Крисия Ковальски – Гитара в твоих руках (страница 11)

– Конечно, давайте, – согласилась Лиза. Новые знакомства с мужчинами Лизе не хотелось начинать, но этот парень выглядел ненавязчивым и скромным. И ему не хотелось отказывать. К тому же, ведь он может ещё и не позвонить, передумать.

За окном крупными хлопьями падает снег, в печи потрескивают разгоревшиеся сухие дрова. Печь обычная, какая есть в каждом деревенском доме – кирпичная, известью побеленная. И обстановка небольшой комнаты тоже обычная – старый массивный комод из дерева, покрытый уже местами потрескавшимся лаком, кровать с железной сеткой и металлической спинкой, ковёр, сотканный из кусочков разноцветной ткани, шторы на окнах из белой плотной ткани. Ангелина предпочла бы наличие платяного шкафа с плечиками для одежды и удобную двуспальную кровать с ортопедическим матрасом, но комната для гостей ничего этого не предусматривала.

– Почему здесь нет камина? Почему до сих пор печка, как в старину? – Ангелина садится на край кровати и начинает расчесывать белокурые волосы. Белоснежный кружевной халатик, не скрывающий стройные длинные ноги. Вся беленькая – кожа, волосы, бельё в тонких кружевах, девушка олицетворяет саму нежность. Белоснежка из сказки, только со светлыми волосами.

– Вадим не хочет здесь ничего менять. Его всё устраивает, – Максим снимает с себя свитер, небрежно бросает его на спинку старого деревянного стула и приближается к кровати. Это был старый дом, когда-то давно принадлежавший их деду Степану Васильевичу, а потом долгое время стоял заброшенным, нежилым. Полгода назад старший брат Вадим переоформил на себя документы на дом и сделал в нём ремонт, но обстановку жилища кардинально не менял, решив сохранить атмосферу его прежнего хозяина.

– Но это же старомодно, – Ангелина забавно поморщила носик, – Вот если бы был камин, это выглядело бы стильно.

Максим лёг на кровать, растянулся как большой довольный кот. Сетка под тяжестью его тела скрипнула и прогнулась. Судя по его виду, Максима всё устраивает – и снег хлопьями и потрескивание огня в печи и даже недовольное ворчание Ангелины. Парень протянул руку и дотронулся до мягких девичьих волос.

– Ты такая невероятная… – с восхищением произносит он, – Иди ко мне, детка.

Ангелина откинула расчёску и легла рядом, сразу же оказавшись в крепких объятиях Максима.

– Геля… Давай рванём на море в самом начале лета, – вдруг неожиданно предлагает он.

– Можно, – легко соглашается девушка, – У меня три новых купальника и пять парео.

И недовольно замолкает, заметив насмешку в его глазах и в его улыбке.

– Чего ты? – с обидой спрашивает она и толкает парня в бок острым локоточком.

– Вспомнил мультик один. «Простоквашино». Там мама дяди Фёдора поехала на курорт, чтобы надеть три вечерних платья, – охотно поясняет Максим.

– Вот-вот… А я всё думаю, что же мне эта деревня напоминает… И этот дом, в частности. Простоквашино и есть! Самая настоящая глухомань! – Ангелина весёлого настроения парня не поддержала.

– Ну тут ты преувеличиваешь, детка, – не согласился Максим, – Здесь очень крупное предприятие, и посёлок – довольно оживлённое место.

– Деревня и есть деревня, – не соглашается Ангелина и возвращает Максима к интересующей её теме, – Так мы едем на море?

– Решено. Едем во Владик на машине, – отвечает он.

– Куда?! – кукольное личико девушки застыло в недоумении, – Ты шутишь, как всегда. Да, Макс?

– Ну почему сразу – шутишь… У меня давно эта идея в голове крутится. Взять машину, палатку, портативную газовую плитку и красивую девушку – и рвануть на Шамору или в Ливадию. Или ещё куда на берег Уссурийского залива. Кстати, ты знаешь, что берег бухты называют Лазурным берегом? Прикольно, да?

– И близко не похоже, – категоричным тоном не согласилась Ангелина, – Не вижу ничего общего.

– Это потому, что ты там никогда не была, – возразил парень, – А вот когда поедем, сама убедишься, что место классное.

– Макс! Я не поеду! Это без меня, – испугалась Ангелина, – Я в Дубай хочу или в Испанию. Владик – это вообще отстой. И почему сразу в такой последовательности – сначала в твоём списке всего необходимого идут палатка и плитка, а уже потом я?

– Ну, детка, это же образно. Ты для меня на первом месте. Всегда, – успокаивающе заверяет Максим и сразу же возражает на предложение Ангелины, – А что делать в Дубае? Сидеть в пятизвёздочном отеле и пить русскую водку? Скучно, Гель… Ну сходим мы на пляж пару раз, обгорим в первый же день. И ты и я светлокожие, альбиносы. А потом будем сидеть в баре или ночном клубе с красными лицами, слушать арабскую музыку и тупо бухать.

– А что делать во Владике? – с ноткой презрения спрашивает Ангелина.

– А во Владике будем рыбачить, плитку портативную для того и возьмём, чтобы рыбу жарить.

– Нет, – резко произнесла Ангелина, отстранилась от парня, поднялась с кровати, встала и встряхнула белокурые волосы, – Я не согласна. Я там со скуки помру. Я в эту богом забытую деревню приехала только потому, что ты мне выбора не оставил. Твой брат мог бы и более комфортно здесь обустроиться. Он же всё-таки самый главный человек здесь, а жилище у него как у простого убогого деревенщины. Ну что это?! – девушка обвела широким взмахом руки окружающее их пространство, – Обычный деревенский дом! Туалет на улице. И это зимой! Ни ванны нет, ни душа хотя бы. Чтобы помыться, нужно надевать валенки и топать через весь огород по сугробам, потому что по-другому просто до бани не пройдёшь!

– Я же утром тропинку в огороде до бани расчистил, – возразил Максим, на что девушка даже не отреагировала, а продолжила дальше с всё возрастающим возмущением:

– Нет, я не согласна ещё и лето проводить в таких условиях! Либо едем в Испанию, либо ты едешь во Владик один.

– Один не поеду, – снова возразил Максим, наблюдая, как девушка снимает с себя кружевной халатик и остаётся в одних крошечных, ничего не прикрывающих трусиках. Её грудь маленькая, Ангелина редко надевает лифчик. Девушка снова ложится рядом и ласково шепчет:

– Макс… Ну, Макс… Не упрямься. Хотя бы на пару дней свози меня в Испанию. А во Владик можешь с кем-нибудь из своих друзей поехать. Вон хоть Рената возьми.

– Ладно, – миролюбиво соглашается Максим, – Но только три-четыре дня. Больше в Испании я не выдержу.

Наряжать ёлку всегда было волнительно, и даже теперь, когда Полина уже не маленькая девочка, волнительности своей это занятие не утратило. Антоша с интересом перебирал и рассматривал игрушки, доставая их из старого фанерного ящика. Раньше, во времена детства Полины, в таких фанерных ящиках отправляли по почте посылки. Но теперь, конечно, таких ящиков больше не встретишь. Да и сами игрушки старинные, раритетные. Таких тоже сейчас не встретишь, в основном сейчас продают разноцветные шары. Это однотипные игрушки, чтобы их изготовлять не нужно фантазии, то ли дело старые игрушки – ни одна из них не похожа на другую, и нет ни одной одинаковой. Вот маленький домик, с заснеженной крышей, вот весёлый зайчик, а вот снеговичок, а это прозрачная с мишурой внутри сосулька, а вот золотая шишка, а это забавная девочка-снегурочка, а вот гномик. Всё это Полина бережно вешала на сосновые ветви, а потом они вместе с Антошей окутывали эти ветви серебристо-снежной мишурой, а потом ещё вырезали много снежинок из цветной бумаги и клеили их на окна, а потом вместе стряпали имбирное печенье и булочки с корицей, а потом, когда стало уже совсем темно, они вспомнили, что хотели погулять, и вышли во двор, при свете уличного фонаря они лепили снеговика, украшали его. И Антошка не утерпел – откусил кончик морковки, поэтому снеговичок получился с носом, откушенным на самом кончике. И ещё играли в снежки, а потом, когда валенки заиндевели от снега, вернулись домой. Полина затопила печку и развешала мокрые носки и варежки, поставила на припечник валенки для просушки. Антоша, надышавшись свежего морозного воздуха и вдоволь набегавшись, уснул рано. Было только начало десятого, Полина мыла на кухне посуду, погружённая в свои мысли, она вспомнила, что этот день ей и Антоше подарил Максим Левицкий. Если бы сегодня не пришёл этот весёлый, удивительно жизнерадостный и лёгкий в общении парень, то ничего бы и не было. Просидела бы Полина в приёмной, промучив и себя, и Антошку.

Неторопливые мысли Полины прервал стук в дверь, и на пороге, не дожидаясь, когда хозяева откроют, появилась Лена Панова, подруга Полины.

– Ой, Лен… Проходи! – оживилась Полина, – Я булочки сегодня пекла, давай чай пить.

– Как я удачно зашла! – засмеялась подруга, отряхивая снег с валенок и снимая шубу, – На улице потеплело, видать опять к снегу.

– Да, потеплело, – согласилась Полина, достала чашки и разлила в них чай, поставила на стол плетёную соломенную корзинку с булочками, посыпанными корицей, – А мы гуляли с Антошей, теперь он спит.

– А я на работе просидела, даже день нам не сократили! – с досадой произнесла Лена, садясь за стол и отпивая чай из кружки, – Новый начальник не успел приехать, как уже везде свои драконьи порядки установил. Никаких перекуров, перерывов на чай, только работа- работа! Тем, кто возмущался, посоветовал уволиться, главную бухгалтершу и начальников отделов премии лишил. Сказал, что Павел Фёдорович нас распустил.

– Я всего день с ним проработала, но уже чувствую, что не выдержу, – созналась Полина, – Мне каждую минуту кажется, что вот сейчас он к чему-нибудь придерётся и уволит меня.