Кришан Чандар – Голос сердца (страница 41)

Сигнальщик Десуза — десять рупий девять анн.

Старик кули с большим тюрбаном на голове и в желтой форменной куртке, на которой поблескивала бляха с номером «300», сказал:

— Мы, носильщики, собрали для тебя сто тридцать пять рупий, — и он положил эти деньги Лачи в подол.

Люди все подходили и подходили. Подол Лачи был уже полон денег. Она низко всем поклонилась. Раму шагнул вперед и сказал:

— Мы бедны, но, пока мы живы, никто тебя не обесчестит. Поди и отдай эти деньги Дамару.

В глазах Лачи стояли слезы, но уже через мгновенье в них засверкала радость. Она бросилась к Раму, прижалась губами к его руке, потом поцеловала руку Дауда, старого кули и заплясала от радости. Лица присутствующих осветились улыбками, они радостно глядели на пляшущую Лачи. Гуль удивленно наблюдал за ними. Никто из них не был ангелом — все были обыкновенными людьми с достоинствами и недостатками. Но что за свет исходил от них в это время? Кто говорит, что небо темное? Кто говорит, что земля пустынна? Кто говорит, что эти рельсы никуда не ведут? Как ярко светятся сигнальные лампочки! Что за аромат распространился в воздухе? Что за мелодии звучат в ушах? Смейтесь! Улыбайтесь! Бутоны — распускайтесь! Весна наступает! Сегодня Человек исполнил свой долг!

Старый кули смахнул слезу и, подойдя к Лачи, вложил ее руку в руку Гуля.

— Проведи ее до дому! — сказал он.

Гуль и Лачи шли рядом, держась за руки. Поблескивали прямые линии рельсов. Вскоре они оказались у пригорка. Им казалось, что вокруг разлит мягкий свет. Бутоны безмолвных деревьев погружены в сон.

Гуль глубоко вздохнул и сказал, подняв к небу руки:

— Дай бог, чтобы завтра наступила весна!

Простившись с Гулем, Лачи направилась к своему шатру, но передумала и нерешительно подошла к шатру Дамару.

— Дамару! — крикнула она.

Но никто не ответил. Лачи заглянула внутрь и увидела лишь спящую Джаман. Она разбудила ее пинком.

— Где Дамару?

— А кто ж его знает, куда он провалился, — ответила Джаман, зевая. — А зачем он тебе?

— Куда он ушел? — не отвечая ей, продолжала спрашивать Лачи.

— Его вечером вызвал к себе хозяин фабрики пластмассовых изделий, и с тех пор он не возвращался.

Бормоча проклятья, Лачи направилась к пригорку, где ждал ее Гуль.

— Отдала? — нетерпеливо спросил он.

— Этого подлеца нигде нет, — ответила она, показывая узелок с деньгами. — Ну ничего, утром отдам!

— Когда мы с тобой встретимся?

— Я приду к тебе, как только отдам деньги. Жди меня на старом мосту.

— Хорошо!

Они попрощались, и Лачи задумчиво побрела к своему шатру. Услышав шорох ее шагов, Маман приподнял голову, но тут же снова уснул. Лачи вошла в шатер. Оглядевшись по сторонам, она сложила деньги в глиняный горшок, закопала его в землю, поверху расстелила свою циновку, легла и тут же уснула. Давно уже не спала она так спокойно и крепко.

Поутру ее разбудила мать.

— Вставай, лентяйка, да готовь поскорее завтрак! Солнце уже над головой!

Лачи побежала к пруду и умылась. Потом, как обычно, она надергала сена из стоящих поодаль стогов, насобирала щепок и сухого кизяка, развела огонь и приготовила чай для Мамана и Каули.

В это время в таборе послышались звуки бубна. Выглянув из шатра, Лачи увидела: цыгане в праздничных нарядах собираются на площадке. Небо было безоблачно, а на ветвях деревьев, словно сотни маленьких солнц, алели раскрывшиеся бутоны. Итак, праздник весны наступил. Лачи вспомнила события ночи, и ее сердце забилось от счастья.

Она подошла к толпе, как вдруг на плечо ей опустилась темная, морщинистая рука.

— Ну, праздник весны настал! — произнес Дамару.

— Да, праздник весны настал, — повторила Лачи.

— Сегодня твоя свадьба, — продолжал он.

— Да, сегодня моя свадьба! — повторила она.

— И моя! — добавил он.

— Нет, — сказала Лачи спокойно, — свадьба моя и Гуля!

— Ты так отступаешь от своего слова, негодяйка? — зарычал он. — Эй, люди! Сейчас же соберите панчаят. Я имею жалобу. Пусть немедленно соберется панчаят!

Спустя несколько минут табор был в сборе. Все расселись на земле, и Дамару стал излагать свою жалобу.

— Эту девчонку, — начал он, — продал мне ее отец за триста пятьдесят рупий. Я отдал деньги и хотел забрать ее в свой шатер. Сделал я что-нибудь незаконное?

— Нет! Нет! — хором ответили цыгане.

— Она не захотела идти. Тогда я потребовал, чтобы отец вернул мои деньги. Он отказался. Я потребовал того же у ее матери, но и она отказалась. Сделал я что-нибудь незаконное?

— Нет! Нет! — опять закричали цыгане.

— Тогда девчонка мне сказала, что она сама вернет мне деньги не позднее праздника весны. И вот сегодня настал праздник весны, а она мне вернула только восемьдесят рупий, восемьдесят из трехсот пятидесяти. И я говорю ей: ты теперь моя! Сделал я что-нибудь незаконное?

— Нет, нет! Все законно! — в один голос закричали цыгане.

Дамару замолчал и победоносно взглянул на Лачи. Теперь заговорила она:

— Я обещала вернуть ему деньги не позднее праздника весны, и я сдержала свое слово — я принесла их ему сегодня ночью. Но его не было в шатре. Он отправился к хозяину фабрики пластмассовых изделий, чтоб продать ему свою будущую жену!

— Не верьте ей! Она лжет! — крикнул Дамару.

— Стоит ли кричать? — спокойно сказала Лачи. — Сейчас я вручу тебе деньги в присутствии панчаята — и дело с концом!

Она побежала к шатру. Циновка, на которой она спала, была сдвинута. Лачи отбросила ее в сторону и стала разрывать землю. Она отлично помнила место, где зарыла горшок с деньгами, но горшок исчез… С бьющимся сердцем она выскочила из шатра и крикнула:

— Кто взял мои деньги?

Все молчали. Цыгане смотрели на нее, не отводя глаз.

Лачи схватила Каули за руку:

— Мать! Кто взял мои деньги?

— Какие еще деньги? — резко ответила та.

Лачи бросилась к Маману:

— Отдай мои деньги, негодяй!

Маман захохотал и крикнул:

— Она морочит вас всех, придумывая небылицы!

Цыгане зашумели.

— Притворщица! Лгунья! — послышались голоса. — Сегодня же она должна стать женой Дамару! Эй, Даман, Роши, Сунян! Несите сюда наряд невесты!

И, окружив Лачи, цыгане пустились в пляс.

Гуль смотрел с моста и ничего не понимал: Лачи стоит в наряде невесты, а цыгане вокруг поют, танцуют и бьют в бубны. Он спустился с моста и направился в табор. Нике не замеченный, он вмешался в толпу. В это время Каули принесла из шатра кинжал с ручкой из слоновой кости. Передавая его Лачи, она сказала:

— Ну, сама видишь — ты проиграла. Теперь ты должна танцевать танец невесты!

Но тут Гуль подошел к Лачи вплотную. Увидев его, цыгане расступились. Бубен смолк. Все затаили дыхание.

— Лачи!