Крис Вудинг – Пламенный клинок (страница 92)

— Но ведь каждую повозку будут обыскивать сверху донизу! — всполошился Арен. — К тому же тебе не спрятать шрам на горле.

— Обыскивать, конечно, будут, — сухо заметила Мара. — Но Гаррика не найдут. Мы изготовили точно такую же повозку, как главного винодела, но с одной особенностью: в ней имеется тайное отделение, в котором как раз поместится наш друг. На козлах будет ничего не подозревающий возничий главного виноторговца. Миновав стражу и оказавшись внутри, Гаррик выберется из укрытия в ливрее кроданского слуги, которой, по счастью, полагается высокий воротник. В таком костюме, да еще и чисто выбритого, Гаррика будет не узнать.

— Ей уже все известно, а мне нет? — Киль стряхнул с себя скорбный вид, метнув в Гаррика укоризненный взгляд.

— Я написал ей из Ракен-Лока, чтобы она заказала для нас все необходимое, — сказал Гаррик.

Киль угрюмо взглянул на Мару и сердито покачал головой.

Ум Арена стремительно заработал. Ребяческое желание отомстить заставило его выискивать несообразности в замысле Гаррика.

— Ты написал из Ракен-Лока? — спросил Арен. — Даже самая быстрая почта не могла доставить письмо раньше девяти дней назад. За девять дней успели изготовить точное подобие не самой обычной повозки, да еще с потайным отделением?

— И девять бочек для амберлинского, и много всего другого, — сказала Мара. — Достаточно заплатить, и работа будет сделана без промедления.

— Почему он не послал письмо месяц назад? Или два? Или сразу после Солт-Форка, когда было объявлено о бракосочетании и он отправился в Хаммерхольт?

Мара посмотрела на Арена, одобрительно вскинув бровь.

— Потому что до тех пор у него еще не было плана, — кисло произнес Киль. — Он вел нас от самого Солт-Форка, чтобы похитить Пламенный Клинок, но только в Ракен-Локе понял, как провернуть это дело.

Его тон озадачил Арена. Гаррик и Киль всегда были близки, как братья, но в словах криволомца слышалась нескрываемая обида. Возможно, Киль винит Гаррика, что ему пришлось бросить семью? Едва ли это справедливо. Если кого и обвинять, то Арена — ведь это он ввязался в драку в «Привале разбойников».

— Это правда? — удивленно спросила Фен.

— Полый Человек все это время не знал, что делает! — воскликнул Граб. — Ха! Лучше бы последовали за Грабом. У Граба всегда есть план.

— Неужели? — спросил Кейд. — И какой план у тебя сейчас?

— Доесть индейку, — ответил скарл и принялся претворять свои слова в жизнь.

— Я же сказал, что мы захватим Пламенный Клинок и что я открою вам свой план, когда мы доберемся до Моргенхольма, — начал горячиться Гаррик. — В противном случае разве вы последовали бы за мной? Киль? Фен? А теперь неужели вы станете скитаться по стране и безучастно наблюдать, как кроданцы окончательно вытравляют из ваших соплеменников чувство собственного достоинства?

Арен перевел взгляд на доску для игры в башни, стоявшую возле холодного камина, и в голове у него зазвучал голос магистра Фассена: «Не позволяй противнику заметить твою неуверенность. Держи себя так, будто у тебя есть стратегия, даже если ее нет. Действуй так, будто каждое движение противника играет тебе на руку».

— Ты сказал, возничий не узнает о твоем присутствии, — сказал Арен. — Но как?

— Амберлинское будет доставлено в замок за несколько дней до свадьбы, — ответил Гаррик. — До этого мы проберемся во двор к виноделу и подменим одну повозку с бочками. Когда придет время отправляться, я уже буду внутри.

— Граб сумеет куда угодно пробраться! — встрял скарл.

— Увы, — сказала Мара, — это дело уже доверено другому.

— Да, — подтвердил Гаррик. — Человеку, который знает и Моргенхольм, и наши намерения. Я борюсь с кроданцами уже тридцать лет, и мои союзники — не только те люди, которых вы видите перед собой.

— Я так и знал, что ты Серый Плащ! — воскликнул Кейд.

— Серых Плащей не существует, — устало возразил Киль.

— А нам-то что делать? — огорченно спросил Арен. — Для чего мы здесь, если у тебя уже есть все необходимое?

Гаррик повернулся к нему:

— Ты думаешь, мальчишка, что со свадьбой Оттико все закончится? Что кроданцы уберутся восвояси, едва мы захватим Пламенный Клинок? Если все получится, это будет только начало. И тогда понадобитесь вы все, да и не только вы. Не рвись навстречу опасности. Скоро она сама тебя отыщет.

Арен откинулся на спинку дивана и насупился. Не так он все это себе представлял, когда в «Привале разбойников» решил остаться с Гарриком. Он оказался на подхвате, вынужденный наблюдать, как другой вписывает свое имя в легенду. Он не жаждал лести или восторгов, но ему хотелось удостоиться хотя бы упоминания, когда сказители воспоют тот день, в который Оссия вновь обрела Пламенный Клинок.

— Грабу не нравится все это, — заявил скарл и положил крылышко индейки на подлокотник, заляпав обивку жиром. — И Паршивцу не нравится. Тупорылый не возражает, но Тупорылый не такой храбрец, как мы.

— Тупорылый? — почти взвизгнул Кейд.

Гаррик вскинул руку, призывая к молчанию.

— Когда я окажусь внутри, мне предстоит пробраться через Хаммерхольт и при этом остаться незамеченным. Стало быть, мне нужно заполучить план крепости и разузнать, какие именно приготовления в ней ведутся. Это было поручено сарду по имени Ярин, нашему с Марой знакомому. Но теперь он исчез: сардов вывезли из гетто…

Арен подскочил на месте.

— Вывезли?

— Да. А куда, никто не знает.

Арен перевел взгляд на отметину у себя на запястье.

«Кто расскажет Орике?» — подумал он, заранее зная ответ. Это его обязанность как Друга Сардов.

— Ярин раздобыл необходимые бумаги, — добавила Мара, — и спрятал их в гетто, но туда никого не пускают, всюду патрули.

— Завтра вечером я туда проникну и все заберу, — пообещал Гаррик. — Теперь вы знаете столько же, сколько я. Я изложил наш план во всех подробностях и хочу, чтобы вы мне доверяли. Быть может, вам даже не придется обагрить мечи. Или вы думаете, что вся эта затея с Пламенным Клинком не принесет вам особой славы? Но пока мне нужно знать, что я могу на вас рассчитывать. Что бы ни потребовалось.

В гостиной повисла тишина. В тусклом блеске настенных светильников лица собравшихся выглядели задумчиво и угрюмо. Наконец Фен встрепенулась.

— Я готова, — коротко сказала она.

Кейд непроизвольно оглянулся на Арена, ища подсказки, но потом решил, что не нуждается в ней.

— Да, — сказал он. — Мы слишком далеко зашли. Я с вами.

— Граб сомневается, что эта затея принесет ему хорошую татуировку, — пробурчал скарл. — Но помочь согласен.

Арен заставил себя проглотить гордость и разочарование. Сколько ни злись, выбор сделан. Сейчас главное — вернуть Пламенный Клинок. Это важнее, чем его обида на Гаррика, хотя он по-прежнему чувствовал ее жало.

— Я с тобой, — проговорил он упавшим голосом. — Что бы ни потребовалось.

— Киль? — спросил Гаррик.

Тот только кивнул.

Гаррик выпрямился и обратился ко всем сразу:

— А теперь вздремнем. Никому больше ни слова. За дело примемся в ближайшие дни.

ГЛАВА 43

— Папочка!

Не успел Клиссен войти, как Лиси и Джуна вылетели из коридора. Клиссен опустился на колени, и девочки со звонким смехом бросились к нему в объятия. Он поцеловал обеих и радостно улыбнулся:

— Какие вы стали большие! Скоро маму перерастете. — Тут в дверном проеме показался холеный белый кот с кислым выражением на морде, и Клиссен воскликнул: — Ага, Барон Огурчик! Иди сюда, старый тюфяк!

Кот благосклонно посмотрел на хозяина и побрел обратно.

— Барон Огурчик! Иди поздоровайся с папочкой! — потребовала Джуна с потешной строгостью четырехлетней девочки. Она уже собиралась притащить кота обратно, хочет он того или нет, но Клиссен ее остановил:

— Погоди, Джуна! Я привез подарки.

— Подарки! — Обе дочери с оглушительным визгом набросились на отца, повиснув у него на руках.

— Тише, девочки! — потребовал он. — Помните девиз Святейших? Можете повторить?

— Усердие. Умеренность. Господство, — произнесли малышки в один голос.

— Вот именно, умеренность, — подчеркнул Клиссен. — Храните спокойствие и подавляйте страсти.

— Да, папочка, — неохотно пробормотали дочери и заложили руки за спину, с трудом сдерживая нетерпение.

Клиссен запустил руку в дорожную сумку и достал двух кукол, купленных у кукольника на улице Королевской Дубравы, тонко сработанных и чрезвычайно дорогих. В глубине души он считал, что девочки четырех и шести лет не заметят разницы между произведением кукольного искусства и безделицей за пять децимов с Кандального рынка — а если и заметят, ничего страшного, — но Ванья не потерпела бы в доме дешевых игрушек. Она говорила, что они придадут дому безвкусный вид.

Девочки выхватили кукол у отца из рук, не веря собственному счастью.