Крис Вудинг – Шторм-вор (страница 49)

– Нет, это был я, – твердо возразил Ваго. – Ты не можешь мне этого простить, Моа.

– Не говори мне, кого я могу простить, а кого нет.

Она выглядела такой хрупкой и беспомощной, что казалось, будто ее может сдуть малейшим дуновением ветерка.

– Я видела, каким ты был в первые дни. Ты был похож на ребенка. Когда тебя переделали, ты родился заново. Та, прошлая жизнь, не принадлежит тебе. Ты не злой, Ваго. Ты просто думаешь, что ты злой.

– Хватит! – взвизгнул голем и прыгнул вперед.

Турпан был готов к такому повороту, но его это не спасло: голем двигался слишком быстро. Обойдя Турпана, Ваго метнулся к Моа. Его рука ударила Турпана по лицу, как железная палка. Если бы не респиратор, юноша лишился бы нескольких зубов; а так он только упал на спину, перекувырнулся… и с криком полетел в пропасть.

Ваго пушечным ядром врезался в Моа, повалил на пол и вцепился ей в горло. При падении она ударилась виском об пол и чуть было не потеряла сознание. Моа расплакалась в голос от ужаса и боли, тушь потекла по щекам черными струйками.

– А теперь ты меня прощаешь, Моа? – прошипел Ваго, приблизив свое лицо к ее лицу, и начал сжимать ее горло.

– Турпан… – рыдала она. – Что ты с ним сделал?

– Думаю, убил, – ответил голем.

Раздался еще один взрыв, на этот раз гораздо более громкий. Монолитные стены вокруг стонали и трещали. Ваго посмотрел вверх, потом снова на Моа.

– А теперь я убью тебя, – закончил он. Девушка хотела покачать головой, но не могла шевельнуться в стальной хватке голема.

– Я не хочу умирать, – прошептала она. – Не делай этого. Пожалуйста, не надо. Я хочу жить.

«Я хочу жить». Неприкрытая искренность растопила лед в сердце Ваго и пробила брешь в незавершенной обработке Протектората, туманящей его мозг. Девушка на полу вдруг перестала быть для него просто какой-то грязной крысой из гетто. Это же Моа! Да, так ее зовут… И она действительно раньше была ему другом… единственным человеком на свете, который был добр к Ваго, когда все остальные презирали и ненавидели его. Она верила в него до самого конца. И он так жестоко отплатил ей за добро…

Возможно, он хотел понести наказание за свои грехи. Возможно, поэтому он позволил превратить себя в чудовище. Возможно, поэтому стойкая вера Моа так злила его…

Ваго не знал. Но он уже не мог причинить вреда этой девушке.

Он отпустил ее шею и встал. Моа сжалась в комок, обхватив голову руками и всхлипывая. Голем подошел к краю пропасти и посмотрел вниз: там, цепляясь за узкий выступ кончиками пальцев, висел Турпан. Юноша уставился на Ваго ненавидящим взглядом.

– Я так и знал, что ты не упал. Иначе бы я услышал, – сказал голем.

Он присел на корточки и, схватив мальчишку за запястья, вытащил его наверх. Турпан, не в силах встать, подполз к Моа, и она крепко обняла его, дрожа от страха и облегчения.

От следующего взрыва зал содрогнулся так, что даже Ваго покачнулся. Затем последовал еще один, и еще. Из шахты лифта доносился скрежет рвущегося металла, меж дверных створок начал просачиваться дым. Снаружи в небе кипели облака, черные грозовые тучи, возникающие из ничего над Цитаделью и расползающиеся над городом. Надвигался шторм.

Ваго посмотрел на двери лифта, потом на далекий горизонт.

«Я хочу жить», – снова прозвучал в его голове голос Моа.

Голем подошел к съежившимся на полу Турпану и Моа, подхватил их и взял под мышки, крепко прижав к бокам. Дети вырывались и ругались, Моа умоляла отпустить их, но Ваго не обращал внимания. Он сделал два шага для разбега и прыгнул в небо.

5. 9

И они полетели.

Вскоре Турпан и Моа поняли, что они вовсе не падают, и перестали кричать. Неистовый ветер трепал им волосы и одежду, и все же они не летели камнем к земле, а парили в воздухе.

Они изумленно молчали, не в силах поверить в происходящее. Огромные кожистые крылья Ваго закрывали небо над головой – голем развернул их полностью, но держал совершенно неподвижно, опасаясь сорваться в штопор, из которого уже не сможет выйти. Это стоило ему немалого напряжения, мышцы и механизмы в его спине едва выдерживали такую нагрузку, но главное – ему удавалось планировать.

Город раскинулся под ними во всем своем убогом великолепии, колоссальная мешанина старого и нового, красоты и грязи, порядка и хаоса. Далеко на юге виднелся Серпантин, похожий на двух исполинских змей, обвившихся друг вокруг друга. С высоты им как на ладони открывались массивные строения Функционального века, башни, аллеи и мосты, краны, вышки и каналы. Прямо внизу струилась Западная артерия, несущая свои воды за край мира, крохотные баржи и военные суда качались на волнах. Ветер нес Ваго вдоль канала, и голема это устраивало. Да он и сомневался, что сумел бы свернуть, если бы захотел.

Позади распадалась на куски Осевая Цитадель, содрогался в предсмертных судорогах генератор хаоса, разрывая на куски нутро древнего здания. Огромные языки и струи пламени взмывали к небу и затухали в густеющей мгле. Черные тучи росли, затмевая солнце, тень от них расплывалась по лицу города все шире, будто клякса. А в самом сердце ее зарождались зловещие краски вероятностного шторма.

Солдаты бежали прочь от рушащейся Цитадели, и в этой мечущейся толпе Ваго заметил знакомую фигурку. Турпан и Моа не могли ничего толком разглядеть с такого расстояния, однако от острых глаз голема не могло укрыться ничто. Грач бежал через площадь Цитадели. Очевидно, гаденыш надеялся укрыться в путанице улиц и переулков. Но ему, как и всем жителям Орокоса, некуда было спрятаться от надвигающейся бури. Возможно, небывалый по силе вероятностный шторм превратит этот одинокий остров в рай, а возможно, не оставит от него камня на камне или утопит в море.

Орокос, город случая, скоро последний раз бросит игральные кости – и расплатится по счетам.

Турпан и Моа жались к Ваго, к его твердым бронированным бокам, и не говорили ни слова. Они не смели спросить его, почему он не убил их, – а то вдруг голем передумает и бросит их вниз. Поэтому они молчали, и только сердца их отчаянно колотились – от страха упасть и разбиться и одновременно от восторга.

Ваго и сам не знал, почему оставил детей в живых. Ему так и не удалось разобраться в себе. Сейчас он чувствовал, как с его души мучительно отваливаются чужие убеждения, внушенные Протекторатом, и оставляют после себя кровоточащие раны. Ему хотелось одного – начать все сначала, стать тем ребенком, которым он когда-то был. Но это было уже невозможно – слишком много он натворил, слишком тяжек был груз вины. Ваго не мог спастись сам. Зато он мог спасти Моа. А ради нее и Турпана тоже.

Они скользили на запад вдоль канала, и темная завеса облаков гналась за ними по пятам. Над Осевой Цитаделью возник вращающийся шар вероятностной энергии, туманное солнце, скрученное из цветных подтеков, внутри которого сверкали и трещали разряды эфира. Устрашающая мощь собиралась воедино, чтобы нанести решающий удар.

Потом Моа вдруг заметила, что они быстро теряют высоту.

Над городом носились летучие крысы, хищники чувствовали надвигающийся шторм и спешно искали укрытия. Смотреть на них было жутко – того и гляди набросятся… Острая боль в виске немного унялась, теперь голова у Моа просто тупо ныла, и девушка почти забыла о ней, тревожась о другом. Только она успокоилась, что они не упадут камнем вниз, как обратила внимание, что шпили и башни внизу стали ощутимо ближе, вот уже и палубы барж на канале можно разглядеть во всех подробностях…

– Ваго… – прошептала Моа.

– Знаю, – отозвался он. – Мы слишком тяжелые.

Сердце Моа упало. Ваго избегал ее взгляда и упрямо смотрел вперед.

– Я вас не брошу, – произнес он. – Ни тебя, ни его, – добавил он, немного помолчав.

– Куда мы летим? – спросила Моа.

– Из города, – только и сказал голем.

Впереди и внизу Западная артерия заканчивалась, воды ее выливались в океан через гигантские сливные отверстия в городской стене.

По мере приближения к обрыву Ваго летел все ниже, так как восходящие воздушные потоки, благодаря которым ему удавалось парить, слабели. Ваго не был создан для полетов, тем более с таким грузом. Крыши городских домов уже стали огромными, превратились в лоскутное одеяло по сторонам широкого синего канала, лежащее неровными складками и заломами. Только когда они оказались так близко к земле, Моа осознала, как быстро они летят. Вода канала внизу слилась в туманную полосу; суда с головокружительной скоростью проносились и исчезали позади.

А впереди вырастала огромная серая стена высотой в десятки метров. Непреодолимая преграда. И они вот-вот должны врезаться в нее.

– Мы слишком быстро теряем высоту! – закричал Турпан.

На них надвигалась широкая верхняя кромка стены. Тут и там виднелись наблюдательные площадки, где должны были дежурить стражники, но, к счастью, солдаты покинули свои посты, испугавшись бури.

Моа вскрикнула и прижалась к Ваго. Стена оказалась прямо под ними, и девушка испуганно вскрикнула, когда ее ноги едва не задели металл…

А потом вокруг вдруг стало свежо и просторно, черные отвесные скалы промелькнули и исчезли. Ваго пролетел над стеной Орокоса, разминувшись с ней буквально на волосок.

Моа тяжело дышала, из глаз у нее текли слезы, Турпан хмурился, изо всех сил вцепившись в голема. Моа потянулась к Турпану и успокаивающе сжала его руку.