые представила трахающего меня Коннора, в то время единственный контакт, который у нас был — это устные дебаты на конференциях модели ООН. Если быть точным, то максимально близкий контакт, который у нас тогда был — это споры в коридорах причудливых отелей, посвященные Эпикуру и его философии, различным нематериальным вещам по типу любви, счастья и Бога. Однажды, Коннор ударился в изучение французского языка, и я старалась не отставать. Я поклялась стать лучше него. И потому училась более усердно. Я читала больше книг. Хотела быть уверена, что говорю на французском довольно бегло, чтобы понять Коннора, а затем и суметь сбить его с толку. Последнее мне так и не удалось, но я по крайней мере не отставала от него.

Я умна только потому, что часами читала. Коннор умен потому, что одарен от природы, но он учится усерднее, чем среднестатистический человек. Я завидую ему — он может обладать всеми этими талантами и никогда не тяготиться неудачами и трудностями. Он просто продолжает двигаться вперед.

Коннор дает мне веру в то, что все возможно. Не думаю, что когда-нибудь смогу найти кого-то похожего на него.

Он прикладывает руку к моей шее и поглаживает большим пальцем чувствительное местечко, от этого вниз по моему позвоночнику распространяется озноб.

Я рада, что он есть у меня, даже несмотря на то, что до него мне было хорошо и самой. То, как мы оказались вместе, по-прежнему кажется мне неким вселенским замыслом. Абсолютно неожиданно, я узнала о том, что Коннор стал преподавать экономику у Лили в Пенсильванском Университете. Как потом оказалось, это была уловка, чтобы сблизиться со мной. В начале, он не имел ни малейшего представления о том, что она моя сестра, и Лили выбрала его предмет абсолютно случайно. В то время мы с Коннором виделись всего раз в год, когда Принстон и Пенсильванский Университет соревновались в турнире за Викторианский кубок, и то, что он стал преподавателем Лили, было шансом для него видеться со мной чаще. Это был наш шанс на воссоединение.

А Коннор не тот, кто упускает хоть один свой шанс.

Так что когда он увидел меня в старой квартире Лили, то пригласил на свидание. Я ответила ему согласием, и он бросил мне вызов, выйти из собственной зоны комфорта, по сути, он делал так все эти годы. Я задаюсь вопросом, если наш секс положит конец этим отношениям, то где наше путешествие потерь и обретений друг друга, в конце концов, закончится.