Крис Вудинг – Туз Черепов (страница 11)

Те дни давно прошли.

— Черт побери, — выругался Фрей, глядя через ветровое стекло кабины «Кэтти Джей». Он посмотрел на Ашуа: — А я-то думал, что твой город — кусок дерьма.

Крейк мог только согласиться с ним. Во время Аэрумных войн Раббан, в котором выросла Ашуа, был разрушен почти до основания и все еще не полностью отстроен. Но Коррен был уничтожен совсем по-другому, на порядок хуже.

Древний город был буквально стерт с поверхности планеты. Огромный изогнутый разлом прошел через его сердце, отделив западную треть. Он него отходили более мелкие трещины, поглотившие когда-то оживленные улицы. Расколотые обрубки башен торчали из руин дворцов, на земле валялись разбитые вдребезги арки, извилистые улочки и террасы сложились и смялись. Река, которая когда-то текла через город, высохла, задушенная катаклизмом.

С последнего землетрясения прошло пятьдесят лет. За тысячи лет существования город выдержал много толчков, но последний прикончил его. Выжившие жители ушли и не вернулись. Даже пираты не хотели останавливаться в нем, так что здесь жили только падальщики. Город превратился в призрак, горькое напоминание о дикой природе земли, в которой они жили.

Но гражданская война прогнала призраков, и город больше не пустовал.

— Кто-нибудь может сказать мне, зачем они сражаются за кучу кирпичей? — спросила Ашуа. Она стояла, облокотившись на переборку и держа руки в одним из многочисленных карманов. Как обычно, выражение ее лица предполагало глубокое безразличие ко всему. Вокруг ее левого глаза вилась черная татуировка, проходя вдоль щеки и по лбу. Модное украшение бандитов Раббана, сделанное то время, когда границы разрушенного города были пределами ее мира.

Никто не ответил на ее вопрос, и она посмотрела на Пелару, стоявшего около двери переполненной кабины; в последнее время здесь толпился чуть ли не весь экипаж. Обычно кэпу быстро надоедали люди, смотревшие, как он ведет корабль, но Крейк чувствовал, что сейчас Фрей просто боится оставаться наедине с Джез. Как и любой из них, если на то пошло.

— А вы что думаете? — спросила она торговца слухами. — Разве это не ваша работа — знать все?

Пелару слабо улыбнулся:

— Если бы я все отдавал бесплатно, как бы я ел?

— О, я уверен, что вы едите просто замечательно, — сказал Фрей, со слабым намеком на плохое настроение. — Внимание, появились файтеры.

С юга к городу подлетал фрегат Флота, вися в раннем вечернем небе. От него отделилось несколько маленьких маленьких объектов и понеслись к «Кэтти Джей». На фоне гор определить их форму было не так-то просто, но, поскольку речь шла о фрегате Флота, можно было не сомневаться, что это «Виндблейды».

Фрей коснулся клипсы:

— Пинн, тихо и спокойно. Мы тут все друзья, помнишь? Держи руку подальше от гашетки.

Крейк неловко поежился и опять посмотрел на город. Ему не нравилась мысль, что придется в нем садиться, и не только потому, что он всю жизнь терпеть не мог, когда по нему стреляют. Здесь было что-то более глубокое, что-то такое, что мучило его уже несколько недель.

Но уж точно его заботило не то, что они украли у пробужденцев. Скорее аристократическое чувство чести, привитое ему строгим и трудолюбивым отцом. Пробужденцы — явный враг, угроза нации и его способу жизни. Он чувствовал, что должен участвовать в этой войне, а не зарабатывать на ней.

Кроме того, поражение пробужденцев было в его собственных интересах. Проклятые церковники преследовали демонистов уже больше столетия и настраивали против них простой народ, заставляя практиковать Искусство в тайне — иначе их бы линчевали. Если пробужденцы победят, они будут преследовать демонистов с новой силой.

А вот если они проиграют, если они будут изгнаны… что это означает для демонистов? Не может ли стать так, что большие достижения в науке дадут им возможность посещать университеты, библиотеки и такие места, где можно видеться без страха? И, может быть, их профессия не будет чревата такой опасностью.

И тогда ни один демонист больше не будет страдать от трагедий, подобных той, от которой пострадал он.

— Джез, приготовь гелиограф, — сказал Фрей. — Мы хотим дать им знать, что мы на их стороне.

Джез, сгорбившаяся над своим столом, протянула руку к ключу, при помощи которого передавала коды сообщений на гелиограф, установленный на горбатой спине «Кэтти Джей». Гелиограф передавал достаточно яркий световой сигнал, так что его невозможно было рассмотреть только в самый ясный день. Большинство кораблей не имели клипсы с заключенными в них демонами, которые использовали пилоты «Кэтти Джей». Клипсы давали экипажу преимущество, неоднократно спасавшее их жизнь. Подумав об этом, Крейк испытал небольшой прилив гордости.

Фрей взял с циферблата чашку кофе и отхлебнул, глядя на приближающиеся «Виндблейды» без всякой опаски.

— Пелару, что мы должны сказать им?

— Скажите, что я на борту и у меня есть ценная информация для их начальника. Он знает меня.

— А, вот как? И кто там главный?

— Кедмунд Дрейв.

— О, нет! Дерьмо! Дерьмо! — прошипел Фрей, проливший кипящее кофе на свои пальцы. Он поставил кружку и помахал в воздухе ладонью, чтобы охладить ее. — Вы должны были сказать мне об этом раньше!

— А вы не спросили. Значит вы уже встречались, а?

— Несколько лет назад Фрей разрядил в него дробовик, в упор, — вмешалась Ашуа с мерзкой ухмылкой. Ей нравилась эта история.

— Достаточно сказать, что я не вхожу в число его любимчиков, — сказал Фрей. — Джез, передавай.

Джез защелкала ключом, передавая сигналы приближающимся «Виндблейдам». С той секунды, как вошел Пелару, она не отрывала взгляд от своего стола. Такиец, в свою очередь, настолько подчеркнуто не обращал на нее внимание, что его заинтересованность была очевидна любому.

«Что происходит между ними обоими? Неужели они встретились только здесь?»

Крейк прочистил горло.

— А есть ли там, э, другие… члены Рыцарской Центурии, кроме Дрейва? — спросил он у Пелару так небрежно, как только мог. Фрей понимающе хихикнул, и демонист почувствовал, что его щеки зарделись.

— Некоторые, как мне кажется. Морбен Кайн. Колден Грудж. Самандра Бр…

Фрей хлопнул в ладоши, изогнулся в кресле и усмехнулся прямо в лицо Крейку:

— Слышал?

— Фрей, еще одно слово… — предупредил Крейк.

— Что? — невинно запротестовал Фрей. — Ты должен быть счастлив. Сокрушительная красотка.

Крейк, с горящим лицом, поторопился выйти из кабины, смех Ашуа звенел в его ушах. Самандра Бри. Кровь и сопли, одна мысль о ней заставила его сердце биться быстрее. Самандра, которую он не видел с того времени, как она нокаутировала его в самарланской пустыне. Самандра: шумная, вульгарная, чудесная.

Направляясь в свою тесную каюту, он попытался вычислить, сколько времени осталось до приземления. Вполне достаточно, чтобы подровнять короткую белую бородку и сделать с волосами все, что только возможно. Вполне достаточно, чтобы надеть лучший костюм и немного надушиться. Вполне достаточно, чтобы быть уверенным, что руки чисто вымыты, а ногти — подстрижены.

Самандра.

Внезапно опасности Коррена сошли на нет. Сегодня он самый счастливый из живущих людей — и, одновременно, самый испуганный.

Передовая база Коалиции располагалась на восточном краю города, на треснувшей посадочной площадке, окруженной разрушенными зданиями и сломанными улицами. Там уже стояло около дюжины судов, суровые военные модели, «Табингтоны» и «Бестфилды». Челноки летали туда и сюда, перевозя грузы от транспортного корабля на юг. Мобильные противокорабельные орудия сканировали небо.

Лагерь занимал полплощадки. Между палатками сновали тракторы, тащившие нагруженные ящиками прицепы. Генералы спорили над картами. Взводы одетых в синюю униформу людей курили и беспокойно ждали.

«Виндблейды» сопровождали «Кэтти Джей» до самого низа. Пинн и Харкинс посадили свои файтеры рядом. Они еще не успели коснуться земли, а к ним уже направилось полдюжины людей, во главе которых шла гигантская фигура Кедмунда Дрейва.

— Пошли встречать наших фанов, — сказал Фрей, который, похоже, пришел в радостное возбуждение от предстоящего разговора.

Все собрались в грузовом трюме, за исключением спящей Бесс, спрятанной около задней стенки. Крейк решил, что ей лучше поспать — она никак не могла помочь в сложных переговорах.

Сило нажал на рычаг и открыл грузовую рампу. Вонь пропана и аэрума просочилась снаружи, вместе с шумом людей и машин.

— Улыбайтесь пошире, все, — приказал Фрей, и они вслед за ним пошли к комитету по встрече.

Кедмунд Дрейв обладал устрашающей репутацией. Он был сторожевым псом эрцгерцога: безжалостным, неумолимым, беспощадным. Говорили, что он может чуять измену, может заглянуть человеку в сердце и с корнем вырвать ложь. И, видя его, можно было в это поверить. Его лицо выглядело так, словно никогда не знало улыбки, щеки и горло исполосованы шрамами, глаза серые, как камень, и такого цвета подстриженные волосы. На нем были темно-красные доспехи, идеально подогнанные по фигуре, и запачканный черный плащ; из-за плеча выглядывал двуручный меч, из-за пояса — пара пистолетов.

— Капитан Фрей, — сказал он. — И именно тогда, когда я считал, что и так неприятностей по горло.

— Для них всегда есть еще немного места, — сказал Фрей. — Как вы, Дрейв? Давненько не виделись.